На следующее утро личный состав собирался на военном аэродроме. Цзянь Суй подпирал ограждение возле взлётно-посадочной полосы, выглядя настолько бодрым и полным сил, будто и не провёл без сна всю прошлую ночь.
На территорию въехал чёрный минивэн. Первым из машины вышел Юнь Син, а следом показался Сун Минчжи.
Цзянь Суй, засунув руки в карманы, шагнул им навстречу. Сперва он смерил взглядом Сун Минчжи и усмехнулся:
— Рано же вы.
Губы его растянулись в улыбке, но в глубине глаз застыл ледяной мрак.
Сун Минчжи по-хозяйски обнял Юнь Сина за плечо, не сводя глаз с Цзянь Суя:
— Ты тоже не опоздал.
Минувшей ночью оба толком не сомкнули глаз и выпили немало алкоголя, а уж под утро Сун Минчжи и подавно даром времени не терял. Выносливость высокорангового альфы действительно поражала: спозаранку он нашёл в себе силы лично привезти Юнь Сина.
Взгляд Цзянь Суя скользнул с руки Сун Минчжи, лежащей на плече юноши, на само лицо Юнь Сина. Тот уже переоделся в форму — камуфлированную футболку и армейские брюки защитного цвета. Благодаря полноценному сну и отсутствию особых терзаний его щёки алели здоровым румянцем, вот только застыл он в крайне напряжённой позе.
Цзянь Суй продолжал обмен любезностями с двусмысленным подтекстом:
— Брат Минчжи, а ты, я смотрю, полон сил.
Почувствовав, как Юнь Син едва заметно пытался отстраниться, Сун Минчжи чуть надавил ему на плечо, удерживая на месте.
Враждебный выпад Цзянь Суя он проигнорировал, но в душе зародилась смутная тревога. Юнь Син замер, не смея вздохнуть, и скованность его усилилась по сравнению с той, что была в машине. Изменение оказалось крошечным, однако Сун Минчжи уловил его мгновенно.
Не намереваясь тратить время на пустую болтовню, Цзянь Суй сделал шаг вперёд и, пройдя едва не вплотную к Юнь Сину, бросил:
— Пошли.
Взгляд, которым Сун Минчжи провожал Цзянь Суя, стал тяжелее.
Цзянь Суй ответил тем же.
Между двумя альфами беззвучно вспыхнуло напряжение, густое, словно пороховой дым, но оба сдержали порыв.
Сун Минчжи неожиданно вспомнил доклады своих осведомителей: Юнь Син ни с кем не сближался, кроме Цзянь Суя. Впрочем, объяснение Юнь Сина — «мы ведь оба в морской пехоте» — выглядело убедительно, да и никаких недозволенных поступков за ним не замечалось: привычная размеренная жизнь между общежитием, учебными корпусами и полигоном.
И всё же не покидало ощущение, будто юноша изменился. Особенно после этого возвращения — неуловимое, едва ощутимое различие, но он был уже не таким, как прежде.
Пересекались Сун Минчжи и Цзянь Суй редко, и прошлые встречи не отпечатались в памяти, однако сквозь внешнее хладнокровие Цзянь Суя всё сильнее проступали неприязнь и отторжение. Человек мог контролировать мимику, но инстинкты феромонов обмануть неспособны.
К месту сбора подтягивались бойцы морской пехоты. До общего построения оставалось не больше десяти минут.
Сун Минчжи повернулся к Юнь Сину и сухо произнёс:
— Если слишком устанешь, позвони — я приеду и заберу тебя. И за пределами базы будь осторожнее.
Затем его голос слегка отяжелел, зазвучав предупреждающе, с непререкаемой властностью:
— Юнь Син, не глупи и не дёргайся без моего ведома. Понял?
Юнь Син сжал лямку рюкзака:
— Брат, я понял.
Сун Минчжи чеканил каждое слово:
— Если кто-то осмелится обидеть тебя — сразу говори мне.
Фраза предназначалась Юнь Сину, но пристальный взгляд Сун Минчжи был устремлён прямо на Цзянь Суя.
Юнь Син из последних сил сдерживал эмоции, мечтая лишь об одном — вырваться из этого поля боя. Он заставил себя не смотреть на Цзянь Суя и смиренно кивнул Сун Минчжи:
— Угу, я всё понял.
