Гул банкетного зала, звон бокалов и оглушительный светский гомон не давали сосредоточиться. Как только Цзянь Суй ушёл, Сун Минчжи ослабил контроль и позволил Юнь Сину выйти подышать.
Тот остался один, прислонившись к перилам балкона. Зимний ледяной ветер заставлял коченеть, но именно это и требовалось, чтобы прояснить затуманенный разум.
Внезапно сбоку мелькнула тень. Чья-то рука молниеносно метнулась вперёд и намертво зажала Юнь Сину рот. Погружённый в собственные тяжёлые мысли, он совсем не ожидал нападения на закрытом приёме с жёстким контролем безопасности. Однако сработал боевой рефлекс: подавшись назад, он резко выбросил локоть для контрудара.
— Это я, — раздался у самого уха низкий бархатистый голос.
Юнь Син тут же прекратил сопротивление. Цзянь Суй рывком втянул его в глубокую тень за выступом стены.
Когда оба встали уверенно, Юнь Син перевёл дыхание и уставился на неожиданно вернувшегося мужчину. В полумраке лицо Цзянь Суя казалось непроницаемым, а взгляд — тёмным и тяжёлым.
Цзянь Суй помедлил, а затем тихо спросил:
— Как твоя мама?
— Немного лучше, — сухо отозвался Юнь Син.
Они стояли в узкой слепой зоне, скрытой от посторонних глаз. Вокруг царил мрак и глухая тишина, а за стеной остался иной мир — с блеском драгоценностей, шёлком и светской фальшью.
— Куда вы с ним поедете после Нового года? — Цзянь Суй провёл рукой по лицу, в его голосе прозвучали не столько расспросы, сколько скрытый упрёк.
Узкий угол едва защищал от ветра. Чтобы остаться незамеченными, Цзянь Суй крепко держал Юнь Сина за плечо, вынуждая стоять почти вплотную. Юнь Син попытался отстраниться, но жёсткий хват не оставил ему шансов.
Вспыхнув от накопившегося за вечер раздражения, он с силой толкнул Цзянь Суя в грудь:
— Не знаю!
Цзянь Суй не стал сопротивляться, оступился и спиной ударился о холодную стену.
Эмоции захлестнули и его:
— Не знаешь?!
— Не знаю — значит не знаю! Что тут непонятного?! Ты ведь и сам скоро обручишься, разве нет?!
Цзянь Суй опешил. Намеченный ответ застрял в горле.
Он и сам едва не выпалил это бессильное «не знаю».
Оказалось, эти два слова не несут никакого смысла — лишь глухую, отчаянную беспомощность.
Его рука касалась бархата чужого пиджака; сквозь тонкую ткань рубашки ощущался мягкий и одновременно упругий рельеф мышц. Помолчав, Цзянь Суй заговорил заметно мягче, сбавив тон:
— Я не буду обручаться.
Он решил прояснить всё без виляний:
— Я пришёл сюда лишь для того, чтобы выудить у Сун Минчжи, в какой клинике лежит твоя мать.
Он намеревался под предлогом визита к больной разнюхать намерения Сун Минчжи и разузнать, что происходило с Юнь Сином в последние дни. Ворваться с оружием в дом семьи Сун и забрать его силой было бы худшим из решений. Пока оставался хоть малейший шанс, Цзянь Суй не подставил бы Юнь Сина под удар.
Сун Минчжи хоть и просчитывал всё на шаг вперёд, страдал чрезмерным высокомерием. А самоуверенные люди неизбежно упускают детали. Имея дело с ним, Цзянь Суй рассчитывал получить желаемое.
Юнь Син стоял, опустив глаза. Лицо его казалось одеревеневшим, словно ему было абсолютно всё равно.
Цзянь Суй натянулся, как струна:
— Юнь Син, если я чего-то делать не хочу, никто в этом мире меня не заставит.
И Юнь Син верил ему.
Цзянь Суй был из тех людей, кто при желании действует строго по уставу и видит большую картину. Но стоит задеть его личные интересы — и он превратится в сорвавшегося с цепи зверя, которого не удержат никакие приказы.
Вот только сам Юнь Син так поступить не мог. То, за что он сражался всю жизнь, страдая и цепляясь за каждый шанс, досталось Цзянь Сую просто по праву рождения.
Заметив его упорное молчание, Цзянь Суй впился в него пристальным взглядом:
— Ты вернёшься сегодня в санаторий?
Юнь Син отвёл взор, уставившись на фонтан в глубине сада. Вода ритмично взмывала вверх под звуки музыки — весело, легко, без единого намёка на боль.
На мгновение Юнь Сину показалось, что всё потеряло смысл.
— Не знаю, — тихим эхом отозвался он.
