«Будь твой отец жив, он наверняка хотел бы, чтобы ты жил спокойно. Был самым обычным человеком, терялся в толпе, не привлекал к себе внимания... Прожил бы простую, тихую жизнь».
Ся Янь чувствовала глубокую усталость. Откинувшись на спинку кресла, она смотрела на затянутое закатными облаками небо и в очередной раз вспоминала день, когда родился Юнь Син. В больнице, во время планового анализа феромонов для новорождённых, они с мужем, Юнь Чжунранем, обнаружили, что сын унаследовал редчайший тип феромонов матери. К счастью, Юнь Чжунрань сориентировался мгновенно: он незаметно выкрал бланк с результатами, пока никто ничего не заподозрил.
Хоть Юнь Чжунрань и был рядовым офицером, он обладал уровнем допуска, недоступным большинству гражданских. Подменив данные в системе, он сделал так, чтобы в отчёте Юнь Сина значилось вероятное будущее разделение на обычного альфу.
А не на редчайшего индуцирующего омегу — вероятность рождения которого не превышала одного случая на десятки миллионов.
Раньше это оставалось тайной Ся Янь, теперь же стало и тайной самого Юнь Сина.
Железы феромонов у людей начинают развиваться к пятнадцати-шестнадцати годам. Пройдя трёх-четырёхлетний период стабилизации, они окончательно созревают примерно к двадцати. Аромат и ранг феромонов заложены в генотипе: они предопределены от рождения, и никакие, даже самые передовые медицинские технологии не способны изменить их в течение жизни.
За единственным исключением.
Если индуцирующий омега после полного созревания железы подвергается многократному мечению со стороны альфы, с вероятностью в девяносто процентов ранговый уровень феромонов этого альфы совершает вторичный прорыв. Класс A поднимается до S, S переходит в 2S, а в исключительных случаях может достигнуть и фантастического 3S.
В мире, где феромоны правят всем, подобная возможность сводила с ума миллионы.
Более того, сами индуцирующие омеги от природы обладали высочайшим рангом — некоторые выходили даже на пиковый уровень 3S, — а в придачу наделялись безупречной, вызывающей всеобщую зависть внешностью.
Ся Янь была индуцирующим омегой ранга S. Девятнадцатилетний же Юнь Син уже превзошёл мать, достигнув уровня 2S. Его феромоны ещё не окончательно установились, и, судя по врачебным показателям, через год-два у него имелись все шансы подняться до 3S.
Создатель одарил индуцирующих омег небывалым благословением, щедро отмерив им всех возможных привилегий, но вместе с тем обрёк на чудовищные страдания.
Они были подобны изысканным лакомствам, брошенным в толпу изголодавшихся дикарей: ослеплённые жаждой альфы готовы были грызть друг другу глотки, идя на любые зверства и не считаясь с последствиями, лишь бы заполучить заветную добычу.
Юнь Син до сих пор помнил новостную заметку, на которую наткнулся несколько лет назад.
Тогда вспыхнул громкий скандал вокруг Академии наук одной из стран: группа сотрудников, воспользовавшись служебным положением, похитила индуцирующего омегу. Его держали в подвале целых два года, каждые несколько дней выкачивая и очищая феромоны в надежде взломать генетический код индуцирующего типа. Все их попытки потерпели крах. Когда преступление выплыло наружу, след несчастного омеги затерялся. Поговаривали, будто его спасли активисты организации по защите прав, хотя ходили и другие слухи — якобы бедолагу за астрономическую сумму выкупил какой-то магнат.
Большинство склонялось ко второй версии. Никто в здравом уме не позволил бы подобному омеге разгуливать на свободе при свете дня. Судьба подавляющего большинства индуцирующих складывалась трагически: они неизбежно превращались в трофеи для правящей верхушки, предмет жестокого торга и беспрепятственного произвола.
Впрочем, за последние годы, по мере совершенствования законодательства Новой Государственной Союзной Республики — особенно после того как зампред Военного комитета протолкнул Закон о равноправии омег, — социальный статус омег заметно вырос.