Лишь после этого Сун Минчжи позволил ему уйти на построение.
На борту транспортного самолёта между сидевшими бок о бок парнями повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Ни Цзянь Суй, ни Юнь Син не произносили ни слова.
Спустя долгое время Цзянь Суй всё же не выдержал и процедил с явным раздражением:
— И что же ты понял?
Юнь Син поразился его способности продолжить разговор спустя полчаса и недовольно одарил его быстрым взглядом:
— Уж точно меньше твоего.
Вся злость и глухая досада, копившиеся в Цзянь Суе с самого вечера и вспыхнувшие с новой силой утром, мигом улетучились от одного этого взгляда.
Юнь Син не мог понять, с чего тот вдруг опять веселеет — такой же непредсказуемый и непостижимый, как и Сун Минчжи. Буркнув что-то себе под нос, он решил не тратить силы на перепалки. Ощутив, как спадает напряжение, юноша быстро погрузился в сон прямо в кресле.
Цзянь Суй глядел на его беззащитное, расслабленное во сне лицо, и на душе у него становилось тяжело и тревожно.
На самом деле ему следовало догадаться ещё до того поединка. Каково бы ни было неопределённое положение Юнь Сина, он оставался человеком семьи Сун. А под испепеляющим взглядом этой семьи человек, способный внушать Юнь Сину такой глубокий страх и одновременно смеющий целовать его... Другого кандидата, кроме Сун Минчжи, просто быть не могло.
В борьбе за желаемое Цзянь Суй легко переступал любые рамки — грань дозволенного определялась лишь силой его вожделения. Он жаждал получить Юнь Сина и не боялся абсолютно ничего: ни влияния семей Цзянь и Сун, ни статусных барьеров, ни гендерных предрассудков.
Если Юнь Син полюбит его, Цзянь Суй пойдёт на всё что угодно, сметя любые препятствия. А если не любит... Что ж, он заставит его полюбить.
* * *
Официальный отбор проходил в обстановке жесточайшего соперничества. Владение специальной техникой, нормативы по физподготовке, плаванию и стрельбе из штурмовой винтовки являлись жёсткими критериями отсева. Выбывшие получали второй шанс, но при повторном провале кандидата безапелляционно отправляли в родное подразделение. Те же, кто сдавался добровольно, лишались права на повторные испытания навсегда.
Сюда съехались лучшие из лучших — закалённые воины с безупречной психологической устойчивостью. Но даже среди этой элиты, пройдя через 48-часовые непрерывные марш-броски и боевые задачи каждого этапа, некоторые не выдерживали и покидали остров.
Даже Цзянь Суй, высший альфа, прочно удерживавший первую строчку рейтинга, под конец этих запредельных нагрузок выглядел истощённым, что уж говорить о Юнь Сине, чья физическая выносливость изначально уступала другим.
На второй неделе испытаний, в ходе проверки выносливости — проплыть 25 метров под водой, поднять со дна затопленную винтовку, продержаться на воде пять минут и преодолеть 500-метровку на время — результаты Юнь Сина оказались ниже среднего показателя по группе.
На следующий день стояла иная задача: в полной боевой выкладке прыгнуть с семиметровой вышки, скрытно доплыть до снайперской позиции под водой и поразить мишени. Здесь Юнь Син показал лучший результат среди всех кандидатов.
Последовавший за этим 18-километровый марш-бросок с полной нагрузкой снова опустил его показатели ниже среднего, однако в стрельбе на дальние дистанции он вновь вырвался в абсолютные лидеры.
Проверки физподготовки, тактико-технических навыков и слаженности в малых группах сменяли друг друга без передышки. Организм Юнь Сина работал на грани износа, но он и не думал сдаваться. Как бы ни был изнурён и какими бы низкими ни оказывались промежуточные баллы, на его лице ни разу не отразилось и тени досады или слабости.
Старший полковник Жэнь И непрерывно наблюдал за ним из командного центра и находил выдержку юноши выше всяких похвал.
Юнь Син походил на тонкий, но гибкий бамбук: даже согнувшись под шквалистым порывом бури, стоило ветру утихнуть, он мгновенно распрямлялся — гнулся, но не ломался.
