— Ты лжёшь!
Цзянь Суй сжал запястье Юнь Сина, прижал его к стене и въелся взглядом в побледневшее лицо. Юнь Син ведь сам говорил, что любит его. Говорил, что этой любви в его сердце — с избытком.
— Юнь Син, — кадык Цзянь Суя дёрнулся. Он прикоснулся ладонью к его щеке, мягко погладил пальцами холодную кожу, пытаясь взять себя в руки и одновременно привести юношу в чувство. — Я люблю тебя, а потому знаю, кто ты и какой ты человек. — Голос его сорвался на глухой, едва ощутимый трепет. — Скажи мне, что произошло? Что за беда, с которой ты не можешь справиться? Мы всё решим вместе.
Однако Юнь Син казался совершенно невозмутимым. Отвернувшись, он уклонился от ласки; густые ресницы бросили тень на бледные скулы, а губы искривились в изысканной, холодной усмешке.
— Беда, с которой я не могу справиться? — Он палец за пальцем разжал хватку Цзянь Суя. — Что ж, я скажу.
— Мне никогда не вырваться из цепких лап семьи Сун, да я и сам больше не хочу жить в вечном страхе. С моим типом феромонов... — Юнь Син запнулся, в глубине его глаз вспыхнул и расплылся алый огонек. — Если я выйду за Сун Минчжи, он перестанет меня истязать. И больше никто на свете не сможет причинить мне вред.
— А я, по-твоему, не способен защитить тебя?! — На лбу Цзянь Суя вздулись вены, в его окрике прорезалась дикая, невыносимая боль. — Что за абсурдная логика!
Юнь Син опустил взор и тихо рассмеялся.
— Цзянь Суй, если я больше ничего не хочу, причин найдется тысяча. Неужели ты не понимаешь?
— Или объяснить еще доходчивее?
Он поднял глаза — те самые, прозрачные и чистые, что когда-то так пленили Цзянь Суя, — и произнес с беспощадной жестокостью:
— Я люблю Сун Минчжи.
* * *
Гуул автомобильного двигателя затих вдали. Телохранители семьи Сун, несущие службу в коридоре, молча стояли в отдалении. Юнь Син замер у окна, надолго оцепенел.
Подойдя, сиделка поинтересовалась, что подать на обед.
— Я не голоден, — ровно ответил Юнь Син, толкнул дверь палаты и прошёл внутрь.
Скрывшись в ванной, он до упора запер за собой дверь. На запястье всё ещё горел след от пальцев Цзянь Суя — багровый, болезненный отпечаток бешеного натиска. Прижав горячую кожу к щеке, Юнь Син прислонился к дверному полотну и беззвучно сполз на пол.
* * *
Кабинет Сун Минчжи располагался на самом верхнем этаже высотки. Когда Цзянь Суй без стука переступил порог, никто не попытался его остановить: хозяин заранее отдал соответствующий приказ.
Мужчины застыли друг против друга. Ни один не сел.
— Отпусти Юнь Сина, — с порога чеканно произнёс Цзянь Суй. Его ледяной взгляд мог бы проморозить насквозь.
Сун Минчжи, непринуждённо прислонившись к краю письменного стола, неторопливо поправлял запонки. На его губах играла сдержанная полуулыбка.
— Отпустить? Ты ничего не путаешь? Он сам не желает уходить. — Сун Минчжи вскинул взор, победно прищурившись: — Ты ведь и сам всё слышал. Он любит меня.
Телохранители уже успели передать хозяину каждую фразу, сказанную в больнице. Сун Минчжи был более чем доволен и с наслаждением вкушал чужую ярость и беспомощность.
Цзянь Суй сжал челюсти так, что желваки ходили ходуном, а костяшки пальцев побелели. Тем не менее на его лице сохранилось ледяное спокойствие.
— Что ты с ним сделал?
— Я лишь дал ему то, к чему он стремился, — отозвался Сун Минчжи. — Юнь Син — парень умный. Он взвесил все «за» и «против» и понял: остаться в семье Сун — наилучший исход.
Тихо хмыкнув, Сун Минчжи достал из внутреннего кармана пиджака смартфон и в пару касаний запустил аудиозапись:
«Ты полюбил Цзянь Суя?»
«Нет. Не любил и не люблю».
«Использовал его только ради того, чтобы вывезти тётушку Ся?»
«Да».
Запись длилась всего несколько секунд. Когда голос затих, кабинет погрузился в тяжелое молчание.
Убрав телефон, Сун Минчжи с плотоядным любопытством вглядывался в лицо соперника, с нетерпением ожидая вспышки гнева, потери контроля над собой или банальной драки — так было бы куда интереснее.
