На исходе третьего дня, вернувшись после занятий, Юнь Син обнаружил, что Ли Чу исчез.
Апартаменты охранялись строго: постороннего не пропустили бы без личного подтверждения жильца. Следов взлома в комнате не было. Цзянь Суй сразу проверил записи с камер наблюдений — Ли Чу ушёл сам.
Спустя полчаса Юнь Син наконец дозвонился до него.
— Я хочу домой, — в динамике прозвучал сухой, заглушаемый фоновым шумом голос. Ли Чу медленно, словно с трудом подбирая слова, произнёс детское прозвище друга: — Фаньфань, я оформил академический отпуск.
Юнь Син, не выпуская из рук телефона, уже выскочил в прихожую:
— Когда ты успел? Родители знают? Ты один уезжаешь?
— Да, один, — ответил Ли Чу только на последний вопрос.
— Где ты сейчас? Я приеду, отвезу тебя!
— Не нужно, Фаньфань, — тихо отозвался Ли Чу. На заднем плане сквозь помехи пробился механический гул аэродромного диктора. — Я в аэропорту. Скоро посадка, мне пора отключать связь.
— Я успею! Подожди меня!
— Не приезжай. Я уже сажусь в самолёт. Насчёт развода... этим займутся родители. Не забивай себе голову, Фаньфань, — в трубке послышались торопливые шаги, Ли Чу будто куда-то спешил. — Как прилечу, сразу наберу.
Вызов прервался.
Юнь Син пару секунд ошеломлённо смотрел на потемневший экран, уже обув одну ногу. Попытался перезвонить — телефон Ли Чу был выключен.
Отъезд выгнал землю из-под ног. Всё произошло слишком резко, слишком сумбурно, не давая времени осмыслить происходящее.
Все эти дни Юнь Син спешил из академии домой, чтобы побыть с ним. Но Ли Чу упорно молчал, пребывая в полузабытьи: то забивался в угол и плакал, то часами безучастно смотрел в окно. Юнь Син осмотрел его — к счастью, метки обоих альф оказались временными и за несколько дней почти выветрились. Однако глубокие следы на коже никуда не исчезли, молчаливо свидетельствуя о совершенном над ним насилии.
Застыв у двери, Юнь Син секунду колебался, затем вернулся к комоду, выдвинул ящик и забрал оставленный Цзянь Суем пистолет вместе с ключами от машины.
В подземном паркинге стоял всё тот же бронированный внедорожник. Юнь Син завёл двигатель и, заставив мотор хищно взрыкнуть, вылетел из двора, взяв курс на аэропорт.
По дороге позвонил Цзянь Суй. Юнь Син вкратце обрисовал ситуацию. В воздухе отчётливо пахло неладным, на душе было неспокойно:
— Я еду в аэропорт. Пока своими глазами не увижу, что он сел в самолёт, не успокоюсь.
— Понял. Я тоже выдвигаюсь, — отозвался Цзянь Суй.
Пока Ли Чу оставался в квартире, Цзянь Суй старался там не появляться, но, получив звонок от Юнь Сина, сразу затребовал записи с камер. Беспокоясь за Юнь Сина, он даже не стал переодеваться из тактического комбинезона — вызвал машину и сразу рванул к терминалам.
Однако в аэропорту Ли Чу найти не удалось. На электронном табло горела надпись: аэробус, следовавший прямым рейсом в Страну М, поднялся в воздух двадцать минут назад. Телефон Ли Чу по-прежнему молчал.
Юнь Син ненадолго замер посреди бурлящего людского потока в центральном холле. Снова набрал Цзянь Суй, сообщил, что застрял в мёртвой пробке и будет только через полчаса. База спецподразделения располагалась довольно далеко от аэропорта, и Юнь Син, не желая гонять его попусту, предложил пересечься в круглосуточном автокафе неподалёку, а оттуда уже вместе вернуться в город.
Начало весны выдалось ветреным и сырым. Солнце так и не пробилось сквозь плотные тучи.
Юнь Син устроился за высоким барным столом у самого окна, медленно потягивая кофе в ожидании Цзянь Суя.
Кроме него и полусонного кассира за стойкой, в заведении больше никого не было. В голове кружился рой мыслей. Сначала он думал, стоит ли связываться с родителями Ли Чу, но видел их всего пару раз и номеров не знал, а просить контакты у Сун Минчжи было немыслимо.
Мысли неизбежно вернулись к Сун Минчжи. После недавнего нападения тот словно сквозь землю провалился и больше не появлялся, но Юнь Син понимал: за этим затишьем стояли жесткие перехваты и барьеры, выстроенные Цзянь Суем. И всё же это было лишь затишье перед бурей. Сун Минчжи так просто не отступится. Юнь Син также догадывался, что Цзянь Суй уже начал готовить скрытную операцию по эвакуации Ся Янь. Всё держалось в строжайшем секрете, но Юнь Син то и дело замечал косвенные улики.
