Телохранители, дежурившие в тени возле помоста, не успели даже вскинуть оружие, когда Цзянь Суй взлетел на сцену. Выстрел — и замок клетки со щелчком разлетелся на куски.
Всё произошло слишком стремительно. На лице аукциониста ещё застыла дежурная улыбка, а зал уже взорвался хаосом: взвыли сирены тревоги, отовсюду хлынула охрана.
Едва дверца распахнулась, Юнь Син выкатился наружу — тело ослабло, но мышечная память сработала безупречно. Цзянь Суй подхватил его, крепко прижал к себе и выстрелил снова, разбивая наручники. Тяжёлые кандалы со звоном рухнули на пол.
Система безопасности здесь была на высоте: охрана вооружена, а среди гостей — сплошь влиятельные особы со своей личной стражей. За всё время работы заведения стычки случались не раз, но вот так, наглухо, прямо с молотка угнать лот — такой дерзости аукцион ещё не видел.
В поднявшейся кутерьме Цзянь Суй подхватил Юнь Сина за талию и соскочил с высокого помоста.
— Руки слушаются? — тихим шёпотом спросил Цзянь Суй, вкладывая в ладонь Юнь Сина лёгкий пистолет.
Обнажённые запястья и предплечья Юнь Сина были исчерчены шрамами. Он исхудал так, что проступали острые, хрупкие кости — казалось, переломишь от одного касания. Пальцы сжали рукоять, другая рука мёртвой хваткой впилась в куртку Цзянь Суя.
— Слушаются, — проговорил он. Голос дрожал, но звучал твёрдо.
— Отлично, — отозвался Цзянь Суй. Его голос, тяжёлый и глухой, проникал в самое сердце. — Уходим.
Охранная система включилась на полную мощность: с оглушительным грохотом опустились металлические гермозатворы, перекрывая главные выходы. Выбив ногой боковую дверь, Цзянь Суй увлёк Юнь Сина в коридор. Топот десятков ног за спиной нагонял их. Тогда Цзянь Суй на ходу сорвал подавляющий пластырь.
Феромоны уровня 3S хлынули наружу безудержной волной. Нагонявшие их охранники споткнулись от тяжёлого ментального и физического давления; их шаги стали вязкими, неуверенными.
На выходе из коридора, под круглой аркой, их встретил Сун Минчжи, шагнувший из тени. За его спиной веером рассредоточились бойцы личной охраны, вооружённые армейскими импульсными винтовками. Рядом стоял высокий седовласый альфа — Гао Линь, бывший начальник Управления военной разведки и настоящий хозяин этого теневого аукциона.
Цзянь Суй замер, поочерёдно окинув взглядом каждого из присутствующих.
Гао Линь славился жестокостью: под его контролем находилось до восьмидесяти процентов теневого бизнеса столицы Новой Государственной Союзной Республики. Он занимал высокое положение в международных оружейных синдикатах, промышлял грабежами и ликвидациями в самых опасных регионах, так что ни в политических, ни в деловых кругах никто не рисковал переходить ему дорогу.
Сун Минчжи перекрывал проход. Лицо его потемнело от ярости, а слова вылетали сквозь сжатые зубы, точно крошечные ледяные иглы:
— Цзянь Суй... А ты умеешь удивлять.
Появление Сун Минчжи заставило Юнь Сина замереть — он едва смел дышать. Цзянь Суй бесшумно сместился, уводя его себе за спину и закрывая широкими плечами от чужих взглядов.
— Подполковник, — подал голос Гао Линь, следя за тем, как Цзянь Суй заслоняет спутника, — вы решили пустить по ветру мою репутацию?
Цзянь Суй дважды постучал указательным пальцем по предохранительной скобе, отозвавшейся сухим металлическим щелчком.
— Начальник Гао, мне нет дела до того, какой хаос вы здесь устраиваете по будням. Но сегодня с молотка уходит мой омега. Не хотите объясниться?
Заговорил он ровным, будничным тоном — ни следа недавнего безумия, когда он отбивал лот. Напротив, он мастерски перехватил инициативу и сам перешёл к обвинениям.