Развитие технологий и принятие подобных законов по всему миру сделали общество куда более открытым. Индуцирующие омеги оставались редчайшим исключением; подавляющее большинство людей никогда не сталкивалось с ними вживую, лишь изредка встречая смутные упоминания в специальной литературе, городских легендах да случайно просочившихся в сеть секретных документах правительства.
Юнь Син не знал, сколько ещё таких, как он, ходит по этой земле. Но был твёрдо уверен: каждый из них точно так же таится в тёмных углах, бережно оберегая свою тайну, и ни за что не ослабит хватку лишь оттого, что времена стали чуточку милосерднее.
Испытывать человеческую природу феромонами — всё равно что проверять заядлого игрока кучей наличных. Глупо и смертельно опасно.
Ся Янь задумчиво погладила красный шнурок на запястье и посмотрела на сына с нежной, любящей грустью.
— Фаньфань, ты совсем взрослый стал. Такой умный, такой заметный...
Она заговорила тихо, роняя слова, которые рвались наружу уже очень давно. Прежде они оба увязли в трясине семьи Сун, и мать не раз погружалась в беспросветное отчаяние. Но с тех пор как Юнь Син поступил в военную академию, он постепенно менялся. Постигал силу, обретал независимость. Ему больше не требовалась та жалкая, купленная ценой её унижений защита — теперь он сам стал для матери опорой и защитником.
— Возможно, когда-нибудь ты полюбишь кого-то. Полюбишь так сильно, что будешь готов отдать за него всё, — Ся Янь тихо вздохнула, тревога пролегла глубокими складками на её лице. — Но тебе нельзя этого делать.
— Будь ты обычным омегой, ты мог бы позволить себе ошибиться: сойтись, разойтись, развестись или даже расстаться врагами. Всё это не имело бы большого значения. Но ты — индуцирующий омега. В твоей жизни не должно быть подобных случайностей.
Юнь Син сжал подлокотники инвалидного кресла и, чуть опустив ресницы, внимательно слушал мать.
— Человеческая душа — самое страшное, что есть на свете, Фаньфань. Не отдавай своё сердце легкомысленно. Любой альфа, разлюбив тебя, способен втоптать тебя в грязь и уничтожить. И даже если он будет любить тебя... никто не даст гарантии, что однажды он не продаст тебя ради выгоды.
— Мама, я всё понимаю.
На самом деле, даже без её предупреждений Юнь Син прекрасно осознавал опасность. Он не раз искал любую информацию об индуцирующих омегах и по крупицам восстанавливал жуткую картину их судеб: предательства, насильственная эксплуатация, торговля живым товаром.
Почти никто из них не умирал своей смертью.
Сказав это, он вдруг мягко улыбнулся:
— Вы с папой ведь были исключением.
Ся Янь на мгновение замерла, а затем её голос пресёкся от подступивших слёз:
— Твой отец... он правда был замечательным. Находясь рядом с ним, я ни разу ни о чём не пожалела. И пусть мы оказались в этой беспросветной тьме, я любила его — а значит, прожила жизнь не зря.
Слеза скатилась по её щеке. Ся Янь торопливо смахнула её ладонью, и перед глазами Юнь Сина снова мелькнул потёртый от времени красный шнурок.
Подарок отца. С тех пор как Юнь Син себя помнил, мать никогда его не снимала.
В памяти всплыли туманные, полузабытые образы из раннего детства: отец подбрасывает его в воздух, сжимает в крепких объятиях. Постоянно открыто и добродушно смеётся, а его шершавые ладони с мозолями касаются щёк — так нежно и тепло.
Эти счастливые воспоминания оборвались, когда Юнь Сину исполнилось шесть лет. В один из самых обычных дней отец ушёл на службу — и больше никогда не вернулся.
Дальше в памяти остались лишь бесконечные мамины слёзы и её попытки покончить с собой. А потом их обоих забрали в огромный, чужой дом. Мать снова вышла замуж. Её новым мужем стал высокопоставленный и влиятельный человек Новой Государственной Союзной Республики — Сун Шунхэ.
