Юнь Син попросил разрешения провести два дня с Ся Янь в профилактории, не особо рассчитывая на согласие Сун Минчжи. Однако тот уступил. В последнее время состояние Ся Янь оставляло желать лучшего: вспышки самоповреждения и ментальная нестабильность требовали присутствия сына. К тому же Минчжи не хотел перегибать палку, пока Юнь Син добровольно не согласится на постоянную метку. Но предостеречь его все же посчитал необходимым:
«Не делай того, чего не следует, и выбей из головы глупые мысли».
В воскресенье вечером Сун Минчжи приехал за ним лично. Лишь когда машина остановилась у закрытого клуба, Юнь Син понял, что его привезли на благотворительный прием.
— До свадьбы я официально объявлю о том, что ты омега, — негромко произнес Сун Минчжи. — Привыкай бывать на людях заранее, чтобы потом это никого не шокировало.
Сун Минчжи выглядел безупречно: сшитый на заказ костюм подчеркивал статную фигуру и холеное лицо. Он поправил воротник Юнь Сина, с удовлетворением оглядывая свою добычу. Внешне они смотрелись безукоризненно гармонично.
Юнь Син лишь молча подчинился — как делал всегда. Его единственным условием было освобождение матери после свадьбы.
Скрыть свежие увечья Ся Янь не удалось: Юнь Син заметил их в первую же ночь. Запертая в профилактории, без возможности сделать хоть шаг без позволения, она винила себя в том, что стала обузой для сына, и постепенно погружалась в пучину саморазрушения. Все эти дни Юнь Син практически не спал, раздавленный тяжестью мыслей, но перед матерью неизменно улыбался, не желая подливать масла в огонь.
Время играло против них. Даже если бы Юнь Син пробился в штаб-командование и стал снайпером высшей категории, процедура подачи прошения об амнистии для близкого родственника затянулась бы на месяцы. А чтобы вытащить из этой ловушки их обоих, требовался идеальный момент. Но Ся Янь сгорала на глазах, а подозрительность Сун Минчжи росла с каждым днем.
Если бракосочетание было единственным способом вызволить мать, Юнь Син готов был идти на этот риск.
Сун Минчжи же, выслушав его, лишь снисходительно улыбнулся:
— После свадьбы тетушке Ся лучше побыть с тобой. А года через два, когда у нас появится ребенок, отправим ее на покой в родные края.
В глазах Юнь Сина мелькнул ожесточенный огонек, но он сдержался и не произнес ни слова.
Стоило им переступить порог банкетного зала, как на них устремились десятки взглядов.
Черный бархатный костюм подчеркивал фарфоровую бледность кожи Юнь Сина, а едва заметная краснота у уголков глаз придавала его лицу обманчиво-манящее выражение. Многолетние выматывающие тренировки не позволили ему превратиться в хрупкого, беспомощного омегу: в нем удивительным образом уживались военная выправка и затаенная чувственность. Это контрастное сочетание обладало почти гипнотическим магнетизмом.
Некоторые из гостей узнали в нем неродного сына семьи Сун, не пользовавшегося особым расположением клана. Подходя к Сун Минчжи для светской беседы, они то и дело бросали на Юнь Сина откровенные, цепкие взгляды. И хотя официально тот считался альфой, оценочное, маслянистое внимание присутствующих было слишком очевидным.
— Вот почему я не люблю выводить тебя в свет, — наклонившись к самому уху Юнь Сина, прошептал Сун Минчжи. Со стороны их диалог казался доверительной беседой двух любящих братьев. — Ты хоть посчитал, сколько пар глаз уже липли к тебе?
Он покачал бокалом в руке, неторопливо продолжив:
— Представь, что случится, если они узнают, что ты омега... Да еще и с индуцирующими феромонами. Как думаешь, сколько из этих альф тут же сцепятся в смертельной драке за право поставить тебе метку?
Юнь Син на миг опустил веки, а затем поднял взгляд, встретившись с насмешливой усмешкой Минчжи:
— Брат, пока ты за моей спиной, чего мне бояться?
Сун Минчжи удивленно изогнул бровь:
— Помнишь, что я тебе говорил? Растешь на глазах.