Стеклянная дверь заведения звякнула, пропуская парочку. Нежная омега, держа за руку своего альфу, кокетливо капризничала, выбирая между шоколадным пирожным и ржаным хлебом.
Юнь Син сидел к ним спиной, погружённый в свои мысли. Однако годы жестких тренировок вбили в тело инстинкт: секундой ранее, чем рассекающая воздух пуля впилась в дерево, он на инстинктах ушёл в кувырок.
Зал заполнил грохот опрокидываемой мебели, глухой удар тела о пол и визгливый крик перепуганного кассира.
Упав на паркет, Юнь Син мгновенно пружиной взвился вверх, перемахнул через соседний стол и спрятался за столешницей от второй пули, пробившей пластик там, где он сидел мгновение назад.
Милая парочка уже рассредоточилась. Из-за медицинских масок на Юнь Сина смотрели глаза, налитые холодной, профессиональной злобой. Убийцы пошли в клещи, зажимая его в тесном пространстве зала.
Юнь Син боковым прыжком ушёл за барную стойку, когда деревянная панель над его головой разлетелась в щепы под шквальным огнём.
— Лежать! — Юнь Син силой прижал кассира к полу.
Оглушительный плотный обстрел не оставлял шансов. Оставаться здесь — значит погибнуть самому и подставить под удар гражданского.
Сжав в ладони компактный пистолет, оставленный Цзянь Суем, Юнь Син мгновенно оценил обстановку. Перекрёстный огонь нападавших не давал перевести дыхание. Сидеть в ловушке и ждать смерти было глупо — оставалось только рисковать. Он измятым движением выбил ногой высокий барный стул и под прикрытием падающего препятствия выскочил из засады.
В хаосе боя свистнула очередная пуля, и в тот же миг выбитая дверь заведения влетела внутрь. Чья-то мощная фигура с ходу сбила Юнь Сина с ног, накрывая своим телом.
Время словно остановилось.
Дыхание Цзянь Суя было тяжёлым и рваным. На лицо Юнь Сина брызнули горячие капли.
Юнь Син ощутил, как всё тело охватил пламенный жар. Обхватив прижавшегося к нему Цзянь Суя, он молниеносно взвился на ноги и, выбросив руку вперёд, сходу спустил курок. Пуля с хирургической точностью раздробила колено одному из киллеров. Тот, глухо отстонав, рухнул на деревянный пол.
Второй нападавший, оценив расклад, тут же подхватил раненого напарника и рванул к выходу. Юнь Син вскинул ствол, намереваясь добить врагов, но Цзянь Суй жёстко перехватил его запястье:
— Не дергайся! Снаружи засада!
Не успели отзвучать его слова, как с улицы донёсся надрывный рёв форсированного мотора. Чёрный седан на бешеной скорости подлетел к дверям, подмял нападавших и скрылся в серой мороси.
Юнь Син отбросил оружие и бережно приподнял Цзянь Суя. Наполненная кровью тактическая куртка на его левом плече уже полностью потемнела.
— Ты с ума сошёл?! — голос Юнь Сина дрожал.
Цзянь Суй оперся спиной о стену, косо глянул на раненую руку и уронил:
— Пустяки.
— Какие, к чёрту, пустяки?! Если бы с тобой что-то случилось... Ты о чём думал?!
Цзянь Суй, несмотря на бледность, ухитрился криво ухмыльнуться:
— Не дрейфь. Не оставлю тебя вдовствовать.
— Заткнись! — Юнь Син едва удержался, чтобы не врезать ему по здоровому плечу.
Достав измазанный в бурых пятнах телефон, он судорожно тёр экран рукавом, пока Цзянь Суй не перебил его:
— Набирай Лянь И.
Включив громкую связь, Юнь Син быстро и сухо отчеканил адрес, в двух словах описал характер ранения и тут же извлёк из спецкармана разгрузки гемостатическую губку и давящий жгут.
Гемостаз, перевязка — движения Юнь Сина оставались точными и отработанными до автоматизма, но Цзянь Суй чувствовал, как сбилось его дыхание и лёгкой дрожью заходились пальцы.
В разгромленном зале установилась звенящая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием раненого. Сжавшийся под стойкой кассир всё ещё трясся от ужаса.
Юнь Син смерил взглядом объектив камеры наблюдения в углу, обменялся быстрым кивком с Цзянь Суем, подошёл к стене и с сухим треском вырвал прибор вместе с мясом проводов.
Затем повернулся к застывшему сотруднику:
— Сейчас приедут люди. Они возместят весь ущерб.
Тот лишь заторможенно кивнул, понимая, что вляпался в смертельно опасные разборки, и мечтая лишь об одном — остаться в живых.
— Я... я ничего не видел, — прозаикал он сквозь зубы.
Лянь И примчался с предельной скоростью: машина затормозила перед развороченным входом, подняв тучу гравия, а следом уже вопил сиреной реанимобиль.
