Сдав оружие и снаряжение в оружейную комнату, они переоделись в гражданскую одежду и на двух неприметных внедорожниках выехали за ворота базы.
Миновав несколько контрольно-пропускных пунктов, машины оставили позади пригородную зону и въехали в жилые кварталы. Светофоров становилось всё больше. Внедорожник замер на перекрёстке. Цзянь Суй опустил стекло: на соседней полосе, дожидаясь зелёного сигнала, стоял чёрный мотоцикл «Кавасаки».
— Юнь Син! — окликнул байкера Чжэн Ши, высунувшись с заднего сиденья.
Тот был в чёрном шлеме. Опираясь об асфальт длинными ногами, он повернулся на голос и скупо кивнул. За его спиной сидел хрупкий парень, крепко обнимавший Юнь Сина за талию и прижимавшийся к нему всем телом. На парне был весьма милый розовый шлем с бантиком; услышав крик, он тоже обернулся.
— Куда мчите? — с живым интересом громко спросил Чжэн Ши.
Юнь Син поднял визор, открыв выразительные, слегка изогнутые глаза-персики. Настроение у него, похоже, было отличным: уголки глаз потеплели, а из-под шлема донеслось:
— Перекусить.
Чжэн Ши перевёл взгляд на шлем с бантиком и не удержался от громкого выкрика:
— Ого! А говорил ещё, что не увёл у кого-то...
Договорить он не успел: внедорожник резко рванул с места. Двигатель взревел, и Чжэн Ши со всего маху впечатался в спинку кресла.
— Брат Суй, ты чего?! — запричитал он, растирая ушибленную спину.
Цзянь Суй мельком глянул в зеркало заднего вида на оставшийся позади мотоцикл и бросил:
— Зелёный загорелся.
* * *
Компания добралась до заведения, и не прошло и пары минут после того, как они заняли столик, как в двери вошёл Юнь Син со своим спутником.
Спутник был пониже Юнь Сина. Сняв шлем, он явил миру чрезвычайно хорошенькое личико — с первого взгляда становилось понятно, что перед ними омега. В одной руке парень держал свой розовый шлем, а другой весьма фамильярно держал Юнь Сина под локоть, что-то увлечённо и эмоционально ему рассказывая. Юнь Син чуть склонил голову, внимательно слушая его, и на его лице читалась нетипичная мягкость.
Тут кто-то из их компании узнал прибывшего:
— Это же Ли Чу, красавчик из нашего отдела коммуникационных технологий!
— И правда Ли Чу... А чего он с Юнь Сином? Они что, встречаются?
Заведение хоть и находилось неподалёку от базы, располагалось в пригороде, место считалось глуховатым. Был будний день, поэтому в зале кроме их большой компании никого не было. Заявили они о себе громко, привлекая внимание, так что Юнь Син с Ли Чу одновременно повернули головы.
Юнь Син, очевидно, не ожидал такой встречи и на мгновение запнулся.
— Юнь Син, садись с нами! — окликнул его Чжэн Ши.
Юнь Син замер, явно сомневаясь. Выждав пару секунд, он проговорил:
— Спасибо, не стоит, вы...
— Присоединяйтесь, — вдруг подал голос молчавший до этого Цзянь Суй. Он развернулся в кресле, отодвинул соседний пустой стул и уставился на Юнь Сина.
Юнь Син перевёл взгляд на Ли Чу. Тот был вовсе не против: перемахнув через весь город ради встречи, парень откровенно умирал с голоду, и возможность поесть была для него первостепенной. И пусть за столом сидели одни альфы, все они были курсантами одной академии, к тому же рядом находился Юнь Син, так что никакого дискомфорта Ли Чу не испытывал.
Раз Ли Чу не возражал, Юнь Сину тем более было всё равно. Цзянь Суй, сидевший вполоборота с рукой на спинке стула и чуть вскинутым подбородком, излучал ощутимое давление. Отказ в такой ситуации выглядел бы нарочным срывом общей атмосферы, тем более Цзянь Суй только что оказал ему услугу. Юнь Син не стал упорствовать и подвёл Ли Чу к столу.
