Конусовидный ствол пистолета уткнулся прямо в грудь Сун Минчжи. Безумная, хаотичная схватка мгновенно замерла, словно кто-то нажал на паузу. В комнате установилась звонкая тишина; даже феромоны, только что рвавшиеся из-под контроля, улеглись.
Сун Минчжи смерил оружие равнодушным взглядом. Кажется, его нисколько не волновало, спустит ли Юнь Син курок.
— Кто дал? — сухо спросил он и тут же сам себе ответил: — Цзянь Суй.
Вынести из академии огнестрел без официального приказа на операцию невозможно. Так что гадать, чья это работа, не приходилось.
Юнь Сина зажали у самого изголовья. Подавляющий пластырь с загривка сорвали, и густая сладость имбирной лилии хлынула наружу, намертво сплетаясь с терпким ароматом морской воды. Свесившись с кровати, парень упирался локтем в матрас, а второй рукой, дрожащей от ужаса и удушливой ярости, вскинул пистолет. Грудь его ходила ходуном.
На искусанной губе запеклась кровь. От былой фальшивой покорности не осталось и следа — в распахнутых глазах плескалась такая лютая ненависть, что Сун Минчжи на миг опешил.
— Хочешь выстрелить? — Он слегка постучал пальцем по груди напротив сердца. — Давай. Убей меня. Только подумай: хватит ли у тебя духу вырваться с горы Синьхэ, забрать мать и залечь на дно так, чтобы вас никогда не нашли? А главное — сможешь ли ты прятать свой статус индуцирующей омеги, если тебя все-таки сцапают?
Он сделал паузу и с расстановкой добавил:
— Если уверен в себе — спускай курок.
С лица Юнь Сина хлынула последняя кровь. Сун Минчжи накрыл ладонью ствол, с силой давя его вниз, а пальцами другой руки въелся в разорванную губу парня. Юнь Син глухо стонал; во рту разлился солоноватый металлический привкус.
— Будешь стрелять, а? Даю десять секунд на размышления.
У Юнь Сина внутри словно проворачивали жернова. Спусковой крючок казался тяжелее свинцовой плиты.
Он не мог выстрелить.
— Юнь Син, сегодня я тебя помечу. — Сун Минчжи слизнул с большого пальца каплю его крови и удовлетворенно ухмыльнулся. — Будь умницей. Не заставляй меня пускать в ход крайние меры.
С этими словами он небрежно выбил оружие. «Глок-17» с глухим стуком упал на ковер.
Вместе с ним окончательно рухнули и последние иллюзии сопротивления.
За долгие годы вынужденного смирения Юнь Син не раз думал о том, как поступит, если все пойдет крахом до завершения его плана. И всякий раз упирался в тупик.
Он из кожи вон лез, пытаясь лавировать перед Сун Минчжи, но в глазах того все эти ухищрения оставались лишь забавной мышиной возней. И теперь, когда Сун Минчжи надоело играть и он решил забрать свой трофей досрочно, у Юнь Сина не осталось ни единого козыря.
Сун Минчжи больше не сдерживался. Он не планировал превращать их первый раз в грязь, но раз уж Юнь Син встал на дыбы, у него имелось достаточно способов сломать чужую спесь.
Юнь Син не смел выстрелить, но продолжал отчаянно брыкаться — верх брали инстинкты и глухая злоба. За три года в военной академии его тело стало крепким и гибким, однако против высокорангового альфы это не давало никакого преимущества.
Давя парня весом, Сун Минчжи сознательно вкладывал в удары жесткость. Он наглядно демонстрировал пропасть в силе и положении, вдалбливая простую истину: бессмысленное сопротивление не принесет ничего, кроме увечий.
Когда с него сдернули брюки, Юнь Син почувствовал, как внутри что-то окончательно надломилось.
И в этот момент на полу зазвонил телефон.
Особый сигнал, который ставили только на вызовы от офицерского состава академии.
Мелодия зашла на второй круг. Юнь Син дернулся, пытаясь дотянуться до аппарата, но Сун Минчжи со всей силы пнул его в бок.
Поднявшаяся волна феромонов пробудила в альфе садистский азарт. Он уже давно потерял контроль — гормоны требовали властвовать и рушить. В таком состоянии его не остановил бы и сам дьявол.