Цзянь Суй стоял почти вплотную. Юнь Син слышал бешеный стук его сердца и рваное дыхание над самым ухом — Цзянь Суй был вне себя от гнева.
Однако на этот раз очередного допроса не последовало.
Они долго стояли неподвижно и молча. Сколько прошло времени — минуту или вечность, — Юнь Син не знал, но вдруг ощутил, как в его ладонь что-то уткнулось.
Вздрогнув, он опустил взгляд.
Это был пистолет Глок-17.
— В магазине тридцать три патрона. Тебе хватит, — произнёс Цзянь Суй. Его голос звучал холодно, но в нём проступала истинная, суровая забота. — Если придётся стрелять — стреляй.
Он смотрел на Юнь Сина с такой горячестной решимостью, будто этот взгляд выжигал в его душе сквозную рану.
— Юнь Син, я знаю, через что тебе приходится проходить. Делай то, что должен. А если поймёшь, что идти больше некуда... просто оглянись. Возможно, ты увидишь другой путь.
Чувства, онемевшие за эту морозную ночь, вновь затрепетали. Юнь Син сжал рукоять. Металл ещё сохранил скупое человеческое тепло — тепло Цзянь Суя.
— Ты принёс сюда оружие? — мгновенно переключился Юнь Син.
Цзянь Суй усмехнулся:
— Ага. У меня его целая комната. Чего ещё хочешь? Я всё достану.
Юнь Син поднёс пистолет ближе к глазам, поджав губы. Длинные ресницы дрогнули:
— В академию его не пронести.
— Значит, спрячь там, куда сможешь протащить.
Например, в спальне поместья Сун.
Юнь Син засунул оружие за пояс, оправил пиджак и принял этот опасный подарок так же просто, как стакан молока из рук Цзянь Суя.
В его глазах снова вспыхнул живой огонь — в отличие от прежней ледяной пустоты. Это зрелище принесло немного облегчения Цзянь Сую. Они всё ещё стояли близко, и Юнь Сину больше не было холодно.
Внезапно в кармане Юнь Сина зазвенел телефон. Звонил Сун Минчжи. Юнь Син принял вызов прямо при Цзянь Суе — расстояние между ними было настолько мало, что каждое слово на том конце провода слышалось отчётливо.
Сун Минчжи спросил, где он, и велел собираться — они уезжают. Юнь Син с невозмутимым видом ответил, что сейчас подойдёт.
Едва он повесил трубку, как телефон тут же перекочевал в руку Цзянь Суя. Пользуясь преимуществом в росте, тот поднял незаблокированный экран выше головы Юнь Сина и принялся с бесцеремонным видом листать содержимое.
Юнь Син потянулся за смартфоном, Цзянь Суй ловко уклонился. Они сцепились в короткой перепалке, но когда Цзянь Суй заметил, что парень начинает всерьёз закипать, он свернул приложения и вернул гаджет обратно.
А затем вновь включил привычного властного собственника:
— Вечером я тебе напишу. Ответь обязательно.
Юнь Син вспомнил ослепительную улыбку госпожи Вэй. В горле словно застряла острая игла, а ответ прозвучал с явным раздражением:
— Мне будет неудобно.
— Не ответишь на сообщение — я позвоню.
Юнь Син вскинул на него недовольный взгляд, и от этой эмоции его лицо мгновенно ожило. Цзянь Суй чеканил слова с такой естественностью, будто являлся его парнем, проверяющим отчёты. Юнь Син так и не решился высказать вслух крутившееся на языке: «А в каком мы статусе, чтобы ты меня контролировал?».
Он выбрался из скрытого угла и направился по освещённому коридору к главному залу. На полпути он обернулся: Цзянь Суй всё так же стоял на прежнем месте. Его лицо тонуло в тени, а силуэт вырисовывался против яркого света.
* * *
Машина мчалась в сторону горы Синьхэ. Огни шумного мегаполиса мелькали за окном, пока окончательно не остались позади, уступив место редким одиноким фонарям.
Бархатный пиджак был отброшен на соседнее сиденье. Рука Сун Минчжи залезла под рубашку Юнь Сина, сжав плотную, но упругую плоть на талии. Кожа казалась невероятно гладкой — так проявлялась природа омеги: сколько бы сил он ни тратил на тренировках, сковать тело стальным альфа-каркасом ему не удавалось.
Юнь Син перехватил его кисть, не позволяя опуститься ниже. Прямо за поясом брюк лежал пистолет Глок-17 — продвинься пальцы Сун Минчжи ещё на дюйм, и они упрутся в холодную сталь.
В салоне нарастала интимная, удушливая атмосфера. Уже пробивались первые ноты феромона с ароматом морской воды, но Юнь Син заговорил абсолютно невпопад:
— Брат, я хочу вернуться к маме.