Рядом с Цзянь Суем оставался лишь один стул — на двоих не хватило бы. Юнь Син покровительственным жестом положил руку Ли Чу на спину и произнёс, глядя на Цзянь Суя:
— Мы сядем напротив.
— Ну да, разлучать вас было бы некрасиво, — усмехнулся Чжэн Ши, поднимаясь со своего места напротив. — Пересаживайтесь ко мне.
Освободилось два места прямо перед Цзянь Суем. Юнь Син и Ли Чу расположились там, а Чжэн Ши с банкой пива перебрался к Цзянь Сую и подозвал хозяина заведения.
Стол был длинным, со встроенными жаровнями — по одной на четырёх человек. Цзянь Суй хранил молчание, аккуратно раскладывая щипцами пропитанные соусом ломтики говядины на раскалённую решётку. Вскоре по залу поплыл аппетитный аромат жареного мяса и дымка.
Чжэн Ши не сводил с Ли Чу глаз, болтал без остановки, усердно подкладывал ему лучшие куски и подливал воду. Ли Чу смущался, увлечённо уплетал мясо и лишь изредка подавал голос, выглядя чрезвычайно послушным.
Посреди трапезы Ли Чу отлучился в уборную. Юнь Син, беспокоясь за омегу, но понимая, что альфе не с руки заходить с ним внутрь, сказал, что ему нужно забрать вещи из байка, и проводил его до самой двери.
Стоило им уйти, как за столом началось бурное обсуждение.
— Настоящий омега моей мечты, — вздохнул Чжэн Ши. — Да что там отдел коммуникационных технологий! На его личико половина всей академии слюни роняет!
— Тебе нравятся тихони, но не у всех такой вкус, — возразил Юй Цин с соседнего стола. — Если уж говорить о действительно красивых лицах, я бы поставил на Юнь Сина.
— Юнь Син, при всей своей красоте, альфа. Затянуло на запретное?
— Ради такой внешности можно и согрешить, — подмигнул тот.
Парни дружно захохотали. Лишь Цзянь Суй сохранял абсолютное хладнокровие. Он был за рулём, поэтому не пил: сидел, сжимая в пальцах запотевшую бутылку со льдом, и неспешно потягивал напиток, игнорируя трепотню.
— Мне кажется или Брат Суй не в духе? — шепнул кто-то, косясь на Цзянь Суя.
— Да ну, у него вечно физиономия ледяная. Пойди пойми, счастлив он или готов кого-то придушить.
Когда Юнь Син и Ли Чу вернулись, разговоры сменили русло. Постепенно атмосфера разогрелась, и даже Ли Чу пригубил немного пива.
Щёки у него порозовели. Сложив ладони чашечкой и подперев ими подбородок, парень с улыбкой слушал байки про прошедшие четырёхнедельные закрытые учения, про то, как Цзянь Суй снова шутя забрал первое место. Когда же заговорили о том, как Юнь Син побил рекорд по сверхдальней стрельбе, глаза омеги вспыхнули восхищением:
— Ничего себе! Ты просто невероятный!
Кто-то протянул ему ещё баночку пива, но едва Ли Чу потянулся за ней, Юнь Син перехватил его руку.
— Забыл, сколько вмещаешь? На сегодня хватит.
Ли Чу мило, по-детски улыбнулся:
— Угу, понял, Фаньфань...
Пиво дало о себе знать: растягивая слова, он пролепетал это так мягко и нежно, что у закалённых курсантов-альф за столом на мгновение ёкнуло сердце. Все взгляды тут же скрестились на них.
Цзянь Суй щипцами сдвинул готовые куски говядины ближе к Юнь Сину, аккуратно отложил инструмент и неспешно, с безупречной грацией вытер пальцы салфеткой.
— Фаньфань? — переспросил он ровным тоном, слегка приподняв бровь. Вопрос предназначался Ли Чу.
Ли Чу почему-то подсознательно робел перед Цзянь Суем. Он тут же выпрямился и исполнительно доложил:
— Ага. Это детское прозвище Юнь Сина.
Потом обернулся к Юнь Сину и, искренне считая это имя ужасно милым, гордо добавил:
— Его так только мы с тётей зовём!
Юнь Син взъерошил ему волосы и бессильно качнул головой с виноватой улыбкой.
