У Фу Яньгуя действительно было скверно на душе — и не только сегодня, а все последнее время. Почти месяц они с Жэнь И находились в состоянии холодной войны: тот избегал разговоров, спал отдельно и при любой возможности уходил на стрельбище, вымещая раздражение на мишенях.
Сегодня Фу Яньгуй пригласил домой Лян Ду и Син Лань, надеясь разрядить обстановку, но ужин толком даже не начался — его бесцеремонно испортил Цзянь Суй.
Мальчишка превзошел сам себя: ввалился без приглашения, притащив с собой Чжоу Ци — ключевого свидетеля по операции «Лилин», улики по делу Лянь И, а в придачу — еще и индуцирующего омегу.
Превратил чужую гостиную в проходной двор.
Цзянь Суй стоял вытянувшись в струнку, с безупречной выправкой, и говорил уверенно, без тени подобострастия:
— Председатель Фу, у меня к вам две просьбы. Первая: возобновить расследование гибели группы Юнь Чжунраня из шести человек во время операции «Лилин». Вторая: повторно открыть дело об утечке информации, связанное с Лянь И.
Фу Яньгуй лишь слегка приподнял веки, никак не выдав своего отношения к услышанному.
Операция «Лилин» затягивала в свой узел слишком многих, и клан Сун занимал в этой схеме ключевое место. Убийство Сун Шунхэ в свое время спустили на тормозах, замяли, но Фу Яньгуй прекрасно понимал, сколько грязи и интриг скрывалось за той официальной формулировкой.
Если рассуждать трезво, дело пролежало под сукном больше десяти лет. Попытка вскрыть его сейчас неизбежно заденет интересы сразу нескольких влиятельных группировок, и чем это закончится — предсказать невозможно. В те годы, учитывая устройство армейской системы, один лишь Сун Шунхэ при всем желании не смог бы замести все следы. Капни глубже — и наружу вылезет целая коррупционная цепь. Многие из тогдашних фигурантов успели пробраться на самые верхи, занять ключевые посты в экономике, дипломатии и сфере высоких технологий. Тронь одного — рухнет вся конструкция.
Что ещё важнее, глобальная экономика переживала спад, а торговое противостояние между государствами Восточного Союза и независимыми округами накалилось до предела. Клан Сун контролировал три процента базовой денежной массы Новой Государственной Союзной Республики и через сотни каналов укоренился в финансовой системе страны. Силовой удар по Сунам с высокой вероятностью спровоцировал бы панику на рынках и обрушил экономический фундамент. Именно этот фактор удерживал Фу Яньгуя от крайних мер.
Лично он, безусловно, жаждал свести с кланом Сун счета. Но как заместитель председателя Военного комитета, он был обязан взвешивать риски. Он занимал этот пост уже второй срок — десять лет подряд. За это время сменились три президента, а он неизменно оставался в центре власти. Дело было не в жажде полномочий: Фу Яньгуй планировал передать дела на следующих выборах и спокойно уйти в отставку, сохранив стабильность в государстве и не допустив смуты на границах.
Однако дерево жаждет покоя, да ветер не утихает. Оппоненты, не дожидаясь следующего года, уже плели заговоры, готовя его тайный импичмент. Какими бы ни были его личные мотивации, главная черта оставалась незыблемой: Фу Яньгуй не намеревался допускать хаоса и уж тем более развала в столице и ключевых транспортных узлах.
Дело Лянь И создавало еще больше проблем.
В военных кругах давно ходили слухи, будто Фу Яньгуй лично перевел Лянь И и Цзянь Суя в Командование специальных операций, проча их в свои преемники. В отличие от Цзянь Суя — строптивого, непредсказуемого и действовавшего вопреки правилам, — Лянь И отличался выдержкой, умел видеть картину целиком и не допускал промахов. Именно такие качества требовались будущему политику во главе Военкома.
И надо же было обоим по очереди вляпаться в серьезнейшие неприятности!
У Фу Яньгуя разболелась голова, да и ужин окончательно встал комом в горле. Все шло наперекосяк.
Смерив тяжелым взглядом стоящего посреди кабинета Цзянь Суя, он окончательно вышел из себя:
— А ты, я смотрю, спокоен как скала. Явился ко мне... А если я прямо сейчас прикажу конвою отправить тебя на гауптвахту? Об этом ты подумал?