Юнь Син выпрямился, проговорив ровным, спокойным тоном:
— Я помню каждое твое слово.
Внезапно шум в дальнем конце зала усилился. Зазвучала торжественная музыка, и на небольшую сцену вышла роскошно одетая девушка — любимая внучка патриарха семьи Вэй. Она представила собравшимся собственную картину, рассказав об источнике вдохновения и о детях, пострадавших от летнего цунами, после чего объявила, что все вырученные средства пойдут на благотворительность.
Происхождение госпожи Вэй открывало перед ней любые двери: ее мать была старшей дочерью президента Новой Государственной Союзной Республики, а отец возглавлял мощнейшую корпорацию «Вэй». Невзрачное полотно моментально взлетело в цене, собрав астрономическую сумму, а победителем аукциона в итоге стал клан Цзянь.
В высшем обществе давно ходили слухи о скором союзе двух влиятельных семей. Когда юная наследница Вэй со смущенной улыбкой поблагодарила старейшину Цзянь Жэньцяня: «Спасибо, дедушка Цзянь», сомнений ни у кого не осталось. В заговорщицких шепотах гостей уже зазвучали первые поздравления.
Сун Минчжи с нескрываемым интересом наблюдал за разворачивающейся сценой. Переведя взгляд на бледное лицо Юнь Сина, он как бы между прочим заметил:
— Цзянь Суя бросили в жерло войны еще мальчишкой. За его плечами реальный боевой опыт. Послужит пару лет в Командовании, проведет несколько блестящих операций — и лет через десять кресло главнокомандующего сухопутными войсками гарантированно достанется ему.
Юнь Син опустился на глубокий диван в зоне отдыха. Лицо его оставалось непроницаемой маской.
— Они планируют обручение на начало следующего года, — продолжал Минчжи. — Цзянь Суй пойдет по стопам деда. А если за его спиной встанет сам президент, то со временем он вполне сможет занять пост председателя Фу.
В Новой Государственной Союзной Республике четко разделялись сферы влияния. Хотя президент формально возглавлял Военный комитет, реальная власть над армией, передислокацией войск и стратегическим планированием сосредоточивалась в руках его заместителя.
— У пасынка моей тетушки грандиозное будущее, — вальяжно произнес Сун Минчжи, покачивая янтарную жидкость в бокале. — Жаль только, нравом суров да холоден. Впрочем, когда женится, утонченная омега из дома Вэй, глядишь, сгладит его острые углы.
Минчжи пристально вгляделся в выражение лица Юнь Сина:
— Вы ведь в одном спецотряде. Тебе лучше знать его характер. Я прав?
Юнь Син скользнул взглядом по залу. На секунду его взор зафиксировал утонченный силуэт госпожи Вэй. Ее яркая, безупречная красота буквально ослепляла.
— Да, — тихо отозвался он.
Поднявшись с дивана, Юнь Син добавил:
— Я выйду ненадолго. Свежим воздухом подышать.
— Иди. Только не уходи далеко, — бросил вслед Минчжи.
Однако шагнуть за пределы зала Юнь Син не успел: у самого входа он столкнулся с человеком, заставившим его замереть на месте.
Цзянь Суй появился как нельзя кстати. Старейшина Цзянь как раз рассылал слуг на его поиски, поэтому едва переступившего порог офицера тут же обступили старшие, вынуждая вовлечься в светский разговор.
Строгий костюм и залитый светом хрустальных люстр зал придавали Цзянь Сую породистый, аристократичный лоск, которого он был лишен на полигоне. Холодные блики подчеркивали резкие черты лица. Верхние пуговицы черной рубашки были расстегнуты. Навешанная вежливая улыбка казалась лишь данью этикету — в глубине его глаз читалось абсолютное равнодушие к происходящему и дикая, необузданная ожесточенность, которую невозможно было подчинить.
Такой Цзянь Суй рожден был сиять на вершине мира. Перед ним простирались безграничные горизонты, и любовь на этом пути казалась лишь досадной мелочью.
«Если кому и суждено стать его омегой, — мельком подумал Юнь Син, — то именно такой девушке, как госпожа Вэй».
Отвечая собеседникам, Цзянь Суй внезапно вскинул взгляд и снайперски точным ударом зафиксировал его на Юнь Сине.
