В Первой военной академии не водилось привычных каникул — курсантам полагалась лишь двухнедельная передышка сразу после Рождества.
Едва завершилась последняя перед праздниками тренировка, сослуживцы из Штаб-командования решили сообразить вечерние посиделки. Лянь И подошёл узнать, примкнёт ли к ним Цзянь Суй. Тот, едва выйдя из душа, энергично растирал полотенцем короткие, ещё покрытые капельками воды волосы.
— Я сегодня на машине, — коротко отрезал Цзянь Суй.
Лянь И опешил:
— И?
Цзянь Суй смерил его тяжёлым взглядом.
— Ладно, понял, — всплеснул руками Лянь И.
Он отлучился и спустя пару минут вернулся:
— Я узнал. Юнь Син тоже пойдёт.
Цзянь Суй молча затолкнул военную форму в шкафчик, переоделся в гражданское и, подхватив сумку, устремился к выходу.
Машина ждала на парковке. Стоило им усесться в салон, как Лянь И, видя мрачную физиономию приятеля, попытался его образумить:
— Слушай, встретитесь — поговорите нормально, лицом к лицу. Нельзя же до бесконечности копить этот холод.
Цзянь Суй вдавил педаль газа. Профиль его выглядел словно высеченным из гранита:
— Нам не о чем договариваться.
— Прояви хоть каплю дипломатии!
— Какая, к чёрту, дипломатия? — с желчью ухмыльнулся Цзянь Суй. — Неделя прошла, он мне даже на глаза не показывается.
— Вы разве не напротив друг друга живёте?
— Бесполезно.
Увидеть-то его можно, да только Юнь Син не давал и шанса заговорить. После той ночи Цзянь Суй предпринимал не одну попытку наладить контакт, но юноша всякий раз отстранялся. А сегодня начинались длинные каникулы, за которыми последовал бы Новый год. Юнь Син заведомо отправился бы в семью Сун. И сейчас Цзянь Суя выбивала из колеи мысль, что тот проведёт подле Сун Минчжи столько времени — да что там, ему и одного часа казалось много!
Лянь И чувствовал, как закипает Цзянь Суй, но не знал, чем помочь. По привычке полез в бардачок в поисках сигарет.
В этот раз Цзянь Суй приехал на чёрном удлинённом внедорожнике G-класса. Лянь И сразу срисовал детальную доработку: пуленепробиваемый кузов, скрытый отсек. Похоже, Цзянь Суй тюнинговал тачку сам.
Сигарет в бардачке не оказалось. Зато пальцы Лянь И нащупали пистолет, верёвку и несколько подозрительных флаконов с упаковками.
Включив штурманский свет, Лянь И с нарастающим ужасом разглядывал добычу: питательный раствор, подавители, лубрикант и две коробки презервативов.
Лянь И чуть не свихнулся на месте. Вцепившись в этот арсенал, он заорал:
— Ты совсем из ума выжил?! Что ты удумал?!
Цзянь Суй не отрывал взгляда от дороги.
— Подумай хорошенько, Цзянь Суй! Сделаешь это — пути назад не будет!
— Я всё прекрасно взвесил, — сухо отчеканил Цзянь Суй. — В семью Сун он не вернётся.
Он резко крутанул руль, вклиниваясь в плотный вечерний поток.
— Едь тише, не нарывайся! — с замиранием сердца выдохнул Лянь И. Они были не на задании, и попадись они дорожной полиции, объяснить содержимое бардачка было бы невозможно.
— Не забивай голову. Вечером доберёшься сам.
Лянь И вспомнил про купленный недавно участок в Пустыне № 35, и в его голове мгновенно сложился дикий пазл:
— Допустим, каникулы ты с ним проведёшь. А через две недели что? Вернётесь как ни в чём не бывало? Тебе-то плевать на последствия, а ему потом как жить?
— Надо же, — фыркнул Цзянь Суй. — Не знал, что в тебе проснулась совесть.
— Да какая к чёрту совесть! — вопил Лянь И. — Я за тебя боюсь, дурак! Заваришь кашу, потом не расхлебаешь!
Немного подумав, он добавил:
— Вечером повезёшь меня сам. Я тебя одного не оставлю.
— Успокойся. Я не совершаю глупостей, из которых нет выхода.
Лянь И немного отмяк. Он знал Цзянь Суя: тот действовал жёстко, без оглядки на правила, но всегда выверенно. Грань держал.
* * *
После недавнего бесчинства Юнь Син целую неделю не появлялся в поместье Сун. Он перестал разыгрывать перед Сун Минчжи смирение и делать вид, будто всё в порядке. Хрупкое перемирие между ними разлетелось вдребезги.
