Новость о бракосочетании Лянь И с сыном губернатора Независимого штата Мьянма мгновенно всколыхнула общественность. Политические аналитики и пресса всех уровней принялись наперебой взвешивать выгоды и риски этого союза.
Заголовки аналитических сводок пестрели подробными разборами:
— Шаг Лянь И — вынужденная мера, призванная сгладить политическую нестабильность, вызванную передачей власти Фу Яньгуем. Династический брак не только гарантирует верность Независимого штата Мьянма, но и обеспечит устойчивость системы в переходный период.
— Новые ключевые фигуры Военного комитета с первых же дней взяли курс на масштабные реформы. Продвигаемая Цзянь Суем «Редакция Закона о равных правах омег» и политический брак Лянь И сработали как выверенный стратегический дуэт. Первый шаг укрепляет внутреннюю структуру, второй — стабилизирует геополитику на границах. Вместе они создают надежный фундамент для нового режима.
Жэнь И бегло просмотрел отчет об общественных настроениях, перевел взгляд на сидевших напротив офицеров и сдержанно хмыкнул:
— Можно было и без этой пафосной демагогии.
Широкая публика могла верить во что угодно, но Жэнь И превосходно понимал подлинные мотивы каждого.
— Разберитесь уже со своими делами. На следующей неделе мы с Яньгуем уходим в отпуск.
Настроение у Жэнь И в эти дни было приподнятым: отставка Фу Яньгуя радовала его больше всех. Еще позавчера вечером они с картой в руках прокладывали маршрут от Южного полушария к Северному, рассчитывая пропадать в путешествиях никак не меньше года.
— Учитель, за мной задержек не будет, останется только проконтролировать вступление закона в силу, — спокойно отозвался Цзянь Суй, бросив короткий взгляд на Лянь И.
В отличие от расслабленного Цзянь Суя, Лянь И выглядел мрачным и собранным.
— Условия брачного договора еще согласовываются. В следующем месяце, не раньше, я снова отправлюсь в Независимый штат Мьянма и заберу его, — произнес он сухо, подчеркнуто официально.
Жэнь И принял его тон без лишних расспросов и кивнул:
— Что бы между вами ни произошло в прошлом, раз уж оформляете брак, извольте соблюсти все приличия. Но главное — разыскать второй ключ-шифр. Он ни в коем случае не должен попасть в Независимый штат Мьянма или кому-то еще.
Именно ради этого они и решили прибегнуть к брачному союзу. Чтобы законно удерживать Нин Вэя под контролем Новой Государственной Союзной Республики, требовался легальный статус. Брак делал всё легитимным и безупречным.
После этого у Независимого штата Мьянма не останется рычагов давления с помощью плана «Антиподы».
Однако Жэнь И все еще сомневался:
— И все же ухо держите востро. Как бы Нин Вэй до свадьбы не передал ключ Руолайда. Все-таки тот его отец — парень вполне может поддаться чувствам.
Лянь И лишь криво ухмыльнулся:
— Такой возможности у него не будет.
Жэнь И не стал уточнять детали. Раз Лянь И так уверен, значит, у него есть свои рычаги:
— Ладно. Добивайтесь заключения договора как можно скорее и забирайте его сюда, пока не начались новые проблемы.
* * *
Опустились сумерки. На длинной улице перед зданием Военного комитета виднелись лишь две высокие, одинокие фигуры, шагавшие бок о бок.
Цзянь Суй предложил:
— Пропустим по стаканчику?
Они давно не виделись. После возвращения Лянь И оба были загружены работой по горло, а выпить вместе при первой возможности успело стать их давней традицией.
Однако Лянь И отказался:
— Не сегодня. Мне нужно домой.
Решив, что тот просто не хочет идти в заведение, Цзянь Суй пожал плечами:
— Тогда к тебе.
У Лянь И дома обустроен роскошный винный погреб с коллекцией богаче, чем в иных барах. Раньше они часто собирались там, где и оставались ночевать.
Лянь И усмехнулся:
— Юнь Сина нет, вот ты и распустился?
— Эта операция затянулась. Его не будет еще дней десять, а то и полмесяца. Я свято блюду альфа-добродетель: кроме работы — ни-ни. Если пропущу с тобой пару бокалов и останусь на ночь, он и слова не скажет.
— Не терпится вернуть его?
— Еще как.
* * *
Цзянь Суй сделал более серьезное лицо:
— Но у него своя жизнь. Хороший партнер должен поддерживать и заботиться, а не связывать по рукам и ногам.
* * *
Цзянь Суй уточнил:
— Я не тебя имею в виду.
— Заткнись, — отрезал Лянь И.
Цзянь Сую идти было некуда, и он явно вознамерился увязаться за приятелем. Делать нечего — Лянь И привез его к себе.