Путь к выходу пролегал прямо мимо Цзянь Суя. Пока Юнь Син мешкал, не зная, как поступить, их взгляды скрестились.
Цзянь Суй едва заметно нахмурился — похоже, появление Юнь Сина на этом вечере стало для него полной неожиданностью. Свернув разговор, он устремился прямо к нему. В то же мгновение за спиной Юнь Сина материализовался Сун Минчжи.
Два альфы бесслышно зажали Юнь Сина в тиски. Ловушка захлопнулась: сзади возвышался Сун Минчжи, спереди наступал Цзянь Суй. Деваться было некуда, и Юнь Син лишь устало прислонился плечом к мягкой драпировке стены.
— Запоздал ты, — первым нарушил молчание Сун Минчжи, приподняв бокал.
Цзянь Суй опустил тяжелые веки, не сводя темных глаз с Юнь Сина, в чьем облике сквозила глухая усталость, и бросил короткое, незаинтересованное:
— Угу.
Затем, не обращая внимания на Минчжи, обратился напрямую к Юнь Сину:
— Пойдем сядем.
Игнорирование задело Сун Минчжи. Не говоря больше ни слова, он властно обнял Юнь Сина за плечи и потянул обратно к диванам.
Юнь Син с застывшим, напряженным телом опустился на мягкие подушки. Цзянь Суй проследовал за ними и сел напротив.
Они расположились треугольником, где Юнь Син вновь оказался в самом центре этого невидимого противостояния. Он сжал губы, не желая произносить ни слова — силы окончательно покидали его.
— Пришел бы раньше — застал бы аукцион картины госпожи Вэй, — с тонким подтекстом завел разговор Минчжи. — На редкость тонкая работа.
Цзянь Суй медленно поднял глаза. Шрам, рассекавший переносицу, придавал его облику хищное выражение. Он прекрасно понимал, с какой целью Сун Минчжи приволок сюда Юнь Сина. Оскалившись в холодной, едкой усмешке, он нанес встречный удар:
— Раз картина так пришлась по душе, могу устроить для братца Минчжи личное знакомство с художницей.
Сун Минчжи прищурился, едва удержавшись от раздраженного смешка, и мгновенно парировал:
— Полно тебе. Слышал, ваше обручение назначено на начало года. Я уже и подарок присмотрел. Поздравляю.
Выражение лица Цзянь Суя мгновенно ужесточилось:
— Что ты сказал?
— Неужели ты не в курсе? — разыграл искреннее изумление Минчжи и с ядовитой полуулыбкой кивнул в сторону старейшин двух семей, оживленно беседовавших у фуршетного стола. — Это их слова.
Цзянь Суй даже не повернул головы к родственникам — его взгляд молниеносно метнулся к Юнь Сину.
Ранее, когда клан Цзянь выкупил картину, кто-то из гостей задал двусмысленный вопрос, и Цзянь Жэньцянь, воспользовавшись случаем, обронил, что после Нового года в доме ожидается большое торжество, куда обязательно будут приглашены все присутствующие. Прямым текстом ничего сказано не было, но подтекст считывался безошибочно. Тут же посыпались поздравления, которые главархи обоих кланов принимали с благосклонным молчаливым согласием.
Юнь Син сидел, опустив взор. Он не вмешивался в разговор, никак не проявляя эмоций, точно бездушная марионетка. В этой незримой битве двух альф он чувствовал себя иссохшим стеблем, брошенным в раскаленные угли, — гибель казалась неизбежной.
Даже не поднимая головы, он физически ощущал тяжесть взгляда Цзянь Суя, от которой перехватывало дыхание. Выпитый полчаса назад ледяной напиток отозвался в груди поздней колючей болью, доходящей до самых кончиков пальцев.
Юнь Син не мог понять одного: с чего бы человеку, стоящему на пороге помолвки, измышлять подобное изумление и обиду?
Добившись желаемого эффекта, Сун Минчжи повеселел:
— Кстати, подарок передаст Сянсян. Меня в то время не будет в стране — планируем с Юнь Сином небольшую поездку.