К третьей неделе испытания достигли пика жестокости. Опасаясь, что Юнь Син не снесёт таких нагрузок, Цзянь Суй тайком сунул ему жменьми энергетические батончики, велев съедать по одному при каждом удобном случае.
Юнь Син изумлённо прошептал:
— Как ты это пронёс?
Ведь в целях безопасности кандидатам строго-настрого запрещалось проносить на остров любые личные вещи, в особенности еду и лекарства.
Цзянь Суй небрежно бросил:
— Захотел — и пронёс.
Подальше мелькнули силуэты, и Юнь Син спешно запихал батончики в разгрузочный пояс. Цзянь Суй ухмыльнулся:
— Чего ты трусишь?
— Я обязан попасть в Штаб-командование. Не мешай мне.
Цзянь Суй изобразил крайнее недоумение:
— Я же просто дал тебе батончик!
Юнь Син оставался непреклонен:
— Донесёт кто-нибудь — и мне конец.
Цзянь Суй протянул ладонь:
— Ну так верни.
Юнь Син прикрыл пояс рукой и припустил прочь.
За тремя неделями изнурительных испытаний последовала двухдневная передышка. Промежуточные результаты уже вывесили: Юнь Син шёл вторым, уступая лидирующему Цзянь Сую всего пятнадцать баллов. Если на четвёртой неделе не случится непредвиденных накладок, их зачисление в Штаб-командование можно было считать решённым делом.
Во время отдыха каждому кандидату разрешалось сделать один пятиминутный звонок родным.
Юнь Син набрал номер Сун Минчжи. Он сдержанно, без лишней радости, отчитался об успехах и текущем положении, поинтересовался его делами на работе и ровно через пять минут положил трубку. Со стороны это выглядело идеальным проявлением братской заботы.
До тех пор, пока он официально не зачислится в Штаб-командование, первой его задачей оставалось усыпление бдительности Сун Минчжи и семьи Сун. Юнь Син не имел права рисковать даже в мелочах.
Попади он в Штаб-командование — займёт совершенно иную высоту. Шансов отличиться на военной службе станет в разы больше, равно как и доступа к секретным директивам и расширенным полномочиям. Бойцы спецподразделения подчинялись напрямую Военному комитету, и даже распоряжение президента требовало утверждения заместителем председателя Фу Яньгуем. И если оставить за скобками тот факт, что Фу Яньгуй был спутником жизни его наставника, сам характер председателя никогда бы не позволил семье Сун сводить счёты со служащим Штаб-командования.
В нём не было корысти; он лишь жаждал использовать армейские ресурсы, чтобы вызволить мать и навсегда вырваться из-под гнёта семьи Сун.
Разумеется, на дне его души таилось ещё одно тайное желание — столь крошечное, что ему вообще не следовало появляться в его сломанной жизни. Но, несмотря на свою ничтожность, оно обладало поистине гибельной притягательностью.
Ему невообразимо хотелось побыть с одним человеком чуточку дольше. Хотя бы на секунду больше — и то казалось неизреченной роскошью.
Цзянь Суй прислонился к дверному косяку диспетчерской, перекрыв Юнь Сину выход. Тот замер на месте, не имея возможности пройти.
Цзянь Суй мрачно спросил:
— Наговорился?
— Угу, — Юнь Син опустил глаза и кивнул.
Всё, что касалось Сун Минчжи, давалось ему с трудом рядом с Цзянь Суем. Мрачное, отвратительное прошлое невозможно было обнажить перед тем, кто тебе дорог, и инстинкт заставлял его прятаться.
Но Цзянь Суй не давал ему сбежать. Он лишь коротко усмехнулся:
— Много же у вас общих тем.
На лице Юнь Сина вновь промелькнуло смущённое, обиженное выражение.
В последнее время это повторялось всё чаще: рядом с Цзянь Суем на его лице проскальзывали эмоции, которых он никогда не позволил бы себе при других.
—... — Вся спесь с Цзянь Суя мгновенно слетела. — У меня остался пятиминутный лимит. Пользуйся, подумай, кому ещё хочешь набрать.
