В выходные дни академия будто погружалась в сонную одурь. Наступали долгожданные два дня передышки: студенты, запертые на учебных базах, наконец вырывались на свободу. Кто-то спешил домой, кто-то отправлялся развлекаться, и общежитие морской пехоты мгновенно пустело.
Знойное лето расплескало по территории густую тень.
Дождавшись, пока Цзянь Суй сойдёт на крыльцо, Лянь И ловко бросил ему ключи от машины:
— Ты за рулём.
Цзянь Суй подхватил ключи на лету. В этом простом движении проскользнула сдержанная, хищная грация: широкие плечи, узкая талия, обтянутая чёрной футболкой, и неизменно бесстрастное выражение лица.
Лянь И окинул его пристальным взглядом и мгновенно сделал вывод:
— А ты, я смотрю, в ударе.
— С чего ты взял? — открестился Цзянь Суй.
— А то я не вижу.
— И по каким же признакам ты это определил?
— Лобная мышца, мышца, поднимающая верхнюю губу, и мышца, опускающая угол рта, едва заметно смещены наружу. Дельтовидная, плечевая и плечелучевая мышцы расслаблены, шаг быстрее обычного, дыхание ровное, а феромоны буквально бурлят от нетерпения...
— Хватит, — оборвал его Цзянь Суй, прищурившись. В этот момент он впервые подумал, что от такого приятеля не грех и избавиться.
Лянь И ухмыльнулся:
— В последний раз я видел тебя таким довольным, когда ты выиграл у меня спорткар.
Цзянь Суй с детства отличался скрытным характером и радовался редко. Особенно после смерти матери и повторного брака отца в его жизни почти не осталось вещей, заслуживающих глубоких чувств.
Они стояли в тени деревьев возле общежития. Цзянь Суй не торопился идти к машине, а Лянь И и не думал его подгонять — они неторопливо перебрасывались праздными фразами целых четверть часа. Лянь И просто хотел посмотреть, к чему всё это приведёт.
Вскоре за спиной послышался шорох. Лянь И проследил за взглядом друга: «причина» его хорошего настроения наконец изволила спуститься.
Юнь Син был в простой белой футболке и джинсах. Сжимая в руке лямку чёрного рюкзака, он осторожно, шаг за шагом, преодолевал ступенчатый спуск.
Цзянь Суй в пару широких шагов оказался у последней ступени и естественным, давно привычным движением подставил локоть.
— Какая встреча, — с подвохом произнёс Лянь И.
Юнь Син ступил на асфальт и кивнул:
— Здравствуй.
Цзянь Суй заслонил его собой и спросил:
— Только выходишь?
— Угу.
— Отлично. Я тебя подвезу.
Прежде чем Юнь Син успел что-либо ответить, вмешался Лянь И:
— Ногу повредил?
— Да.
Юнь Син стоял не так прямо, как обычно, немного перенеся вес на здоровую ногу и невольно прижимаясь ближе к Цзянь Сую. Тот уже забрал у него рюкзак. В ярком летнем свете они казались единым целым — чёрное и белое, создающие вокруг себя пространство, куда посторонним вход воспрещён.
Лянь И, заложив руки в карманы, со стороны наблюдал за этой картиной.
Юнь Син не мог вести мотоцикл, поэтому тянул до последнего. Он планировал вызвать такси, но никак не ожидал столкнуться с Цзянь Суем. Вспомнив про защитные очки, оставленные им накануне, Юнь Син почувствовал, как кончики ушей обжигает румянцем.
— Поехали вместе, — повторил Цзянь Суй.
Юнь Син бросил взгляд на Лянь И — ему не хотелось быть обузой:
— Я уже вызвал машину, не буду вас задерживать.
— Пустяки, — Цзянь Суй мельком взглянул на приятеля. — Ему всё равно по пути.
Лянь И лишь улыбнулся, не став возражать.
— Подогони машину к корпусу, — распорядился Цзянь Суй.
Военные номера на внедорожнике Лянь И позволяли беспрепятственно въезжать на территорию академии. Правда, сам он, будучи человеком скрытным, предпочитал оставлять авто за воротами. Забрав ключи, Лянь И без лишних слов отправился за машиной, демонстрируя удивительное терпение.
Когда он отошёл подальше, Юнь Син смущённо произнёс:
— Удобно ли...
Цзянь Суй усадил его на скамейку в тени, достал из рюкзака бутылочку молока, вставил трубочку и вложил ему в руки.