Сложив руки на груди, Минчжи повернулся к Юнь Сину и спросил с подчеркнутой нежностью:
— Направление выберешь сам. Куда бы ты хотел отправиться?
Лицо Юнь Сина оставалось мертвенно-бледным, он промолчал.
Сун Минчжи накрыл его плечо широкой ладонью и с ощутимым нажимом сжал пальцы:
— М-м?
— Мне все равно, — выдавил Юнь Син.
Цзянь Суй созерцал этот жест ледяным взглядом. На его шее качнулся кадык. Жестом подозвав проходящего мимо официанта, он негромко распорядился:
— Принесите стакан горячего молока.
Атмосфера натянутой струны готова была лопнуть, когда к их столику, ведя за руку госпожу Вэй, подошла Сун Юань. Окинув троицу сияющим взглядом, она обратилась к Цзянь Сую:
— А вот и ты! Тебя уже все обыскались.
Сун Юань плавным жестом предложила девушке сесть рядом:
— Вы, молодежь, поболтайте, а я вернусь к Сянсян.
И она грациозно удалилась, абсолютно проигнорировав висящее в воздухе тяжелое напряжение.
Госпожа Вэй одарила присутствующих чарующей улыбкой и непринужденно расположилась подле Цзянь Суя.
— Брат Минчжи, — сдержанно приветствовала она Сун Минчжи.
К Цзянь Сую она не обращалась — в ее поведении прослеживалась аристократическая сдержанность, присущая омегам из высших кругов, смешанная с наигранной доверительностью. Всем видом она транслировала окружающим негласную истину: их союз с Цзянь Суем — дело решенное.
Сун Минчжи возобновил светские поздравления, обменявшись с ней несколькими дежурными фразами.
Поддерживая беседу, госпожа Вэй краем глаза изучала Юнь Сина. Она приметила его еще при входе: пусть тот и держался в тени Минчжи, но его внешность и магнетическая аура слишком бросались в глаза, чтобы их проигнорировать.
Заметив ее взгляд, Сун Минчжи представил спутника:
— Это Юнь Син.
Девушка удивленно моргнула:
— Ты... брат Минчжи?
Сун Минчжи странно ухмыльнулся:
— Не совсем.
Юнь Син хранил упорное молчание, Цзянь Суй также замкнулся в себе. Со стороны их четырехугольник выглядел вполне умиротворенно.
Официант принес заказанное молоко. Поскольку заказ делал Цзянь Суй, поднос пододвинули именно ему.
Улыбка госпожи Вэй стала чуть более явной. Она приготовилась принять бокал из рук Цзянь Суя — пусть и терпеть не могла горячие напитки.
Вот только Цзянь Суй даже не посмотрел в ее сторону.
С той самой секунды, как она опустилась на диван — да и вообще с того мгновения, как он переступил порог зала, — этой девушки для него просто не существовало.
Цзянь Суй охватил стакан ладонью, проверил температуру и спокойным движением поставил его прямо перед Юнь Сином.
А затем, вопреки всем ожиданиям, поднялся во весь рост и с невозмутимым видом произнес, что вынужден откланяться по неотложным делам.
Он слишком хорошо понимал: весь этот вышедший из-под контроля фарс лишь глубже погружал Юнь Сина в пучину тревоги. Любая открытая стычка с Минчжи прямо сейчас ударила бы именно по Юнь Сину. Их собственного неопределенного союза едва хватало, чтобы держаться на плаву; и как бы твердо ни стоял на ногах сам Цзянь Суй, Юнь Син под этим давлением уже готов был сломаться.
Он не знал, о чем тот думает, и не мог прямо сейчас объяснить абсурдность слухов о помолвке с госпожой Вэй. В их хрупком, не названном по имени чувстве одинаково важными были и верность, и прочность позиций. Он не имел права бросать Юнь Сина в этот раскаленный котел политических игр. Сам он выдержал бы любую бурю, но Юнь Син мог просто не вынести.
Цзянь Суй развернулся и размашистым шагом направился к выходу.
За его спиной остались ошеломленная госпожа Вэй и Сун Минчжи, на губах которого заиграла хищная, заинтригованная ухмылка.
И лишь Юнь Син ощутил, как оцепенение, сковавшее его плечи, наконец немного отступило.