— «Фаньфань»... — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнёс Цзянь Суй. На его губах мелькнула неопределимая ухмылка. — Что это значит?
— Как в идиомах «поверхностное суждение» или «шапочное знакомство», — вклинился Юнь Син. — Означает нечто самое простое, непримечательное.
В этот момент хозяин заведения принёс новую порцию мяса и свежее пиво. Вокруг поднялся шум, все засуетились у жаровень, так что слов Цзянь Суя, кроме сидевшего прямо напротив Юнь Сина, никто больше не услышал:
— Знакомы с шести лет, а я и не знал, что у тебя есть такое имя.
Голос звучал абсолютно сухо, без единой эмоции. Юнь Син как раз отправлял в рот кусочек мяса; услышав это, он поднял глаза и столкнулся со взглядом Цзянь Суя.
В нём проскальзывало некое глухое недовольство, однако Юнь Син не был уверен.
Хотя они и знали друг друга с шестилетнего возраста, на деле их отношения действительно не выходили за рамки обыкновенного шапочного знакомства.
Происхождение Юнь Сина не являлось тайной для высшего военного руководства Новой Государственной Союзной Республики. Его родной отец был простым офицером, погибшим при выполнении боевого задания, после чего овдовевшая мать осталась с маленьким сыном на руках.
Согласно официальным сводкам командования, отец Юнь Сина получил смертельное ранение, закрывая от удара командира Сун Шунхэ, и вскоре скончался в госпитале. Искупая вину, Сун Шунхэ регулярно навещал вдову, Ся Янь, и маленького Юнь Сина. Со временем эти визиты переросли во вспыхнувшее чувство.
В те годы Сун Шунхэ занимал пост члена Военного комитета Союза. Положение его было незыблемым, за ним стоял клан Сун — могущественная финансово-промышленная династия, любое решение которой способно было вызвать тектонические сдвиги в экономике и армии. Роман влиятельного генерала с вдовой погибшего подчинённого произвёл эффект разорвавшейся бомбы.
Первая супруга Сун Шунхэ умерла за несколько лет до этих событий, оставив ему сына, Сун Минчжи. Невзирая на сословную пропасть, Сун Шунхэ вскоре повёл Ся Янь под венец. В обществе эта история превратилась в трогательную легенду, подняв репутацию и авторитет генерала в армейских кругах на недосягаемую высоту.
Шестилетний Юнь Син переступил порог поместья Сун в статусе пасынка. Поначалу мальчик находился в центре общего внимания, но стоит ему в шестнадцать лет пройти вторичное разделение, сформироваться как альфа и поступить в Первую военную академию Нового Союза, как визиты в семейный дом практически прекратились. Его мать, Ся Янь, из-за слабого здоровья перебралась в загородный санаторий, а сам Сун Шунхэ по некоей негласной причине избегал упоминать пасынка на людях.
Власть и колоссальные активы клана Сун постепенно перетекали в руки родного сына — Сун Минчжи. Юнь Син, чьё присутствие в доме сводилось к минимуму, остался за бортом семейного бизнеса. Сам он держался в тени, избегал светских раутов и вёл обособленный образ жизни, окончательно утвердившись в глазах общественности в роли аутсайдера.
Никого это не удивляло: в аристократических кланах грызня между братьями и предательства отцов были обычным делом, что уж говорить о чужаке.
Цзянь Суй впервые увидел Юнь Сина на закрытом приёме, устроенном Сун Шунхэ в честь приезда Ся Янь с сыном накануне свадьбы. Клан Сун созвал лишь самых близких друзей.
В шумном зале, полном гостей, в одиночестве сидел тихий мальчик. Цзянь Суй подошёл представиться. Ребёнок выслушал его с серьёзным видом, глядя глубокими, бездонно-чёрными глазами, после чего звонко проговорил: «Привет. Меня зовут Юнь Син».
Дети быстро находят общий язык. Будучи старше на полгода, Цзянь Суй, едва они сошлись поближе, заявил: «Юнь Син, ты должен звать меня братом».
Малыш похлопал ресницами, согласился, но так ни разу и не произнёс этого слова.
Плутовал с самого детства.
Семья Цзянь занимала в Республике равное с кланом Сун положение. Могущественные семейства связывали десятилетия взаимной поддержки и переплетённых интересов, поэтому виделись они регулярно.