Юнь Син подавал старшему полковнику Жэнь И прошение о защитном ордере для близких родственников. Однако требовалось веское основание — например, пребывание родственника в зоне боевых действий. Ся Янь, всё ещё числившаяся законной женой Сун Шунхэ, под эти критерии не подпадала. К тому же сам заявитель обязан был отслужить в Штаб-командовании не менее года и иметь особые заслуги.
С какой стороны ни глянь, вытащить мать в ближайшее время казалось невозможным.
Юнь Син чувствовал себя загнанным в глухой угол. Он бился о стены, разбивая лоб в кровь, но так и не находил выхода. И всё же сдаваться не собирался. Он верил: даже на самом краю бездны упорство принесёт плоды. Пройдя такой долгий путь, глупо опускать руки за шаг до цели.
Он поднял архивы за двадцать лет, изучая прецеденты с защитными ордерами, прикидывал шансы отличиться в бою за предстоящий год и даже тайком выходил на наёмников с чёрного рынка.
Но самой острой проблемой оставался Сун Минчжи. Юнь Син предчувствовал: стоит им встретиться вновь, и легко вырваться уже не удастся.
Поэтому перед каникулами он обратился к Жэнь И за специальным предписанием: две недели праздников провести на интенсивной тренировке в Центре управления боевыми операциями. Старший полковник относился к нему благосклонно и в пределах разумного никогда не отказывал. А уж стремление юноши к тренировкам мог только поприветствовать.
Получив документ, Юнь Син сразу позвонил Сун Минчжи и сообщил, что не приедет в семью Сун. Тот отреагировал сдержанно, сухо бросил «понял» и отключился.
Тяжёлый камень словно свалился с груди.
Зная, что Цзянь Суй тоже будет на вечеринке Командования, Юнь Син решил найти момент и поговорить с ним. Холодная война изматывала их обоих.
Он сидел, прислонившись к спинке кровати. Мягкий тёплый свет падал на лоб, густые ресницы отбрасывали тень на щеку, а пухлые губы были печально поджаты.
Юнь Син осторожно коснулся пальцами губ.
В ту ночь произошло слишком много всего — и с Сун Минчжи, и с Цзянь Суем. Всё смешалось в хаотичный чёрно-белый кошмар: боль, страх, ярость и смятение. Вспоминать о нём было тошно.
Но сейчас, когда эмоции улеглись, осталась одна отчётливая физическая память.
Ему не хотелось признавать, но безумный, грубый поцелуй Цзянь Суя был настолько тяжёлым, что губы саднило до сих пор.
Как не хотелось признавать и другое: даже оказавшись в том тупике, он не смог сказать Цзянь Сую ничего резче банального «уходи».
* * *
Сун Минчжи со всей силы швырнул телефон в стену.
От мощного удара корпус разлетелся на куски, а на штукатурке осталась глубокая вмятина. Дворецкий, услышав грохот, даже не дёрнулся наверх — лишь строго наказал слугам не шуметь и не попадаться хозяину на глаза.
Оставив службу и возглавив клан Сун, Сун Минчжи научился безупречно держать лицо. Он всегда казался сдержанным, невозмутимым, но в последнее время Юнь Син раз за разом выбивал у него почву из-под ног.
У него никогда не было дефицита в омегах — он содержал нескольких, — но эти игрушки не шли ни в какое сравнение с Юнь Сином. Желание жениться на нём и поставить постоянную метку становилось невыносимым. Ждать больше не хотелось.
Он даже был готов хранить верность после свадьбы и ни в чём ему не отказывать — лишь бы тот проявлял покорность.
Но Юнь Син становился всё более строптивым. Теперь он и вовсе отказался возвращаться домой, придумав шитую белыми нитками отговорку. В какой-то момент Сун Минчжи захотелось лично приехать в академию, скрутить бунтовщика и запереть в клетке.
Терпение лопнуло.
Полумрак кабинета искажал черты его лица, прочерчивая суровые тени. Пора преподнести урок. Ручной зверёк слишком долго бегал на свободе и возомнил себя вольным. Пусть поймёт, насколько опасен этот мир, кишащий хищниками, и что единственный безопасный приют для него — здесь, подле хозяина.
* * *
Когда Цзянь Суй и Лянь И прибыли на место, Юнь Сина ещё не было. Заведение выбирал Лянь И, компания собралась своя, так что вечер обещал быть непринуждённым. Особых церемоний сослуживцы не разводили; Цзянь Суй устроился ближе к двери, оставив подле себя свободный стул.
За столом подшучивали, вспоминая курьёзы с учений. Цзянь Суй слушал вполуха.
