По средам во второй половине дня расписание оставалось неизменным: курс специальной подготовки. В аудиторию вошёл Жэнь И с ноутбуком в руках и сходу объявил, что до конца семестра вести эти занятия будет исключительно он.
У спецкурса не было строгой программы. Обычно его поручали ветеранам с реальным боевым опытом, и темы поднимались самые разные: от новейших разработок секретного оружия, психологической войны и международных отношений до совсем уж экзотических — вроде выживания в арктических льдах, военной археологии или слаживания оркестровых подразделений.
Раскрыв ноутбук, Жэнь И сообщил, что сегодняшняя тема — контроль над феромонами. В первом ряду морпехи тут же оживились и не удержались от сдержанных смешков и свиста.
Вне плаца Жэнь И вёл себя достаточно свободно. Молодые альфы боготворили его, а потому перспектива обсудить столь деликатную и откровенную тему вызвала в аудитории заметное оживление.
Он постучал пальцем по столу, дождался, пока бойцы утихнут, и перешёл к делу.
— В мирной жизни феромоны обросли сомнительным подтекстом и первобытной иерархией, — начал он. — Но на поле боя, при умелом обращении, они превращаются в мощнейшее оружие. Разведка, сбор данных, слежка, постановка помех, подавление, дезориентация противника и тактическое взаимодействие — феромоны применимы везде. Вы — специально обученные альфы. Даже если противник применит прямолинейную феромоновую атаку, вы способны держать себя в руках.
Жэнь И вывел на экран несколько слайдов со схемами и добавил:
— Однако существует тип феромонов, устоять перед которым вы практически не в силах.
На большом экране отобразились графики и численные показатели.
— Речь идёт об индуцирующих омегах.
По рядам прошёл гул.
О подобных омегах слышали все, но вживую не встречал никто. Пьянящие, полумифические слухи распалили любопытство курсантов до предела. Ведь свяжи себя альфа постоянной меткой с индуцирующим омегой — и всего за пару лет его собственный ранг совершит колоссальный прыжок. В мире, где всё решает биохимия, эта перспектива манила сильнее любых денег и власти.
Юнь Син сидел во втором ряду. Его пальцы, сжимавшие ручку, замерли. Сидевший вплотную Цзянь Суй покосился на него, решив, что тот просто витает в облаках.
Холодный, чистый голос Жэнь И охладил пыл распалившихся от одного лишь упоминания бойцов:
— Посмотрите на себя. Случись вам оказаться в бою, выбей противник хоть одну феромоновую бомбу с индуцирующим концентратом — вы тут же свалитесь в период повышенной восприимчивости. Впрочем, подобный сценарий практически исключён. Чтобы выделить и очистить достаточный объём экстракта для боезаряда, потребуется взять живые образцы минимум у сотни особей. Индуцирующие омеги — феноменальная редкость, во всём мире их единицы. Так что массовых атак ждать не стоит. Но «маловероятно» не означает «невозможно». Для точечного устранения — скажем, нейтрализации снайпера-одиночки, элитного бойца или командующего — такого воздействия вполне достаточно.
Кто-то из сослуживцев громко усмехнулся:
— Ну всё, Юнь Син, ты пропал! Если на тебя такой омега феромонами брызнет, ты хоть в мишень-то попадёшь?
Юнь Син едва заметно улыбнулся, не вступая в перепалку.
Цзянь Суй скрестил руки на груди и спросил:
— Это действует на абсолютно любого альфу?
По документам Юнь Син числился рядовым альфой ранга A. Цзянь Суй, знавший о его настоящем поле, по умолчанию считал, что и омега-феромоны у того едва ли превышают эту планку. На самом деле Юнь Сину никакая атака не грозила — Цзянь Суй понимал это лучше других. Ему просто не нравилось, когда вокруг Юнь Сина поднимали шумиху, поэтому он перевёл тему.
— Альфы уровня 3S иммунны, — ответил Жэнь И.
Взоры мгновенно обратились на Цзянь Суя.
— Среди присутствующих только у тебя 2S, Цзянь Суй, — продолжал инструктор. — Твой ранг пока не зафиксирован окончательно. Если сумеешь пробиться к 3S, эти раздражители станут для тебя пустым звуком.
Вопросы посыпались сызнова:
— Учитель Жэнь, а если на поле боя действительно столкнёшься с индуцирующим омегой? Что делать?
— Во-первых, встретить такого омегу на передовой невозможно в принципе. Но если уж произойдёт чудо — единственный выход: немедленно вколоть специализированный подавляющий препарат.
— Почему невозможно?