— Подумал, — с безупречной вежливостью отозвался Цзянь Суй. — Но вы этого не сделаете. Ваша дальновидность и масштаб личности не позволяют принимать подобные решения на горячую голову. Иначе вы не удержали бы этот пост в течение десяти лет. За эти годы Новая Государственная Союзная Республика вырвалась вперед во всех ключевых сферах — от военной мощи до технологий и экономики. Будь вы человеком, жертвующим долгом ради политических торгов и мелких интересов, вы бы никогда не добились таких высот.
Лян Ду, сидевший на диване в стороне, сохранял молчание. Лишь уголок его рта чуть приподнялся, когда он взглянул на Цзянь Суя.
«А парень не так прост, как говорят слухи. Когда надо — гнется, а льстить умеет филигранно».
Разумеется, Фу Яньгуй не собирался поддаваться на лесть. Если он не желал вставать на пьедестал морали, никто не смог бы его туда затащить. Этическими соображениями он руководствовался лишь тогда, когда это было уместно.
Впрочем, в чем-то Цзянь Суй был прав: выбирая между балансом сил и высшим долгом, Фу Яньгуй всегда отдавал приоритет последнему.
Раздумывал председатель недолго. Прямо при офицере он снял трубку спецсвязи и распорядился, чтобы секретарь препроводил Чжоу Ци в Отдел особых расследований. Спецотдел подчинялся лично Фу Яньгую — это означало, что независимо от сроков возобновления дела по «Лилин», Чжоу Ци теперь находился в безопасности.
Цзянь Суй отлично понимал: дело о давней операции быстро не решить. Против перевода свидетеля он не возражал — оставайся Чжоу Ци под его боком, рисков было бы куда больше.
— Операцией «Лилин» я займусь сам, — произнес Фу Яньгуй.
Для подобного шага требовалась филигранная подготовка. Раз председатель дал слово, значит, у него уже сложился план. Цзянь Суй мог быть спокоен.
— Сейчас главное — повторное разбирательство по делу Лянь И. — Фу Яньгуй повернулся к Лян Ду, спрашивая его мнение.
Лян Ду, занимавший пост председателя Комитета безопасности, еще в тот момент, когда Цзянь Суй передал подслушивающее устройство, начал обдумывать варианты действий.
— У клана Лянь хватало врагов, так что разногласия в высшем командном составе вполне предсказуемы, — трезво оценил ситуацию Лян Ду. — Главный нарыв — постоянные провокации Независимого штата Мьянма вокруг плана «Антиподы». Пересматривать дело в такой обстановке — значит пойти на огромный риск.
— Все эти разговоры ведутся лишь с одной целью: поскорее казнить Лянь И, — Фу Яньгуй бросил жесткий взгляд на Цзянь Суя. — Пока вы оба занимаетесь самодеятельностью, ваши недоброжелатели потирают руки.
С этими словами он выдвинул ящик стола, достал папку и бросил ее перед Цзянь Суем, постучав пальцем по обложке.
Это был зашифрованный документ, перехваченный из Независимого штата Мьянма. В нем в мельчайших деталях описывалось, как именно Лянь И передал секретные данные по плану «Антиподы»: якобы тот воспылал страстью к сыну-омеге местного губернатора и собственноручно вручил тому ключи шифрования. А чтобы снять с себя подозрения, Лянь И якобы сам попросил любовника выстрелить в него.
Цзянь Суй въелся взглядом в строчки и от изумления на миг потерял дар речи:
— У губернатора Независимого штата Мьянма есть сын-омега? Это... Нин Вэй?
— Официально у губернатора только один сын, альфа, — пояснил Лян Ду. — Про омегу ходят слухи, что он внебрачный ребенок. Не внесен в реестры, его никто не видел, известен только под позывным «Сяо Мутоу». — Лян Ду выдержал паузу. — Похоже, речь о том самом парне, с которым вы знакомы.
— Они действительно встречались, — насупившись, произнес Цзянь Суй. — Но легенда Нин Вэя была безупречной, Лянь И ничего не знал о его происхождении. Вы же прекрасно знаете, что он за человек! Он никогда бы не предал родину ради романтической привязанности и тем более не стал бы устраивать весь этот спектакль со стрельбой. Это абсолютная, чудовищная ложь!