— Юнь Син ещё не подошёл? — поинтересовался Лянь И.
— Да мы видели, как он уходил с учителем Жэнем, — отозвался кто-то. — Наверное, задержится.
— А где он сейчас? — как бы между прочим вставил Цзянь Суй.
— Сейчас звякну, — парень достал телефон.
Официант вошёл декантировать вино. Дверь кабинета осталась приоткрытой, и из коридора донёсся оклик:
— Цзянь Суй?
Цзянь Суй обернулся. В дверях стоял щеголеватый альфа из знакомых. Поздоровался с Цзянь Суем, перекинулся парой слов с Лянь И.
— Какая встреча! Может, к нам? — предложил тот и назвал пару имён: вся компания пировала по соседству.
Оказалось, у одного из их приятелей сегодня день рождения, гуляли с самого полудня. Собралась золотая молодёжь, сословия и круги пересекались — все друг друга знали. Встретив Цзянь Суя и Лянь И, они не могли их не позвать.
— Спасибо, мы своим кругом, — вежливо отклонил приглашение Лянь И.
Разные миры плохо уживались за одним столом: курсантам военной академии с этими избалованными мажорами говорить было не о чем. Да и Цзянь Суй пришёл сюда вовсе не ради еды.
Однако гость не отступал. Затащить к себе Цзянь Суя и Лянь И считалось удачей.
— После ужина мы арендовали яхту, вернёмся только завтра. У вас же каникулы! — Гость невзначай обвёл взглядом присутствующих курсантов, понимая, что те отвалятся после ресторана, и перешёл к главному козырю: — Кстати, госпожа Вэй тоже с нами.
Слово «госпожа Вэй» он произнёс с особым подтекстом.
В их кругу давно ходили слухи о скорой свадьбе Цзянь Суя и внучки семьи Вэй, так что назвать её имя казалось верным способом заманить Цзянь Суя.
Лицо Цзянь Суя потемнело. Он только собрался отрезать жёстким отказом, как у двери возникло движение. Поверх головы назойливого альфы Цзянь Суй увидел Юнь Сина.
Лаконичное худи, повседневные брюки, расстёгнутый чёрный пуховик. Он стоял на пороге один, озарённый светом коридорных ламп — словно принесённая с горных вершин горсть чистого, нетронутого снега.
Цзянь Суй мгновенно поднялся. Одним плавным, будто бы случайным движением руки он отодвинул стоявшего на пути альфу. Тот замялся и вынужден был отступить в сторону.
Все места за столом были заняты, кроме того, что пустовало подле Цзянь Суя. Тот естественно выдвинул стул. Юнь Син окинул кабинет быстрым взглядом, бесстрастно кивнул присутствующим и опустился рядом с Цзянь Суем.
Незваный альфа понял, что ловить больше нечего, и молча удалился.
Предвкушение долгих каникул взбудоражило вымотанных курсантов: кто-то планировал рвануть на курорт, кто-то — заняться экстремальным спортом, а кто-то намеревался безбожно лентяйничать дома.
Юнь Син молча слушал общий трёп, изредка подавал голос, если спрашивали лично, и отдавал должное блюдам.
Едва подали суп, как Цзянь Суй, не давая Юнь Сину тянуться через стол, сам налил пиалу и поставил перед ним. Затем ловко разобрал краба: сочное мясо и икру переложил в тарелку Юнь Сина, а панцирь оставил себе. Тёплое влажное полотенце оказалось прямо под рукой юноши, а тарелка его не пустела ни на миг.
Цзянь Суй ухаживал так естественно, без тени заискивания или демонстративного заглаживания вины. Лицо его оставалось непроницаемо-холодным, он даже не смотрел в сторону Юнь Сина.
Заметившие это сослуживцы поостереглись подкалывать приятеля.
Крепкое горькое сменилось красным вином. Юнь Син пригубил совсем немного — хмель быстро ударил в голову. На щеках проступил нежный румянец, глаза заблестели, а настроение явно улучшилось.
Кто-то поинтересовался планами Юнь Сина на каникулы.
— Иду на интенсивную тренировку в Командный центр, — неторопливо ответил тот.
Стол ахнул. Курсанты наперебой сокрушались о его трудоголизме:
— Да вы посмотрите на этого гения! Если уж он так пашет, нам вообще нет смысла жилы рвать!
Лянь И перевёл взгляд на Цзянь Суя. Тот сидел с непроницаемой миной, но в уголках губ скользнула едва заметная усмешка. Их взгляды пересеклись.
Лянь И залпом осушил бокал красного и с облегчением выдохнул.
* * *
Лянь И: Слава богу, кажется, этому старому черту сегодня не придётся идти на преступление.