Со стороны союз с Сун Шунхэ казался посторонним сказкой: бедная вдова с ребёнком попала в высшее общество, обрела роскошь, почёт и семейное счастье.
Но под этой безупречной гладью скрывался бездонный, ненасытный монстр.
Ся Янь вовсе не стремилась замуж за Сун Шунхэ. Тот каким-то образом продал тайну её природы и прознал, что она — индуцирующий омега. После смерти Юнь Чжунраня он наносил им визиты один за другим, изображая пылкую влюблённость, но Ся Янь оставалась непреклонна.
Вот только беззащитный омега с шестилетним ребёнком на руках ничего не мог противопоставить члену Военного комитета. Сун Шунхэ пустил в ход грязные рычаги и в конце концов вынудил её дать согласие на брак.
Спустя всего три года после свадьбы ранг феромонов Сун Шунхэ совершил прорыв: из обычного S-класса он превратился в 2S.
Официально он объявил, будто его железы долгое время страдали от патологии. Якобы он и прежде обладал потенциалом 2S, но из-за болезни показатели снизились до S; теперь же, восстановив здоровье, он просто вернул свой истинный ранг. Он даже предоставил подробные медицинские заключения, чтобы пройти повторную аттестацию в Военкоме.
Некоторое время Сун Шунхэ пребывал в эйфории, но человеческая алчность не имеет границ.
За классом 2S стоял недосягаемый 3S.
На людях он разыгрывал роль любящего мужа, но на деле относился к Ся Янь лишь как к инструменту для эволюции. Бесконечные метки и беспросветная жизнь в запертых стенах подтачивали физические и душевные силы женщины.
Однако, сколько бы Сун Шунхэ ни истязал её в последующие годы, повторного прорыва до уровня 3S так и не произошло.
В конце концов ему пришлось смириться с неудачей. Но тогда его алчный взор обратился на Юнь Сина.
Когда-то, только привезши Ся Янь в поместье Сун, он использовал любые средства, чтобы укротить её. Самым действенным рычагом давления оказался её сын: Сун Шунхэ угрожал расправиться с мальчиком при малейшем неповиновении, но обещал обеспечить ему безбедную жизнь и блестящее будущее, если Ся Янь будет покорна.
Ради сына Ся Янь капля за каплей пила эту чашу, терпя тотальный контроль семьи Сун и больное, тошнотворное чувство собственности Сун Шунхэ. Она терпела всё, надеясь ценой собственного ада купить Юнь Сину относительную безопасность.
Тогда Юнь Син был ещё ребёнком, и Сун Шунхэ не обращал на него особого внимания. Пока Ся Янь проявляла послушание, семья Сун не обижала мальчика: в еде, одежде, обучении и медицине Юнь Син ничем не уступал родному сыну хозяина, Сун Минчжи.
Сун Шунхэ с самого начала знал, что мальчик унаследовал редкий тип феромонов. Но пока Юнь Син не прошёл вторичное разделение, анализы давали лишь высокую вероятность, поэтому хозяин дома сосредоточил всё внимание на Ся Янь.
В те годы Юнь Сину жилось в поместье Сун вполне сносно. Старший на шесть лет Сун Минчжи часто играл с ним, и долгое время мальчик искренне привязывался к своему названному брату.
Но постепенно хрупкий покой дал трещину.
Осознав, что от Ся Янь ему больше не добиться ни капли прогресса, Сун Шунхэ перенёс свои неосуществлённые амбиции на собственного сына, Сун Минчжи.
К двадцати годам феромоны Сун Минчжи уже достигли уровня 2S, что считалось огромной редкостью в Новой Государственной Союзной Республике. Но Сун Шунхэ этого было мало. Он был свято убеждён: если у его сына появится собственный индуцирующий омега, показатель феромонов гарантированно взлетит до вожделенного, недосягаемого класса 3S.
И Юнь Син идеально подходил на роль этого подарка.