— Учитывая их численность? Дойдёт ли дело до окопов? — Жэнь И коротко хмыкнул. — Их ещё в зародыше прибирают к рукам всесильные альфы из высших эшелонов.
— Учитель, а вы сами их видели? Они и правда ослепительно красивы?
Для рядовых граждан индуцирующие омеги оставались лишь темой для баек. Однако в высшем обществе за ними закрепилась дурная слава: их клеймили ярлыками «роковых соблазнителей» и «прирождённых искусителей». Их вожделели и одновременно презирали.
Жэнь И на мгновение задумался. Ему действительно довелось встретить одного из них.
— У них нет ни трёх голов, ни шести рук. Ничего сверхъестественного: это самые обычные омеги. Им известны те же чувства, радости и печали. Большинство из них из кожи вон лезут, чтобы скрыть свою природу и затеряться в толпе, проживая самую простую жизнь. Быть объектом всеобщего вожделения — сомнительное счастье. Лет двенадцать назад в Девятом округе я знал одного молодого индуцирующего омегу. Он вышел замуж за влиятельного человека. А когда из него выжали всё, что могли, просто выставили на торги и продали с молотка за четыреста миллионов.
По аудитории пробежал шорох. Курсанты явно не ожидали подобного разворота.
Из задних рядов донёсся глухой голос Юй Цина:
— Но ведь они были в браке... Разве его альфа не заступился?
— Тот аукцион устроил сам его альфа, — отрезал Жэнь И.
В классе воцарилась мёртвая тишина.
— Генетика делает их уникальными: редкая красота, выдающийся ум и абсолютная, редчайшая преданность своему избраннику.
Юнь Син сжал ручку до побелевших костяшек. Всё его тело одеревенело. В памяти всплыло, как после смерти отца мать раз за разом пыталась покончить с собой. Но сколько в этом мире пар, свято преданных друг другу? И сколько альф способны устоять перед колоссальной выгодой, которую сулит сугубо практическое использование индуцирующего омеги?
— А что было потом? — тихо спросил кто-то.
Жэнь И тяжело вздохнул:
— Не вынеся позора, тот омега откусил себе язык и умер.
Звонкий щелчок — ручка Юнь Сина выскользнула из пальцев и упала на пол.
Цзянь Суй насупился. Нагнувшись, он поднял её, положил на край стола и присмотрелся к бледным, бескровным губам Юнь Сина. На душе у Цзянь Суя стало тяжело.
— Уникальный аромат, глубокая верность и редкая красота... Сойдись эти три фактора воедино — и в нашем мире они превращаются в проклятие, — произнёс Жэнь И.
Он захлопнул крышку ноутбука, подводя черту под угрюмым занятием.
— Я хочу, чтобы вы осознали истинную суть войны и ценность мира. Ни одно живое существо, ни один пол не должны становиться разменной монетой в играх амбиций и власти. Ценность человеческой жизни, будущее наших детей, крепость семейных устоев и порядок в обществе — вот к чему обязана стремиться цивилизация. Вы — элитные бойцы, и ваш долг — защищать, а не разрушать. Высокое мастерство боя — лишь фундамент. Куда важнее твёрдые моральные ориентиры и человечность. Уважайте достоинство и берегите каждую жизнь.
Жэнь И сделал паузу, обводя взглядом стоящих перед ним молодых, полных сил офицеров, и закончил чеканным тоном:
— Я не призываю вас нарушать устав. Но когда инструкции молчат... поступайте по совести.
Занятия окончились, пришло время обеда. Курсанты направились к столовой. Юнь Син плёлся позади, вцепившись пальцами в ремень закинутого на плечо рюкзака. Цзянь Суй молча шагал рядом.
Сослуживцы бросали на ходу приветственные фразы, но Юнь Син едва ли их слышал. Он казался полностью отрешённым — потерял концентрацию ещё во время лекции и с тех пор застыл, точно во сне.
Свисавшая над дорожкой ветка зацепила его куртку. Цзянь Суй поднял руку, чтобы отвести её, но Юнь Син резко отпрянул. В его взгляде на мгновение промелькнула дикая, необозримая паника.
Цзянь Суй замер как вкопанный.
Опомнившись, Юнь Син тут же выпрямился, огляделся и мгновенно взял себя в руки, вернув привычную маску.
— Если устал, иди в общежитие, — сказал Цзянь Суй, кивнув в сторону ушедших вперёд сослуживцев. — Я принесу еду.
— Хорошо, — ответил Юнь Син, не поднимая глаз, и слегка отстранился.
На его лице проступала глубокая усталость, а в поведении снова сквозили настороженность и отчуждение, от которых они, казалось, успели избавиться. Цзянь Суй не мог взять в толк, что произошло, но в одном был уверен твёрдо: дело дрянь.