Терпение Сун Минчжи, копившееся весь вечер, окончательно лопнуло. Он выдернул руку, сжал подбородок Юнь Сина и заставил того смотреть прямо в глаза:
— Сегодня ты едешь домой.
Юнь Сина буквально силой затащили на второй этаж.
С тех пор как он поступил в академию и добился назначения в штаб-командование, они практически не виделись, а о временных метках не было и речи. Иногда причиной выступала служба, но куда чаще Юнь Син хитрил: ссылался на дела в академии или возвращался в поместье только тогда, когда самого Сун Минчжи не было дома.
Тот прощал ему мелкие уловки. Время от времени это казалось пикантной игрой, но постоянный саботаж выходил за рамки дозволенного.
Шагнув за порог спальни, Сун Минчжи без колебаний сорвал подавляющий пластырь. Тяжёлые, агрессивные феромоны хлынули наружу, за доли секунды заполнив комнатный воздух плотным ароматом морской воды.
Юнь Сина швырнуло на кровать. Он тут же попытался подняться, закрывая ладонью судорожно пульсирующую железу на затылке. Адская боль мгновенно парализовала мозг. Юнь Син прошёл специальную подготовку по устойчивости к феромонным атакам, и рядовой альфа не смог бы сломить его волю. Но Сун Минчжи являлся высококлассным офицером с устойчивым рангом 2S — против такой мощи Юнь Син был бессилен.
Сцепив зубы, он перекатился на противоположную сторону кровати и локтем выбил створку окна. Ворвавшийся ледяной ночной ветер слегка разбавил давящую концентрацию.
Стоявший напротив Сун Минчжи замер, въедливо рассматривая его. В его глазах родилась неприкрытая, хищная похоть. Он не спеша двинулся к окну, на ходу одной рукой ослабляя галстук. Лицо искажала мрачная, глухая ярость.
— Посмотрел сегодня шоу и решил, что у тебя появились варианты?
— Ты и раньше не отличался покорностью, но чтобы проявлять такое упрямство... Это из-за Цзянь Суя?
Его давление и давящая аура накатывали одна за другой. Юнь Син упёрся ладонью в подоконник. В ходе короткой стычки на рубашке оторвалась пара пуговиц, обнажив фарфоровые ключицы. Затуманенный взор и натянутое, как струна, тело придавали ему искушающий, порочный вид.
Индуцирующий омега — поистине редчайшее сокровище.
Сун Минчжи усмехнулся. Впереди его ждал роскошный пир, и сегодня он намеревался вкушать его не торопясь.
Юнь Син изо всех сил цеплялся за остатки разума:
— Он тут ни при чём.
— Единственный способ выжить для тебя — следовать по маршруту, который проложил я. Юнь Син, ты ведь умный парень и давным-давно это понял, — Сун Минчжи рассматривал зажатого в угол юношу. — К чему теперь эта комедия?
Концентрация феромонов морской воды резко подскочила до максимума. Запах выплеснулся за пределы спальни, затопив коридор и сад. Ноги Юнь Сина подкосились, но он удерживал себя от падения из последних сил. Сун Минчжи даже удивился: под полным прессингом его ауры не мог устоять практически никто.
Юнь Син судорожно хватал ртом воздух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце:
— Брат, моё состояние ещё не стабилизировалось, я...
— Юнь Син, ты и вправду думал, будто я выжидал твоей стабилизации, чтобы поставить метку? Я лишь берёг твои чувства и хотел сделать всё максимально комфортно для тебя. А ты раз за разом испытываешь моё терпение.
Терпение Сун Минчжи окончательно иссякло. Навалившись сверху, он с силой прижал Юнь Сина лицом к изголовью кровати.
Когда ткань рубашки треснула, Юнь Син с разворота нанёс удар локтем. Сун Минчжи явно не ожидал от него такой дерзости, и это окончательно вывело его из себя. Даже выпив, он старался контролировать силу и давил только феромонами, но Юнь Син продолжал проявлять непокорность.
С треском тонкая ткань разлетелась, словно ветошь, и упала на пол. Обнажилась бледная спина и изящный изгиб талии.
В ходе отчаянной борьбы пальцы Юнь Сина наконец нащупали холодную сталь рукояти.
«Если придётся стрелять — стреляй».
«А если поймёшь, что идти больше некуда... просто оглянись. Возможно, ты увидишь другой путь».
В его памяти эхом отозвалось множество голосов. Из прошлого и настоящего они накатывали мощной волной, принося с собой знакомый запах и тёплое дыхание, уверенно твердящие:
«Ты не один. Я всегда рядом».
Юнь Син сжал пальцы на спусковом крючке.