— Жэнь И! Это он! — Юнь Син из последних сил вцепился в пальцы, сжимавшие его горло, пытаясь выбить хоть каплю разума из безумца. — Ответь... Брат, мне нужно ответить! Я каждый вечер хожу к нему на занятия! Если он меня потеряет, поднимет тревогу... Мне нельзя!..
Скулы Сун Минчжи сводило от злобы:
— Пусть поднимает. Ты все равно туда больше не вернешься.
— Если я исчезну без причины, начнут служебную проверку! Жэнь И поймет, что меня метили... Он узнает, что я омега!
Если на теле появится постоянная метка альфы, Жэнь И — омега класса 3S — не сможет ее не почувствовать.
Юнь Син судорожно подбирал слова, изо всех сил имитируя хладнокровие. Сун Минчжи ничего не боялся и планировал раскрыть статус Юнь Сина после свадьбы, но точно не сейчас.
Клан Сун вел крупный бизнес на стыке военпрома и политики, и сейчас как раз шли переговоры о закупке военной техники. Без Военного комитета тут не обходилось. Если сейчас произойдет скандал, сделка может сорваться. И в планы Сун Минчжи пока не входило наживать себе врага в лице Жэнь И.
Привычка взвешивать выгоду взяла верх. Помешкав пару секунд, Сун Минчжи поднялся и взял с пола телефон.
Два пропущенных от Жэнь И. А чуть выше — текстовое сообщение:
[Сейчас же иди в мое общежитие.]
Экран снова вспыхнул: пошел третий звонок.
Сун Минчжи швырнул телефон Юнь Сину. Пальцы того так дрожали, что он лишь с третьего раза сумел провести по экрану.
С трудом подавив дрожь в голосе, Юнь Син выдавил:
— Учитель...
На том конце на секунду воцарилось молчание, а затем раздался ледяной, предельно низкий голос:
— Чем ты там занят? Живо ко мне.
В тишине комнаты эти слова прозвучали подобно грому.
Сун Минчжи стоял вплотную, въевшись взглядом в лицо Юнь Сина. Голос из динамика звучал глухо, но обостренные чувства альфы класса 2S уловили отчетливые нотки раздражения и гнева.
Юнь Син сработал мгновенно:
— Учитель, я дома. Уже поздно... Что-то случилось?
Ответ был краток:
— Занятие не окончено.
— Понял.
Связь оборвалась. Юнь Син протянул телефон Сун Минчжи. Экран еще хранил тепло от слов, произнесенных Цзянь Суем.
— Учитель Жэнь ждет меня.
Сун Минчжи прищурился, пытаясь разгадать подоплеку:
— Зачем ты ему понадобился?
— Доработать материал.
Юнь Син сидел на полу практически голый. Все открытые участки кожи покрывали багровые синяки и кровоподтеки. Он сжался в углу, точно загнанный зверек, и в его глазах читался липкий страх, перемешанный с отчаянным упрямством.
Сун Минчжи такой Юнь Син не нравился.
Раньше тот хотя бы улыбался ему, а в детстве и вовсе лип к нему, ласково называя братишкой.
То, что парень дошел до такого состояния, отозвалось внутри Сун Минчжи запоздалым раздражением. Но деваться некуда: он всегда признавал только результат, а чтобы сделать Юнь Сина шелковым, без жесткости не обойтись.
— Раз так рвешься — иди, — наконец ровно проговорил Сун Минчжи.
К нему мгновенно вернулась привычная светская вальяжность. Он поднял с пола рубашку и не спеша застегнул пуговицы, будто только что не бесчинствовал здесь, как бешеный.
* * *
Перескакивая через ступени, избитый и разбитый Юнь Син выскочил из поместья Сун. Поймав на трассе попутку, он назвал адрес. В безопасный дом он не поехал — не посмел. Сейчас единственным защищенным местом казалась академия.
Туда, где все еще витал дух Цзянь Суя.
Был выходной, и в общежитии стояла мертвая тишина. Мысли путались, голову разламывало от пережитого шока. Юнь Син долетел до своей комнаты, заскочил внутрь и запер дверь на засов — всё исключительно на инстинктах.
Дверь напротив была плотно закрыта. Юнь Син скользнул по ней взглядом и тут же отвел глаза. Цзянь Суй сейчас должен быть у себя дома.