Всё это было сделано настолько буднично, что Юнь Син сделал глоток — молоко оказалось тёплым.
Пытаясь разрядить витавшую между ними густую, почти ощутимую нежность, Юнь Син спросил:
— А где Лянь И пропал? В последнее время его совсем не видно.
— Занят, — без зазрения совести выдал Цзянь Суй. — Пьёт, развлекается. Поменял уже кучу Омег, и к каждому — «любовь до гроба», с каждым — «страсть всей жизни». Человек он так себе. Для обычного знакомого сойдёт, но близко его к себе подпускать не стоит.
Юнь Син: «...»
— Ты не смотри, что он на вид такой сговорчивый, — продолжал Цзянь Суй с невозмутимой миной. — Характер дрянной, чуть что — сразу в драку лезет.
—... А в разведподразделении тренировок нет?
— Есть. Но его любовным похождениям они не мешают.
Юнь Син: «...»
— Вы с ним часто общались? — удил Цзянь Суй.
— Нет, — Юнь Син сделал большой глоток молока и сбивчиво пробормотал: — Впервые нормально поговорили тогда, в столовой.
— Понятно, — буркнул Цзянь Суй.
— Раньше я просто видел вас вместе. На спортивной площадке, в столовой.
— Когда это?
Юнь Син опустил взгляд.
«Когда мы с тобой ещё не были так близки», — подумал он, но вслух не произнёс.
Цзянь Суй едва сдержал улыбку. Выходит, Юнь Син и раньше обращал на него внимание, пусть даже его взгляд цеплял и Лянь И.
Вскоре «простой знакомый» подогнал чёрный внедорожник с высокой посадкой. Опустив стекло, Лянь И жестом позвал их.
Цзянь Суй распахнул заднюю дверцу, помог Юнь Сину подняться, поддержав его за руку, после чего забрался следом и захлопнул дверь.
Лянь И ничего не оставалось, кроме как смириться с ролью личного шофёра.
Машина взяла курс на гору Синьхэ. По дороге Цзянь Суй почти молчал, лишь тихо напомнил Юнь Сину, чтобы тот не забывал делать травяные ванночки для ноги, а также добавил, что на следующей неделе сам заберёт его в академию.
— Не нужно, — сразу отрезал Юнь Син.
Обычно, если он не ехал на мотоцикле, за ним присылали машину семьи Сун, а иногда его забирал сам Сун Минчжи.
При мысли о Сун Минчжи Юнь Син мрачнел. Лёгкость и свобода академических стен быстро улетучивались — впереди ждали тяжёлые будни на горе Синьхэ.
У подножия внедорожник остановил КПП. Охранник отдал честь. Лянь И опустил стекло и с лёгкой улыбкой произнёс:
— Мой спутник повредил ногу, нужно поднять его наверх.
Сквозь наглухо тонированные задние стёкла салона видно не было, но дежурные узнали Лянь И. Связавшись с дворецким поместья Сун и получив подтверждение, они подняли шлагбаум.
Остановившись у главных ворот поместья Сун, Юнь Син вышел. Цзянь Суй остался в салоне, провожая его взглядом сквозь лобовое стекло, пока тот не скрылся за дверью.
Только после этого они тронулись в обратный путь.
— Что ж даже до дверей не проводил? — с иронией спросил Лянь И.
— Не к месту, — сухо отозвался Цзянь Суй.
Он не пропустил тень мимолётного испуга, мельком скользнувшую по лицу Юнь Сина, когда в машине зашла речь о возвращении. Тот выглядел растерянным, словно судорожно пытался подавить подступающую тошноту. На КПП он тоже заметно нервничал, вжимаясь в спинку сиденья. Даже зная, что стёкла тонированные, Юнь Син, казалось, до смерти боялся быть замеченным.
Словно он возвращался не домой, а шёл на казнь.
Цзянь Суй остался в машине, предпочтя сыграть роль случайного попутчика, подвозившего травмированного однокашника, и велел Лянь И не задерживаться.
В этой истории было слишком много тёмных пятен. Цзянь Суй чувствовал, что вот-вот доберётся до разгадки, но пока у него не было доказательств, он не мог позволить себе подставить Юнь Сина под удар.
Высадив Цзянь Суя у особняка семьи Цзянь, Лянь И перед отъездом бросил ему на колени роскошно упакованную коробку:
— Вечером на банкет к твоей сестре не приеду, передай ей от меня.