Цзянь Суй имел возможность наблюдать за Юнь Сином. Тот почти всегда оставался молчаливым, обладая не по годам проницательным умом, и был совершенно лишён капризов или избалованности сверстников.
Цзянь Суй быстро понял: невзирая на внешнюю роскошь, клан Сун относился к пасынку абсолютно равнодушно, а все проявления заботы демонстрировались исключительно на публику.
С золотой молодёжью Юнь Син не сходился. За исключением Цзянь Суя, снисходившего до разговоров, ровесники игнорировали его. Впрочем, мальчика это мало трогало — помимо занятий в школе, он безвылазно сидел в своей комнате.
Цзянь Суй не знал, можно ли назвать их отношения «дружбой», хотя одно время считал именно так. Но после вторичного разделения Юнь Син окончательно пропал с его радаров. Даже если они пересекались в поместье Сун, тот ограничивался сухим кивком. Тогда Цзянь Суй осознал: в глазах Юнь Сина он оставался лишь случайным знакомым, с которым когда-то обменялся парой фраз.
Современная медицина позволяла выявить генетическую склонность к разделению ещё во младенчестве. Тесты Цзянь Суя с вероятностью свыше девяноста процентов прочили ему судьбу высокорангового альфы. В шестнадцать лет он полностью оправдал ожидания, сформировавшись как S-класс. А ещё через полгода от родных Цзянь Суй узнал, что Юнь Син тоже стал альфой, но самого обычного, A-ранга.
Социум делился на три вторичных пола — бета, альфа и омега, что в сочетании с первичными половыми признаками давало шесть разновидностей. Беты были лишены феромонов и составляли основную массу населения. Большинство альф и омег относились к классу A, и лишь единицы при формировании получали высшие ранги: S, 2S и 3S. Категория 2S встречалась крайне редко, а обладатели 3S являлись единичными феноменами.
Во всех государствах и автономных округах Восточного Союза численность альф ранга 3S не превышала десятка человек. Чем выше был ранг, тем совершеннее становились показатели физической силы, интеллекта и реакций. Особняком стоял 3S-класс: такие индивиды полностью игнорировали чужое феромонное воздействие, подавляя абсолютно всех остальных.
В правовом государстве несанкционированное давление феромонами приравнивалось к тяжкому преступлению. В Новой Государственной Союзной Республике действовал жёсткий свод законов, обязывавший всех альф и омег носить подавляющие пластыри и запрещавший выброс феромонов в общественных местах. Это являлось базовой нормой общественной морали.
После первичного разделения феромонный статус находился в процессе формирования: адаптационный период занимал от двух до пяти лет и окончательно фиксировался к двадцати годам.
Девятинадцатилетний Цзянь Суй прошёл трёхлетний этап стабилизации, и последние медицинские тесты зафиксировали у него ранг 2S с чёткой тенденцией к дальнейшему росту. Потенциал 3S-класса был почти у него в кармане.
В глазах общественности Цзянь Суй выглядел баловнем судьбы: в шестнадцать лет поступил в Первую военную академию, ежегодно возглавлял списки лучших курсантов, побил множество нормативов, а теперь обладал высочайшим рангом феромонов и безупречным происхождением.
Юнь Сину повезло меньше — его уровень так и застрял на отметке A.
Оба поступили в академию в шестнадцать. Юнь Син лишь к восемнадцати годам, преодолев жёсткий отбор, сумел пробиться в элитную морскую пехоту. Цзянь Суй же, благодаря статусу высшего альфы, зачислился в сильнейшую морскую пехоту с первого дня.
Спустя годы отчуждения они снова начали пересекаться: на полигонах, в лекционных аудиториях, в столовой, в коридорах общежития.
И если сотни людей из кожи вон лезли, чтобы завести знакомство с Цзянь Суем, Юнь Син при встрече лишь слегка наклонял голову — ни словом больше.
Пусть они были знакомы с шести лет, пусть Юнь Син когда-то держал его за руку и показывал свои горшки с суккулентами, пусть обещал назвать «братом»... Для девятнадцатилетнего Юнь Сина Цзянь Суй ничем не отличался от прочих.
Он оставался лишь «шапочным знакомством».