Юнь Син изумлённо вскинул голову:
— А ты разве не будешь звонить своим?
На лице Цзянь Суя застыло полное равнодушие к семейным узам:
— Не о чем с ними разговаривать.
Юнь Син вернулся в диспетчерскую и набрал номер Ли Чу.
Присевший рядом Цзянь Суй немного удивился: он предполагал, что тот наберёт Ся Янь.
— Сяо Лицзы, прости, на свадьбу к тебе я приехать не смогу. Подарок доставят прямо в день торжества.
Бракосочетание Ли Чу и Инь Шу было назначено на эти выходные. Из-за отборочных испытаний Юнь Син никак не успевал попасть на праздник, поэтому заранее заказал коллекционную фигурку, которую Ли Чу давно страстно хотел, и оформил доставку прямо в новый дом, подготовленный семьёй Инь.
При упоминании свадьбы и Инь Шу голосок Ли Чу на том конце провода зазвенел от радости. Он восторженно делился, что его родители приехали заранее и задержатся на некоторое время после церемонии.
Видя, что тот полон восторга и ничуть не выглядит ущемлённым или несчастным, Юнь Син облегчённо вздохнул. Как-никак Инь Шу и Ли Чу знали друг друга с самого детства, и какими бы запутанными и драматичными ни казались их отношения, до крайности Инь Шу доходить бы не стал.
Они поговорили ещё немного и, следя за каждой секундой, с неохотой попрощались.
Цзянь Суй спросил:
— Почему ты не позвонил матери?
Юнь Син поднялся и направился к выходу. Цзянь Суй шагал следом. Когда они вышли наружу, в лицо ударил влажный, душный бриз, пропитанный специфической солоноватой свежестью тропического острова.
Цзянь Суй уже не рассчитывал на ответ, когда услышал тихий шёпот Юнь Сина:
— Без специального разрешения мне запрещено связываться с матерью.
Наступила четвёртая, заключительная неделя отбора. Кандидатов разбили на парные группы для проведения совместных боевых операций. Цзянь Суй подал рапорт на объединение с Юнь Сином; они сработались безупречно, идеально дополняя друг друга, так что всё шло как по маслу.
Беда стряслась незадолго до заката. Только что прошёл моросящий дождь, сделав почву скользкой и вязкой. Во время скрытного наблюдения Юнь Сина ужалила змея.
Когда Цзянь Суй подоспел к нему, Юнь Син уже располосовал рукав. Вокруг следа от укуса быстро разрасталась багровая припухлость.
Цзянь Суй выудил из разгрузочного жилета ампулу с противозмеиной сывороткой, вогнал микроиглу в вену на предплечье и, туго фиксируя повреждённый участок, спросил:
— Что за змея?
Юнь Син безвольно прижался к откосу холма и, не шевелясь, позволил ему проводить манипуляции:
— Не разглядел.
Остров кишел ядовитыми гадами, каких и местные не всегда могли опознать, однако судя по состоянию раны, укус однозначно содержал токсин.
Цзянь Суй промыл рану водой из фляги и перевязал её эластичным бинтом:
— Надо немедленно возвращаться на базу. Только анализ крови покажет, насколько опасен яд.
Из-за суровых природных условий острова у каждого при себе имелся универсальный антидот, но яды разнились по составу, и сыворотка широкого спектра могла не сработать. Единственным надежным выходом оставалось точное определение типа токсина в лаборатории.
С этими словами Цзянь Суй протянул руку к гарнитуре, намереваясь вызвать командный центр.
Юнь Син резко вскинул руку, блокируя кнопку связи, и выпалил:
— Не смей!
Цзянь Суй опешил:
— Ты чего?
Юнь Син едва сдерживал панику:
— Просто опухло... Ни тошноты, ни затруднённого дыхания нет, значит, яд слабый. Давай подождём и понаблюдаем.
Цзянь Суй стоял на одном колене подле него с флягой в руках и категорически не разделял его беспечности:
— Опасность яда на глаз не определишь. Тебя должен осматривать врач.
Это заурядная истина, о которой Юнь Син не мог не знать.
Но тот упорно твердил лишь одно:
— Нельзя.
Лицо Цзянь Суя стало мрачнее тучи:
— Назови причину.