Пулевое ранение пришло в плечевой сустав, так что Цзянь Суй смог подняться самостоятельно, хоть и опирался тяжестью на Юнь Сина. Лянь И отдавал точечные распоряжения группе зачистки, после чего сам поднялся в карету скорой помощи.
Лишь когда Цзянь Суя ввезли за тяжёлые двери операционного блока, Юнь Син позволил себе расслабиться. Искусственная выдержка мгновенно испарилась, и он тяжело опустился на холодную больничную скамью.
— Двигался сам, шока нет. Крупные артерии и нервные стволы, похоже, целы, — проведя беглый осмотр, резюмировал Лянь И, пытаясь успокоить Юнь Сина, после чего уточнил детали нападения.
Юнь Син не сомневался: били именно по нему, и били на поражение. Это не совсем вязывалось со стилем Сун Минчжи, но кроме семьи Сун желать его смерти в этом городе было некому.
Лянь И молчал, но про себя явно пришёл к тем же выводам.
У Юнь Сина оставалось множество вопросов. Почему киллеры давали дёру, едва завидев Цзянь Суя, ведь с учётом подкрепления они вполне могли закончить начатое? И почему Цзянь Суй после ранения задействовал Лянь И, а не поднял на ноги ресурсы своей семьи?
— Ему не привыкать. В четырнадцать лет он перенёс ранение куда тяжелее, — Лянь И отпил из бумажного стаканчика горячий кофе и предложил второй Юнь Сину, начав неторопливый рассказ о прошлом, о котором Цзянь Суй предпочитал не распространяться. — На самой границе.
Юнь Син сделал глоток. Обжигающая жидкость пролилась внутрь, заставив сердце болезненно сжаться.
— Его с группой из шестнадцати бойцов зажала в ущелье сотня иррегулярных боевиков. Работала миномётная группа. Все погибли на месте. Выжил только он один, израненный осколками.
— Один из осколков встал в нескольких миллиметрах от аорты, — Лянь И сделал паузу. — Выкарабкался. А едва встав на ноги, скрытно вернулся в тот район. В одиночку. Взял две винтовки, цинк патронов и ушёл в джунгли — мстить.
— Когда я вышел на его след, он сидел в засаде уже третьи сутки. Без сна. Успел умножить на ноль едва ли не половину той банды, питаясь сухпайком и собирая дождевую воду.
— Помню, дожди тогда шли непрерывно, холод добирался до самого мозга костей. Я не стал его уводить. Братья остались в той земле — значит, и наш долг был остаться там и забрать долги.
Юнь Син замер, поражённый услышанным:
— И вы... вдвоём зачистили весь отряд?
Лянь И снова пригубил кофе и слабо усмехнулся. Но в этой улыбке не было гордости — только давящая тяжесть незаживающих воспоминаний. Он не стал вдаваться в подробности той бойни.
У каждого, кто прошёл через ад локальных войн, в душе остаются невидимые осколки. Цзянь Суй и Лянь И не были исключением — они просто научились прятать этот опыт глубоко под поверхностью повседневной жизни. Среди чистых улиц и размеренного порядка их старые шрамы продолжали сохранять угрюмое молчание.
— Убийство — тяжёлый крест. Даже на войне, даже если ты делаешь это ради высшей справедливости, — Юнь Син мягко положил ладонь на плечо Лянь И, передавая ему толику уверенного тепла. — Теперь я понимаю слова Учителя Жэня: уважай жизнь, береги человека и поступай правильно.
— Только трепет перед чужой жизнью отличает нас от тех, для кого она ничего не стоит, — тихо добавил Юнь Син. — Будь я на его месте, я поступил бы так же.
За простыми словами скрывалась страшная история. Прошедшие сквозь огонь обретают иной закал. Юнь Син наконец осознал, откуда в Цзянь Суе эта абсолютная, звенящая монументальность. Это была не безумная отвага юнца, а въевшееся в плоть и кровь спокойствие человека, заглянувшего за грань. Спокойствие, родившееся из глубочайшего понимания природы войны и цены человеческой жизни. Оно заставляло держать спину ровно даже в безнадёжной ситуации.
Стало понятно и то, почему Цзянь Суй обладает особым уровнем допуска, почему Лянь И без профильных проверок сразу оказался в штабе командного центра, и почему в критический момент Цзянь Суй скорее доверит спину боевому товарищу, чем семье Цзянь.
Слушая Юнь Сина, Лянь И ощутил, как напряжение, сковавшее плечи, немного отступает.
— В пятнадцать он получил Орден Первой степени, в шестнадцать вернулся с передовой и зачислился в морскую пехоту. Семью интересовали лишь его регалии и перспективы занять высший пост в государстве. Никто из них ни разу не спросил, сколько на нём шрамов и каково ему с ними жить.
У Юнь Сина тяжело, глухо заныло в груди.
Лянь И с легким вздохом поднял глаза к потолку. Все эти годы Цзянь Суй клану не подчинялся, но теперь, когда рядом появился Юнь Син, давление на него неизбежно возрастёт.