— Документ добыт нашей разведкой из Независимого штата Мьянма, верить ему безоговорочно нельзя, — заметил Лян Ду. — Враг явно рассчитывает натравить общественность и надавить на Военком, чтобы Лянь И казнили без лишних разбирательств.
Фальшивка уже ушла в массы среди генералитета. Несмотря на очевидные белые нити, она превратилась в смертоносное оружие против Лянь И.
Замысел поражал своей низостью: заполучить секреты «Антиподов» и одновременно устранить перспективного офицера. Цзянь Суй не знал, чья это идея — Нин Вэй придумал комбинацию или верхушка Мьянмы. Впрочем, разница невелика: отец и сын играли в одни ворота.
Но оставался еще один долг, который требовалось затребовать.
— Ладно, о других поговорили. Теперь о тебе, — голосом, от которого повеяло арктическим холодом, произнес Фу Яньгуй. — Цзянь Суй, ты провел на территорию страны повстанцев из Вика. Ты что, мятеж удумал?
Аура высокорангового альфы, привыкшего повелевать, давила так, что у слабовольного перехватило бы дыхание. Цзянь Суй почувствовал этот напор, но скрывать ничего не стал и ответил прямо:
— С Ангшанем мы познакомились еще до моей поездки в Вику. Я спас ему жизнь, а он, устав от кабальных условий правительственных войск, решил пойти за мной. Как и у Лянь И, вся моя жизнь и мои боевые товарищи — здесь, на этой земле. У меня никогда не возникало мысли о предательстве или мятеже.
— Но ты собирался брать штурмом тюрьму, — перебил Фу Яньгуй. — Сначала устраиваешь погром на объекте Гао Линя, затем похищаешь новоиспеченного омегу Сун Минчжи... Неважно, какими благими намерениями ты прикрываешься, но привлечение иностранных наемников и незаконный переход границы — это тяжелейшее нарушение воинского устава.
Фу Яньгуй отчеканил каждый сухой удар пальца по столешнице:
— Ты сам-то считал, сколько лет трибунала тебе светит за этот букет?
— Юнь Син — не омега Сун Минчжи, и никакого брака между ними нет! — Цзянь Суй сделал шаг вперед.
При упоминании Юнь Сина его прежняя сдержанность мгновенно улетучилась, уступив место дикой, почти неконтролируемой агрессии.
— Сун Минчжи выставил Юнь Сина на торги! Если бы в такой момент я думал о каком-то чертовом уставе, я был бы никчемным слизняком, а не мужчиной!
Фу Яньгуй прищурился. Напор и ярость собеседника его слегка удивили.
Цзянь Суй сжал кулаки так, что побелели костяшки, заставляя себя оставаться на месте. Его голос звучал глухо, но в нем вибрировала стальная убежденность:
— Юнь Син попал в Главный штаб благодаря собственным заслугам! Он боец морской пехоты, действующий военнослужащий, мой боевой товарищ и человек, которого я люблю. Он не товар! У него есть разум, воля, достоинство и право служить своей стране. Неужели лишь потому, что он редкий индуцирующий омега, его можно безнаказанно выставлять на аукцион? Председатель Фу, позвольте спросить: наш Новый Союз на каждом углу трубит о правах и равенстве, но приняли ли мы хоть один закон, реально защищающий таких людей? Научила ли наша система образования зажравшуюся знать уважать чужую личность?
— Если омега вынужден жить в постоянном страхе, бояться выйти на улицу из-за риска быть похищенным или изнасилованным, если он не может подать на развод после издевательств и даже на операционном столе между жизнью и смертью ждет подписи своего альфы — о каком величии государства может идти речь? Какая польза от мощной армии, если внутри страна гниет?
— Почему Сун Шунхэ убил Юнь Чжунраня во время операции «Лилин»? Вы ведь прекрасно знаете истинную причину! Оставить сироту и вдову погибшего офицера на произвол судьбы, заставить мальчишку вырезать собственную железу феромонов, чтобы просто выжить... Если Юнь Чжунрань смотрит на нас с небес, разве он может покоиться с миром? И разве Чжоу Ци или другие солдаты, узнав правду, не проклянут эту страну?