Цзянь Суй подхватил подарок и кивнул.
— Вечером выберемся куда-нибудь, выпьем? — окликнул его Лянь И.
— Пасс, — не оборачиваясь, махнул рукой Цзянь Суй.
— Затоскуешь — звони, — усмехнулся Лянь И.
— Идёт.
Зайдя в дом, Цзянь Суй беспечно бросил коробку на диван в гостиной. Выбежавшая навстречу Цзянь Сян, увидав брата, засияла от радости, но, опасаясь вызвать его раздражение, несмело застыла в стороне.
Когда Цзянь Суй направлялся к лестнице, девочка не удержалась и подбежала ближе:
— Брат, это мне подарок?
— От Лянь И, — ровным тоном ответил Цзянь Суй.
— А... — Малышка заметно сникла, поправляя аккуратно уложенную горничной причёску. — А от тебя ничего нет?
Помнится, у Цзянь Сян были две отдельные комнаты, выделенные исключительно под подарки. Цзянь Суй не знал, чего ещё может хотеть эта избалованная девчушка, но вымещать на ней раздражение не стал:
— Нет.
Девочка окончательно расстроилась, поджав губы, и в её глазах заблестели слёзы. Но Цзянь Суй уже поднялся к себе и захлопнул дверь.
Когда вернулась Сун Юань, Цзянь Сян всё ещё всхлипывала. Прижавшись к матери, она в сердцах заявила, что не пойдёт на сегодняшний банкет.
Сун Юань принялась обнимать и успокаивать дочь:
— Ну что ты, милая, это же твой праздник! Если ты не выйдешь к гостям, что скажут дедушка и папа? Они будут очень недовольны.
Хоть праздник и устраивался в честь маленькой девочки, среди приглашённых числилась вся городская знать. Под предлогом детского дня рождения вершились серьёзные дела и заключались сделки.
За обеденным столом царила привычная гнетущая атмосфера. На главном месте восседал Цзянь Жэньцянь. Десятилетия военной и государственной службы наложили на него отпечаток суровой, непререкаемой власти. Когда он молчал, присутствующие замирали, опасаясь издать лишний звук. Слуги бесшумно подавали блюда, никто не дерзал завести праздную беседу.
Даже обычно капризная Цзянь Сян сидела тихо как мышка. Кусочек рыбы показался ей невкусным, но под строгим взглядом матери она со слезами на глазах проглотила его.
Старейшина Цзянь бросил взгляд на спокойно обедавшего внука и недовольно заметил:
— На выходные тебя домой не дождёшься. Если бы не мой звонок, ты бы и про день рождения сестры забыл?
Цзянь Суй оставался невозмутим:
— На прошлой неделе были учения.
Цзянь Жэньцянь отлично знал характер внука: тот был всем хорош, вот только абсолютно лишён человеческой теплоты.
— Какими бы важными ни были дела, найти время и приехать на семейный обед в выходные ты обязан.
Цзянь Суй отложил палочки и, не вступая в перепалку, спокойно ответил:
— Хорошо.
— Вечером прибудь без опозданий, — добавил старейшина. — Из Военного комитета приедут важные люди.
Празднование организовывали в частном клубе семьи Цзянь. Поскольку повод считался семейным, списки гостей проходили строжайший отбор. Чужакам путь был закрыт — собирались исключительно родственники, проверенные партнёры и влиятельные фигуры, что придавало встрече статус особых, доверительных переговоров.
— У меня на вечер другие планы, — безразлично сказал Цзянь Суй.
Цзянь Жэньцянь отставил пиалу с супом, его голос зазвучал сурово:
— Это государственные дела. Вечером там будет внучка семьи Вэй. Вы с ней одногодки, найдёте общие темы.
На лице Цзянь Суя проступило откровенное раздражение:
— О чём нам говорить? Вы же сами твердили, что от Омег никакого толку.
За столом воцарилась мёртвая тишина.
Сидевший напротив Цзянь Сянь не выдержал и рякнул:
— Цзянь Суй! Как ты разговариваешь с дедушкой?!
Цзянь Суй перевёл на него равнодушный взгляд, будто только сейчас заметил присутствие отца:
— Ах да, я и забыл. От некоторых Альф тоже толку чуть.
Обед завершился скандалом.