В коттедже горел свет. Личная охрана кивнула хозяину и бесшумно удалилась.
Лянь И поднялся наверх переодеться, предоставив гостя самому себе. Цзянь Суй не стал бродить по дому — просто стоял у окна, разглядывая тусклые уличные фонари и качающиеся тени деревьев. В особняке царила противоестественная, почти звенящая тишина.
За спиной раздались шаги. Лянь И спустился в свободном хлопковом домашнем комплекте. Чуть отросшие волосы были небрежно зачесаны назад, скульптурные черты лица казались еще резче, а на губах застыла безупречная, отработанная улыбка. Походка оставалась ленивой, руки покоились в карманах.
Внешне — все тот же человек. Но что-то в нем неуловимо изменилось.
Они молча спустились в винный погреб.
Неожиданно Лянь И решил смешать коктейль «Сердце Хаула». Подожженная корица вспыхнула ярким пламенем, готовым, казалось, прожечь столешницу. Лянь И смотрел на этот огонь с жутким, ледяным спокойствием — словно под толщей замерзшего озера бушевала раскаленная лава.
У Цзянь Суя от этого зрелища мурашки пошли по коже. И все же он отпил глоток: вкус оказался богатым и вполне достойным.
Проглотив напиток, Цзянь Суй без прелюдий спросил:
— Он у тебя?
Тон был не вопросительным — самоуверенно-утвердительным.
Лянь И не удивился, что тот догадался. Раз уж он привел его сюда, скрывать не планировал:
— Да.
Цзянь Суй допил коктейль, поднялся и достал из холодильника лед, бросив пару кубиков в еще не подышавшее красное вино. Коктейли были ему не по душе, хорошее вино подходило куда больше.
Слегка покачивая бокал, Цзянь Суй негромко напомнил:
— Закон только что вступил в силу.
— Заявишь на меня?
Цзянь Суй пропустил сарказм мимо ушей и задал очевидный вопрос:
— Держишь под замком?
Лянь И неопределенно хмыкнул и залпом осушил второй бокал «Сердца Хаула».
Все вокруг свято верили, будто Нин Вэй до сих пор находится в Независимом штате Мьянма под надзором Руолайда, а дипломаты Лянь И лишь имитировали вязкие, изнурительные переговоры на месте.
Разиграть такую стратагему было высшим пилотажем. Цзянь Суй едва удержался от аплодисментов:
— Ты абсолютно не умеешь проигрывать. И мстителен до мозга костей.
Игнорируя подколку, Лянь И спросил:
— Знаешь, почему коктейль называется «Сердце Хаула»?
— Без понятия.
— Потому что снаружи он кажется пылающим, — Лянь И провел пальцем по кромке бокала, — а внутри все давно заледенело.
— И что ты намереваешься делать?
— Раз он в моих руках, у меня найдутся способы заставить его заговорить.
— Я не про это.
— А я могу ответить только на это.
Цзянь Суй безжалостно сдернул с него маску:
— Тогда зачем ты устроил весь этот цирк со свадьбой? Можно ведь было легализовать его иначе.
Лянь И отвернулся, сделав вид, что не услышал.
Ночь входила в свои права. Цзянь Суй вальяжно развалился на диване:
— Если я помешаю, могу уйти.
Лянь И поставил бокал и медленно пошагал к выходу, бросив через плечо:
— Ночуй в погребе.
Диван в комнате отдыха при погребе оказался жутко неудобным. Посреди ночи Цзянь Суй проснулся, сходил в уборную и, щурясь от полусна, поднялся наверх, рассчитывая отыскать какую-нибудь гостевую комнату.
На первом этаже находилась спальня, где он обычно останавливался, но, попытавшись войти, он едва не споткнулся: комната оказалась доверху завалена какими-то коробками и хламом. Пришлось подняться на второй этаж.
Застыв на углу коридора в раздумьях, куда податься, он вдруг уловил тихий, подавленный стон. Кто-то плакал.
Сон с Цзянь Суя как рукой сняло.
Из-под плотно закрытой двери в середине коридора пробивалась узкая полоска света. Плач доносился именно оттуда — из спальни Лянь И. Цзянь Суй прислушался: хриплые, прерывистые всхлипы мешались с тяжелым, мучительным дыханием, будто человек за дверью терпел нечеловеческую пытку.
Потерев переносицу, Цзянь Суй развернулся, бесшумно спустился вниз и вернулся досыпать в винный погреб.
* * *
Аэродром
Едва Юнь Син ступил на трап, сам воздух вокруг, казалось, замер.