Однако Цзянь Суй остался безучастен. Посмотрев на Сун Минчжи, он словно мгновенно остыл и даже криво усмехнулся:
— Что ж... Желаю счастья.
Бросив эти слова, он развернулся и вышел. Его походка оставалась твердой, а осанка — безупречно прямой, будто никакой тяжелой сцены только что не было.
Сун Минчжи едва заметно нахмурился.
Цзянь Суй не должен был так реагировать. Ему полагалось рвать и метать, исходить желчью, требовать объяснений, но никак не уходить с подобным ледяным равнодушием.
Впрочем, не всё ли равно? Юнь Син крепко зажат в его кулаке, а прочее — лишь досадные мелочи.
* * *
В последующие дни Цзянь Суй вернулся в штаб-командование и погрузился в привычные тренировки, не подавая ни малейших признаков беспокойства. Чжэн Ши и Юй Цин пытались разузнать у него, что стряслось с Юнь Сином, но, натолкнувшись на непроницаемую ледяную маску, несолоно хлебавши отступили. Цзянь Суй даже навестил родные пенаты и перекусил за одним столом со старейшиной Цзянем.
Лишь когда пришёл Лянь И с новостью о том, что отплытие тётушки Ся назначено на сегодняшний вечер, в поведении Цзянь Суя проскользнула едва уловимая перемена.
Впрочем, перемена — громко сказано. Выдержав паузу, он лишь попросил:
— Одолжение сделаешь? Проводи тётушку Ся лично.
Слово «одолжение», непривычно прозвучавшее из его уст, заставило Лянь И нервно вздрогнуть. Внимательно всматриваясь в друга на протяжении нескольких секунд, он пробормотал:
— Брат, ты ведь затеваешь какую-то дрянь, верно?
Цзянь Суй смерил его тяжелым взглядом, и Лянь И мгновенно собрался:
— Ладно-ладно. Я лично войду в состав конвоя и прослежу, чтобы тётушку Ся доставили туда, где её никто и никогда не отыщет.
— А медперсонал? — уточняя, спросил Цзянь Суй.
— Всё схвачено. Её будут сопровождать квалифицированные сиделки и врач. Денег с избытком, не переживай: тётушке Ся хватит на безбедную жизнь до конца дней.
Цзянь Суй не стал продолжать разговор.
Лянь И присел рядом, наблюдая, как друг с филигранной точностью разбирает и собирает оружие. Движения Цзянь Суя оставались стремительными и выверенными. Почесав затылок, Лянь И тоже взял со стола ствол, разобрал его и вздохнул:
— М-да, ничерта это не снимает стресс.
За считаные минуты Цзянь Суй успел раскидать на запчасти весь арсенал, лежавший на столе.
— Что бы ты ни задумал, — осторожно начал Лянь И, тщательно подбирая слова, — взвесь все «за» и «против».
Сказать больше было нечего. Если Цзянь Суй что-то вбил себе в голову, он шёл до конца, не оглядываясь на последствия. Точно так же, как в четырнадцать лет, когда он в одиночку бросил вызов целой зарубежной группировке. Ему было плевать, вернется ли он живым.
Понимая, что уговоры бесполезны, Лянь И замолк.
Когда автомобиль с тётушкой Ся въехал на палубу грузового судна, Лянь И подошёл к Юнь Сину и молча кивнул. Ни тот, ни другой не произнесли ни слова.
Лишь когда судно снялось с якоря и отошло от причала, а Лянь И так и не сошел на берег, Юнь Син осознал происходящее. Стоя на пронизывающем морском ветру, он сжал до боли ладонь, и глаза его мгновенно застлали горячие слёзы.
Постояв ещё немного, он плотнее запахнул пальто и двинулся в обратный путь.
Ветер трепал его волосы, обнажая чистый лоб и бледный овал лица. Юнь Син оставался всё таким же худым и измождённым, однако в его облике сквозила несокрушимая стойкость — та самая, что заставляла колебаться между непреодолимым желанием укрыть его от всего мира и безудержной жаждой сломать.
Цзянь Суй стоял на погруженном во тьму балконе пожарной станции, сверху вниз наблюдая за ним. Залитый ярким светом причал тонул в безмолвии, и лишь тень Юнь Сина длинным изломом тянулась по бетону.
Подойдя к машине, Юнь Син замер и вдруг вскинул голову.
На станции не горел свет, и её здание сливалось с беспросветной морской глубиной. Однако взгляд Юнь Сина с поразительной точностью пронзил ночную тьму, устремившись прямо на Цзянь Суя.
Там, в кромешной мгле, ничего нельзя было разглядеть, но Юнь Син застыл, словно действительно видел его сквозь чернеющую пустоту.
Цзянь Суй смотрел в ответ.