Гао Линь знал его не первый день: они пересекались в общих кругах, обмениваясь кивками, но никогда не сходились впрямую. Столкнуться с Цзянь Суем сегодня было последним, чего бы ему хотелось, однако проглотить такую дерзость на глазах у публики означало поставить крест на собственном авторитете.
— Наслышан о том, что старший молодой господин семьи Цзянь плевать хотел на правила, — с сарказмом произнёс Гао Линь. — Но перекладывать с больной головы на здоровую вы умеете виртуозно. Сегодня я в этом убедился.
— Благодарю за комплимент, — ответил Цзянь Суй. — А теперь дайте дорогу.
Гао Линь дар речи потерял.
Цзянь Суй слегка приглушил давление феромонов, принимая обманчиво миролюбивый вид:
— Начальник Гао, тянуть время бессмысленно. Вы открываете двери и выпускаете нас, а я обещаю, что вы сохраните лицо. Сделка более чем выгодная.
Гао Линь и Сун Минчжи переглянулись.
Коридор выводил в просторный круглый зал, за которым располагался единственный остававшийся путь наружу — массивные выходные двери. Цзянь Суй и Юнь Син оказались в самом центре этой ловушки, в окружении вооружённых до зубов наёмников. Из аукционного зала, задыхаясь от ярости, прибежал и тот самый пожилой альфа, купивший Юнь Сина. Приведя с собой собственную охрану, он едва сдерживал брызжущий гнев лишь из уважения к присутствию Гао Линя.
У Цзянь Суя были лишь две руки, один пистолет и обессилевший омега за спиной. Со стороны казалось совершенно невозможным, что они смогут преодолеть этот рубеж.
Гао Линь холодно усмехнулся:
— На своей территории я сам решаю, что задевает мою честь, а что нет. И то, что вы наглым образом похищаете лот, уже наносит мне достаточный урон.
Неужели Цзянь Суй всерьёз рассчитывал пробить себе дорогу с боем?
Сун Минчжи скрестил руки на груди и во всеуслышание окликнул:
— Юнь Син. Я не собирался отдавать тебя чужакам. Я лишь хотел, чтобы ты понял: только я способен тебя защитить. Будь умницей, не упрямься. Я никому не позволю тебя забрать. Иди ко мне, вернёмся домой.
При этих словах Гао Линь удивлённо покосился на него, а покупатель-альфа, выложивший за омегу пятьсот пятьдесят миллионов, и вовсе застыл с отвалившейся челюстью.
Юнь Син мёртвой хваткой впился в ткань куртки на спине Цзянь Суя. Он молчал, стиснув зубы, дыхание его становилось всё более рваным и частым. Разум только сейчас полностью постиг происходящее: пусть тело отказывалось слушаться, мысль сияла с ослепительной чёткостью — Цзянь Суй вернулся. Он пришёл за ним.
Но висевшая вокруг угроза леденила кровь. Везде жаждали крови альфы, а Цзянь Суй был один. Когда-то Юнь Син жестоко оттолкнул его именно из страха затащить в этот ад. Неужели в итоге всё равно придётся утянуть его за собой на дно?
Неужели клетка, из которой он вырвался едва ли пару минут назад, останется с ним до конца дней?
Холодные лампы отбрасывали призрачные тени на смертельно бледное лицо Юнь Сина. Колени подгибались, дрожащие пальцы комкали куртку Цзянь Суя. Сун Минчжи, подобно ядовитой змее, въелся взглядом в это движение, и губы его искривились в зловещей ухмылке.
— Юнь Син, — сделал шаг вперёд Сун Минчжи. — Вам отсюда не выбраться. Шагни ко мне — и я не стану вас наказывать.
Цзянь Суй перехватил руку Юнь Сина, сжимая её в немом жесте поддержки, хотя в его собственных глазах закружилась ледяная вьюга:
— Сун Минчжи, тебе бы к мозгоправу показаться.
Покупатель-альфа наконец потерял остатки терпения и вклинился в разговор:
— Эй! Этот омега куплен мной! Не соизволят ли господа спросить у...