Цзянь Жэньцянь в гневе швырнул пиалу. Цзянь Сянь и Сун Юань суетились вокруг старика, под руки провожая его в спальню и срочно вызывая семейного врача. Цзянь Сян, прижав к себе плюшевого кролика, забилась в угол, боясь проронить хоть слово.
Цзянь Суй же спокойно вымыл руки, взял тарелку с фруктами и ушёл к себе в комнату.
Старейшина Цзянь из-за вспышки гнева даже пропустил дневной сон. Он на чём свет стоит отчитал стоящего перед ним Цзянь Сяня, после чего потребовал, чтобы тот любой ценой заставил Цзянь Суя явиться на вечерний приём.
Омеги, разумеется, были не бесполезны — всё зависело от того, как именно использовать их ценность. Внучка семьи Вэй обладала безупречным происхождением, яркой внешностью и феромонами S-класса — редчайшая высокоранговая Омега. Если она выйдет за Цзянь Суя, вероятность рождения высшего Альфы в их браке будет колоссальной.
Брак — это стратегический инструмент, и высокоранговая Омега должна приносить максимальную пользу клану.
Выместив злость на безынициативном сыне, Цзянь Жэньцянь бессильно прикрыл глаза и жестом приказал тому убираться.
У старейшины Цзянь было много племянников и внуков, но большинство из них были бездарями, не способными вызвать ничего, кроме разочарования. В своё время он возлагал огромные надежды на сына, но Цзянь Сянь оказался совершенно непригоден для больших дел.
Сын не удался, но, к счастью, внук уродился на славу.
Цзянь Суй с самого детства был предметом гордости деда. Цзянь Сянь не шёл с ним ни в какое сравнение. В глазах старейшины Цзянь Сянь оставался типичным избалованным барчуком: не изнеженным до крайности, но мягкотелым и неспособным удержать власть клана Цзянь.
Цзянь Суй был сыном Цзянь Сяня от первого брака. После смерти первой жены Цзянь Сянь женился на Сун Юань, которая родила ему избалованную Омегу. Омеги в представлении старейшины были существами слабыми, бесполезными и способными лишь подрывать дисциплину.
После этого старейшина Цзянь возложил все надежды исключительно на Цзянь Суя.
И тот оправдал их с лихвой. Если бы Цзянь Суй не удерживал авторитет семьи, Цзянь Жэньцянь сгорел бы от стыда перед предками.
Однако сильным и талантливым наследником трудно управлять, и Цзянь Суй был ярким тому примером. С юных лет он демонстрировал выдающийся военный талант, неизменно возглавляя списки лучших курсантов Академии. Когда его сверстники отрабатывали навыки на симуляторах, тринадцатилетний Цзянь Суй уже участвовал в реальных боевых операциях на границе, добывая славу и выходя победителем из кровавых бойен.
Именно поэтому его допуск к секретной информации превышал полномочия многих старших полковников и профессоров Первой военной академии Нового Союза, а сам он давно состоял на особом учёте в Военном комитете.
Цзянь Суй набрал Лянь И и предложил встретиться вечером за бокалом виски. Лянь И в трубку лишь усмехнулся — он словно заранее знал, чем всё закончится, — назвал адрес и отключился.
Переодевшись, Цзянь Суй спустился вниз. В гостиной оставалась только Цзянь Сян, уплетавшая торт.
Увидев брата, девочка с ложкой во рту пролепетала:
— Брат, хочешь кусочек? Он с морской солью!
Цзянь Суй взял с консоли первые попавшиеся ключи от машины, даже не взглянув на сестру:
— Не хочу.
— Ну и ладно, — с сожалением вздохнула Цзянь Сян, поджав губы. — Раз на банкет не идёшь, такой вкусный торт тебе всё равно не достанется.
Цзянь Суй проигнорировал её и направился к выходу.
Няня, присматривавшая за девочкой, поспешила замять неловкость:
— Братик просто не голоден. Сянсян, ты тоже много не ешь, вечером будет большой красивый торт.
Малышка подумала, что няня права, отложила ложку и принялась сокрушаться:
— Этот солёный торт такой странный... Прямо как феромоны брата Минчжи.
Рука Цзянь Суя, тянувшаяся к дверной ручке, замерла в воздухе.
Цзянь Сян привыкла, что брат не обращает на неё внимания, и продолжала делиться своими впечатлениями с няней:
— Честно-честно! Я один раз случайно почувствовала его феромоны... У брата Минчжи они так сильно пахнут морской водой!
Цзянь Суй резко обернулся.