Время словно замерло, растягивая этот беззвучный диалог взглядов.
Пальцы Цзянь Суя до белизны сжали ледяной поручень. Он слышал собственное сердцебиение — глухое, отчётливое, отсчитывающее секунды, будто часовой механизм.
«Юнь Син, тётушка Ся в безопасности. Если тебя больше ничего не удерживает — иди ко мне. Сделай хотя бы шаг навстречу, а остальное я возьму на себя.
Юнь Син, иди ко мне.
Умоляю тебя».
Однако в следующее мгновение Юнь Син рванул на себя дверцу автомобиля и скользнул в салон.
Глухой стук захлопнувшейся двери отозвался острой болью в груди Цзянь Суя.
Зарокотал мотор, и машина растаяла в ночи. Пальцы Цзянь Суя разжались. Холодный ветер затрепал полы его форменной куртки, пробирая до самых костей. Глядя вослед удаляющимся огням, он чувствовал, как из его сердца вымораживаются остатки тепла.
«Юнь Син, я давал тебе шанс.
И если ты им не воспользовался — не обессудь».
* * *
После отъезда тётушки Ся у Юнь Сина не осталось причин задерживаться в больничной палате. В ночь перед выпиской он принял ледяной душ и лёг спать без одеяла, так что к утру у него пылал жесточайший жар.
Вернувшись в поместье Сун, он слег в своей прежней спальне. Вечером Сун Минчжи заглянул навестить его, но, увидав перед собой беспомощный, чахлый огарок, быстро потерял всякий интерес и лишь велел больному набираться сил.
Когда хозяин дома уже собрался уходить, Юнь Син неожиданно выпростал руку из-под одеяла и вцепился в его рукав:
— Брат...
— Мы можем сыграть свадьбу побыстрее? — пробормотал Юнь Син слабеющим голосом. Его щёки горели лихорадочным румянцем, а взгляд казался мутным, несознательным.
Сун Минчжи окинул его заинтригованным взглядом:
— Куда такая спешка?
— Боюсь, что ты передумаешь.
— С официальной регистрацией придётся подождать. Из академии ещё не пришли документы об отчислении, да и в реестре твой вторичный пол пока не изменён.
Юнь Син чуть приоткрыл глаза, в которых отразилась глубокая досада:
— А торжество?..
— Саму церемонию можно устроить и раньше, — ответил Сун Минчжи.
— Я хочу на следующей неделе.
— Слишком мало времени.
— Брат... — Пальцы Юнь Сина судорожно сжались на его запястье, словно в бредовом, бессознательном капризе. — Я тебе не верю.
— Не веришь? — Окончательно повеселев от такой покорной беспомощности, Сун Минчжи даже не подумал сердиться. — И во что же на этот раз?
Юнь Син, должно быть, действительно бредил от жара, раз выложил всё напрямую:
— Не верю, что ты меня любишь.
Лицо Сун Минчжи слегка потемнело. Он пристально изучал юношу. Спрятавшись под одеялом, Юнь Син выставил наружу только бледное личико; он смотрел на собеседника не моргая, искренне и беззащитно.
— Юнь Син, ты представляешь для меня ценность, но не настолько огромную, чтобы я из кожи вон лез ради печати в документах. Пожелай я — и ты остался бы подле меня на тысяче других прав, — ровным тоном произнёс Сун Минчжи. — Но раз уж я дал слово жениться, то законной омегой семьи Сун станешь только ты.
Юнь Син внимательно выслушал его и, словно успокоившись, разжал пальцы и спрятал руку под одеяло.
— Опасаешься, что без штампа превратишься в обычную игрушку?
Юнь Син прикрыл веки, будто оскорбившись.
Сун Минчжи снисходительно усмехнулся:
— Что ж, будь по-твоему. Сыграем свадьбу на следующей неделе.
Юнь Син и без того находился в его полной власти, так что Сун Минчжи никуда не торопился. Торжества и формальности — лишь мишура: стоит поставить постоянную метку, и юноша навсегда принадлежит ему. Впрочем, у малого, судя по всему, имелись собственные соображения.
Сроки, конечно, сжатые, однако через две недели наступал решающий этап предвыборной гонки за пост председателя. В такой момент пышный брак лишь сыграет на руку его репутации: он утихомирит Юнь Сина и окончательно склонит на его сторону колеблющихся стариков из торговой палаты.
Услышав согласие, Юнь Син снова разомкнул веки.
Нагнувшись, Сун Минчжи слегка похлопал его по горячей щеке и произнес с едва уловимой угрозой:
— Но ты должен быть шелковым. Не расстраивай меня.
Юнь Син смыкнул глаза, тихонько отозвался: «Угу», — и, уронив голову на подушку, погрузился в сон.