Грянул выстрел.
Пуля чиркнула по ушной раковине покупателя и застряла в стене, проглотив его несказанные слова. От ствола пистолета Цзянь Суя вился тонкий сизый дымок.
— Если не научишься держать язык за зубами, в следующий раз пуля отсечёт не только ухо, — произнёс он страшным, низким голосом.
Мужчина, совершенно не ожидавший подобного, со сдавленным воплем рухнул на пятую точку. Зажав окровавленную щёку и разорванное ухо, он забился в истерике.
Лицо Гао Линя потемнело.
Цзянь Суй спустил курок просто потому, что ему не понравилось сказанное. А ведь среди сегодняшних гостей не было простых людей — ранение или гибель любого из них обернулись бы для Гао Линя катастрофой, которую невозможно замять.
Так вот что Цзянь Суй имел в виду под словом «сохранить лицо»...
Побывавший в кровавых бойнях военный пёс, даже оказавшись в мирное время, не испытывал ни малейших терзаний перед видом чужой крови. Именно в эту секунду Гао Линь окончательно поверил: Цзянь Суй без колебаний начнёт убивать.
Сун Минчжи резко вскинул руку — и по залу всколыхнулся сухой, трескучий лязг досылаемых в патронники затворов.
— Цзянь Суй, ты правда думаешь, что сможешь увезти Юнь Сина? Каждому здесь известно, что он — индуцирующий омега. — Сун Минчжи мазнул взглядом по скулящему покупателю и сделал знак охране уволочь того прочь. — Уходи один. Забудь обо всём, что здесь произошло. У Юнь Сина свой путь, и этот путь не лежит через союз с тобой против всего мира.
В скрытом наушнике вновь раздался голос Эллис:
«Обратный отсчёт: сто двадцать секунд».
Цзянь Суй слегка наклонил голову и постучал пальцем по уху, словно его донимала назойливая муха.
— Начальник Гао, вы и сами видите, — игнорируя Сун Минчжи, обратился Цзянь Суй к Гао Линю. — Это сведение старых счетов. Наша вражда зашла слишком далеко, и пока один из нас не ляжет в землю, она не утихнет. Я отсутствовал всего полгода, а в моё отсутствие кто-то ушлый выставляет моего омегу на торгах. Скажите спасибо, что я ещё никого не прикончил.
Гао Линь глубоко вдохнул, сохраняя жёсткость:
— Вооружённый захват лота — прямое нарушение наших законов. Стрельба по людям — вы прекрасно знаете, чем это чревато. Добавьте сюда самовольное оставление позиции в Республике Вика. Неужели вы полагаете, что выйдете сухим из воды? Армия — не личная вотчина семьи Цзянь.
Какими бы ни были боевые заслуги Цзянь Суя, армейская верхушка не прощала своенравия. Какой бы могущественной ни казалась семья Цзянь, верхи не потерпели бы бунтаря, рушащего их устои.
В последние два года Цзянь Суй взлетел слишком высоко. Командование давно испытывало к нему смесь зависти и страха, поджидая удачного повода сровнять его с землёй. И его нынешнее безумие в глазах Гао Линя выглядело как сознательное уничтожение собственной карьеры.
Напряжение достигло предела. Юнь Син из последних сил вцепился в рукав Цзянь Суя, пытаясь разомкнуть губы. Полгода заключения и перенесённые операции по очистке выпили из него все силы — он едва удерживал равновесие, а его рваное дыхание дрожало, точно натянутая до предела струна.
— Цзянь Суй, не надо...
Цзянь Суй резко обернулся. В его глазах вспыхнула яростная, тёмная волна, оборвавшая Юнь Сина на полуслове:
— Чего «не надо»?!
Говорил он негромко, но в звенящей тишине зала каждое слово разносилось с леденящей отчётливостью.
— Не вмешиваться?! — бросил Цзянь Суй.
Юнь Син онемел. Даже стоя под дулами десятков винтовок, Цзянь Суй не выглядел настолько взбешённым, как сейчас.