Черный боевой комбинезон подчеркивал его безупречную, выверенную стань: разворот плеч, поджарая талия. На ткани осело немного степной пыли, что только придавало его облику хищной, суровой законченности. Снайперская винтовка AW50 в его руках казалась не просто оружием, а естественным продолжением его тела — вороненная сталь ствола хищно блестела в свете прожекторов.
Он двигался стремительно и бесшумно, точно метеор, рассекающий ночную тьму. В считаные секунды Юнь Син оказался перед Цзянь Суем и вскинул руку к козырьку — четкий, лаконичный жест.
Цзянь Суй ответил на приветствие. Их взгляды встретились. Из-под тактического шлема глаза Юнь Сина чуть сощурились, и в их бездонной темноте блеснула живая, вспыхнувшая от искренней улыбки искра.
В столь строгой обстановке Цзянь Суем вдруг овладело совершенно неуместное желание.
В горле пересохло, а голос прозвучал глухо:
— С возвращением домой.
Порыв ветра взметнул полы комбинезона. Юнь Син сдернул шлем, и его ослепительное, породистое лицо заставило всю окружающую серость померкнуть.
Подбежавший старший полковник Янь из штаба Командования с чувством хлопал его по плечу. Он был в полном восторге от проведенной операции и наперебой хвалил его, твердя: «Блестяще! Просто блестяще!». Он даже вознамерился немедленно утащить Юнь Сина в штаб, чтобы прямо ночью разобрать все детали успешного рейда.
К счастью, Цзянь Суй вовремя вмешался:
— Старший полковник, время глубокое. Может, дадим ему с дороги отдохнуть?
Командующий Янь спохватился: требовать от молодоженов, разлученных на полмесяца, немедленно приступить к работе было бы настоящим извержеством.
— Да-да, конечно! Ступайте домой. Завтра с утра жду в части!
* * *
Дома Юнь Син лишь наспех съел пиалу лапши и сразу же взялся за составление рапорта. Цзянь Суй, только что выбравшийся из душа, с обнаженным торсом прохаживался по комнате: то принесет стакан молока, то нарежет фрукты. В конце концов Юнь Син, у которого уже рябило в глазах от этого мельтешения, попытался отделаться парой скупых фраз.
Цзянь Суя такой расклад не устроил. Не долго думая, он подошел со спины и просто поднял неумолимого стратега в воздух, второй рукой захлопывая крышку ноутбука.
Юнь Син вскрикнул:
— Ты что делаешь?!
— Отвечаю на твои старания, — отрезал Цзянь Суй.
И в следующее мгновение без лишних церемоний сдернул с него форменную куртку.
В голове у Юнь Сина все еще крутились схемы наступления и тактические расклады, так что в подобных делах он всегда соображал с задержкой. Когда до него дошел подлинный смысл происходящего, щеки вспыхнули густым румянцем.
—... Погоди. Мне осталось дописать последний абзац.
Цзянь Суй и не думал останавливаться. Он усадил его прямо на рабочий стол, встал между его бедер и произнес со всей серьезностью:
— Никаких «погоди». Это только первый заход.
— Постой... у меня же есть для тебя подарок!
Цзянь Суй уткнулся носом в его шею, с жадностью впитывая запах феромонов. Сладостный, дурманящий аромат имбирной лилии заставил затрепетать каждый нерв:
— Мне нужен живой, горячий и влажный. У тебя есть такой подарок?
Юнь Син потерял дар речи.
Полмесяца воздержания превратили Цзянь Суя в ненасытного зверя с поистине пугающим запасом сил.
На рабочий стол теперь больно было смотреть: отчеты и ноутбук давно летели на пол. Самым лучшим подарком для Цзянь Суя оставался сам Юнь Син — обжигающий, податливый, готовый принять любую форму. Цзянь Суй разбирал его, словно сложный механизм: въедливо, до мельчайшего винтика, изучая каждую деталь, а затем собирал заново, пока каждая клеточка его тела не пропиталась чужим жаром и феромонами.
Юнь Син, привыкший к двум неделям непрерывных боев без сна и отдыха, дома рассчитывал расслабиться, но эта «передышка» вымотала его сильнее любого боевого задания. Он вовсе не собирался плакать, но слезы текли сами собой — от частых, сокрушительных спазмов горло сорвалось до сипоты, а Цзянь Суй и не думал сбавлять темп.
И вправду — никаких «погоди».
За первым заходом последовал второй, а за рабочим столом в ход пошли кухня, балкон, спальня и оружейная комната.
Прижав Юнь Сина к панорамному окну, Цзянь Суй накрыл его ладонь своей и прорычал на ухо, заставляя отвечать:
— Скажи, где стволы убойнее: на передовой или у тебя в руках?
Юнь Син не смог вымолвить ни слова, и его накрыло новой волной.