Он вскипятил чайник, сделал пару глотков обжигающего кипятка, но выпрыгивающее из груди сердце так и не унялось. Время потеряло счет — прошло всего пару минут, не больше, как в коридоре раздались тяжелые, быстрые шаги.
Вслед за ними раздался стук и знакомый голос:
— Юнь Син, открой.
Цзянь Суй.
Нахлынувшая волна дикой, детской обиды захлестнула его в одно мгновение. Юнь Син в два шага преодолел прихожую и рванул дверь на себя.
Цзянь Суй, от которого веяло ночной прохладой, шагнул войти. Их взгляды встретились, и оба на секунду замерли.
Юнь Син был запакован с ног до головы: рубашка с глухим воротником застегнута на все пуговицы, сверху — плотный вязаный кардиган, длинные брюки, кроссовки. За исключением взъерошенных волос, внешне он казался абсолютно целым.
Увидев, что Юнь Син живой и невредимый стоит перед ним, Цзянь Суй немного перевел дух. Смерив парня пристальным взглядом с головы до ног, он низко спросил:
— Что произошло?
Юнь Син чуть запрокинул голову. Ком, подступивший к горлу, мешал говорить. Он ошеломленно смотрел на Цзянь Суя, чье лицо блестело от пота, и с трудом выдавил:
— Ничего.
— Ничего?!
Вернувшись домой, Цзянь Суй не находил себе места. Он отправил Юнь Сину сообщение, тот не ответил. Не прождав и минуты, Цзянь Суй набрал его номер — тревога переросла в глухую панику.
И лишь на третий звонок Юнь Син снял трубку.
Стоило парню выдохнуть «Учитель...», как Цзянь Суй все понял. Он слишком хорошо знал его голос — тот дрожал, сбивался и звучал с наигранным, надрывным спокойствием.
Бросив машину, Цзянь Суй помчался в академию. К счастью, Юнь Син успел вернуться в общежитие.
— Что ты делал, когда я звонил? — Цзянь Суй шагнул вперед, заставляя Юнь Сина отступать в глубь комнаты. Они остановились посреди помещения. — Отвечай!
Он сжал его локоть — сжал так крепко, будто боялся, что парень сейчас испарится.
Чувство потери контроля едва не сводило Цзянь Суя с ума.
В этот момент Юнь Син понял, что не в силах ответить ни на один вопрос.
Единственное, что он смог вымолвить, пытаясь сбить спесь:
— Ты притворился учителем Жэнем.
Он и не подозревал, насколько хитер Цзянь Суй: еще на банкете, прибрав к рукам его телефон, тот просто переименовал свой контакт на «Учитель Жэнь». И теперь, даже если Юнь Син не мог говорить свободно, этот звонок не вызвал бы подозрений — кто посмеет перечить омеге зампредседателя Военного комитета?
Юнь Син чуть не умер от страха, когда ответил, но тут же раскусил уловку и пошел на риск, сыграв свою роль прямо перед Сун Минчжи.
Примитивная хитрость сработала идеально.
— Если бы я не набрал тебя, что бы произошло?! — повторил Цзянь Суй, не намереваясь съезжать с темы.
Юнь Син уловил в его голосе ледяную, морозную ярость. Тот смотрел на него с нескрываемой, хищной агрессией. Цзянь Суй часто бывал таким с другими, но никогда — с ним.
Юнь Син вырвал руку. Силы окончательно покинули его, каждая клетка тела ныла от боли. Сделав пару шагов назад, он тяжелым мешком опустился на кровать и ссутулился. Вырвавшись из ада, он мечтал лишь об одном — забиться в угол и уснуть.
Видя его молчание, Цзянь Суй мгновенно взвился:
— Юнь Син, ты хоть соображаешь, что от тебя за версту разит чужим альфой?!
Даже сквозь подавляющий пластырь, сквозь плотную ткань одежды пробивался этот запах. Не просто феромоны — дух чужого мужчины, въевшийся в густой аромат имбирной лилии. Любому дураку стало бы ясно, что здесь произошло совсем недавно.
Непонятно оставалось лишь одно: как далеко все зашло? Поцелуи, объятия... или?..
Темная ярость, вспыхнувшая в груди Цзянь Суя, сжала его сердце в ледяной кулак.