— Юнь Син, — Цзянь Суй склонился к нему, невзирая на направленное на них оружие, и тихий его голос зазвучал над самым ухом. — Ты так боишься, что я погублю карьеру и настрою против себя весь мир? Так вот слушай: поздно.
Он бережно завёл за ухо Юнь Сина спутавшуюся прядь — жест, полный нежности, резко контрастировал с тяжёлыми, беспощадными словами:
— Отныне и до самого конца... Даже если придётся сдохнуть, лежать мы будем в одной могиле.
Юнь Син смотрел в его непоколебимые глаза. В глубине его собственных зрачков замерцали влажные искорки. Прошла вечность — или, быть может, одна короткая секунда — и он изо всех сил сжал запястье Цзянь Суя:
— Хорошо.
Вся свирепая ярость на лице Цзянь Суя вмиг растаяла.
Сцена этой отчаянной верности разворачивалась прямо на глазах у Сун Минчжи, и лицо того потемнело от омерзения и злобы. Гао Линь выглядел не лучше.
Цзянь Суй понимал: задерживаться нельзя ни на миг, каждая лишняя секунда грозила смертельной ловушкой. Не выдавая внешне ни капли волнения, он хладнокровно просчитывал ходы. Чтобы вытащить Юнь Сина, мало расправиться с Сун Минчжи — сперва требовалось убрать с дороги сторонние препятствия.
— Правила создают люди, — произнёс Цзянь Суй. Голос его резал, точно вымороженная сталь, попадая точно в обнажённые нервы Гао Линя. — Вы предпочтёте лишиться одного-единственного лота или хотите смотреть, как прямо у вас в зале корчатся от яда с десяток крупнейших торговцев оружием и нуворишей Восточного Союза?
— Что ты несёшь?! — сквозь зубы процедил Гао Линь.
Цзянь Суй бросил быстрый взгляд на циферблат и вдруг улыбнулся. От этой улыбки по спине Гао Линя пробежал липкий мороз.
— Время вышло, — проронил Цзянь Суй.
Гао Линь ещё не успел осознать смысл сказанного, как из глубины залов, отталкивая охрану, выскочил бледный прислужник. Приблизившись к хозяину, он судорожно зашептал ему прямо в ухо.
Систему вентиляции вывели из строя, в помещения закачивают неизвестный газ. У гостей, ещё не успевших покинуть внутренние залы, уже проявляются признаки головокружения и судорожного онемения.
Выслушав доклад, Гао Линь изменился в лице. Он въелся ошеломлённым и полным ненависти взглядом в Цзянь Суя.
Этот закрытый аукцион годами славился абсолютной безопасностью и конфиденциальностью, благодаря чему завоевал доверие крупнейших магнатов. Если из-за сегодняшней заварухи пострадают сливки подпольного мира, Гао Линю не расплатиться и собственной жизнью. Он-то думал, что Цзянь Суй действует напролом, движимый слепой яростью, а тот подготовил искушённую и смертоносную подлянку.
Встретившись взглядом с Гао Линем, Цзянь Суй произнёс слова, предназначение которых было понятно им двоим:
— При вдыхании в течение первых двадцати секунд ощущается лишь лёгкое опьянение. Но стоит задержаться в этой среде дольше минуты — и начнётся необратимое отмирание нервных клеток.
— Чего ты добиваешься?! — рябью ярости отозвался Гао Линь.
— Повторяю ещё раз: у нас с Сун Минчжи личные счёты, — отрезал Цзянь Суй. — И никого из присутствующих это не касается.
Цзянь Суй умело выстроил для него мост отступления, ясно дав понять, что не стремится делать аукционный дом своим врагом. Гао Линю было уже не до сентиментов: союз с Сун Минчжи держался исключительно на выгоде, и влезать из-за него в смертельную петлю не имело ни малейшего смысла. На размышления ушло не больше секунды.
— Идёт, — выдохнул Гао Линь.
Блефовал Цзянь Суй или нет, рисковать Гао Линь не мог. Он без колебаний отступил в сторону, освобождая дорогу:
— Я сегодня устал. В ваши разборки больше не вмешиваюсь.