Вернувшись с подносом, он разложил контейнеры и сел напротив, давая понять, что никуда не уйдёт.
К этому моменту Юнь Син слегка оттаял — поддерживал разговор, даже ухмылялся, словно недавняя вспышка страха Цзянь Сую просто мерещилась. Впрочем, к еде он едва прикоснулся: заглотил пару ложек риса и ограничился бульонным отваром.
Убрав со стола, Цзянь Суй проследил, как Юнь Син опустился на кровать и прикрыл глаза. Поправил на нём плед и легко прикоснулся ладонью к его лбу — на сей раз Юнь Син уворачиваться не стал.
Цзянь Суй помедлил, но всё же тихим голосом спросил:
— Что тебя так напугало?
Юнь Син изумился его проницательности. Распахнув глаза, он неподвижно уставился на Цзянь Суя. В его взгляде стояла глухая боль, но постепенно сквозь неё проступило то, что Цзянь Суй осторожно назвал бы доверием.
Лишь теперь тяжесть лекционных воспоминаний окончательно отпустила Юнь Сина. К нему вернулась прежняя выдержка, и он отчеканил:
— Скоро этого страха не останется.
* * *
Сентябрь знаменовал начало официального отбора в штаб-командование. Испытания должны были проходить на изолированном диком острове. По результатам практических тестов и сумме прежних баллов определялась лучшая пятёрка кандидатов в Командование специальных операций.
Пока Сун Минчжи находился в отъезде, Юнь Син под предлогом занятости не появлялся в поместье Сун. Но теперь предстояло покинуть столицу на целый месяц, и визита было не избежать — тем более что Сун Минчжи вернулся ещё вчера.
Прибыв в поместье Сун скорее для галочки, Юнь Син, к своему удивлению, хозяина не застал. Управляющий доложил, что у старшего молодого господина запланирована важная встреча и ночевать дома он не станет. Юнь Син о причинах расспрашивать не стал, лишь мысленно перевёл дух.
Ближе к ночи Сун Минчжи перезвонил сам. На заднем плане гудел шум ресторанного зала. Голос собеседника, подпёртый алкоголем, утратил привычную сухую сдержанность. Он бросил пару дежурных указаний и пообещал завтра лично проводить Юнь Сина в аэропорт.
Юнь Син кротко поддакивал, демонстрируя абсолютную покорность, что заметно сбило спесь с Сун Минчжи, раздражённого двухмесячным отсутствием подопечного.
Кто-то на том конце провода окликнул его, и Сун Минчжи торопливо бросил трубку.
Отняв телефон от уха, Юнь Син на мгновение задумался: в фоновом гуле ему послышался знакомый тембр Цзянь Суя. Посомневавшись, не показалось ли, он набрал короткое сообщение: «Ты где?»
Спустя пару минут Цзянь Суй перезвонил сам и лаконично отрезал:
— Пью.
Юнь Син удивлённо моргнул — шум за спиной Цзянь Суя до боли напоминал какофонию, слышную секундой ранее от Сун Минчжи.
— Сун Минчжи перебрал, — безразлично раздалось из динамика. — Ложись спать. И завтра не опаздывай в аэропорт.
Завершив вызов, Юнь Син уткнулся лицом в мягкую подушку и почти мгновенно заснул со спокойной душой.
Удерживать власть — тягостное бремя; нагрузки, лежавшие на плечах Сун Минчжи, согнули бы любого. Нынешний банкет, устроенный в его честь в элитном закрытом клубе, собрал самых влиятельных лиц столицы. Принимающей стороной выступала семья Цзянь, так что отклонить приглашение Сун Минчжи не мог при всём желании.
Первая часть вечера отводилась под выпивку, вторая — под развлечения. Насыщенная программа затягивалась: раньше трёх часов ночи разъехаться не надеялся никто.
Поговаривали, будто регламент встречи устанавливал лично Цзянь Суй, а перечить старшему молодому господину семьи Цзянь никто не дерзал. Старейшина Цзянь Жэньцянь отбыл сразу по завершении ужина, однако, пока Цзянь Суй оставался на месте, ни один представитель младшего поколения не смел откланяться. Сун Минчжи же, как виновник торжества, и подавно был прикован к столу.
Глубокой ночью по распоряжению Цзянь Суя в апартаменты Сун Минчжи отправили двух изысканных соблазнителей. Прочие гости предпочли остаться в номерах клуба.
Завершив разговор с Юнь Сином, Цзянь Суй вышел на террасу. Затянувшись, он выдохнул плотную струю дыма. В тающем белом мареве его лицо казалось высеченным из мёртвого льда.