В тесной гостиной витало еле уловимое напряжение. Воздух постепенно напитался густым ароматом чёрного янтаря — Цзянь Суй даже не пытался подавить свои феромоны. Он лишь хотел донести до Жэнь И одну простую мысль.
Впрочем, Жэнь И и так всё понял, едва переступив порог. Цзянь Суй перешагнул предел ранга 3S. Возможно, поднялся ещё выше — просто существующие приборы не способны зафиксировать ничего за этой гранью. Все привыкли считать 3S абсолютным потолком, не подозревая, что омега индуцирующего типа способен заставить этот потолок взлететь ещё выше.
Ноты имбирной лилии, вплетённые в тяжёлый терпкий янтарь, несли в себе сдерживаемое, но оттого лишь более ощутимое раздражение.
Жэнь И ощутил лёгкий укол дискомфорта: уровень феромонов Цзянь Суя теперь превосходил его собственный. А мысль, которую тот наглядно демонстрировал, была предельно проста: отныне никто не заставит его делать то, чего он сам не пожелает.
— Руолайчао держит в кулаке всю военную власть Независимого штата Мьянма, — ровным тоном произнёс Жэнь И. — Противник он опасный, но у таких людей есть общая слабость — крайнее самодурство. За все эти годы он так и не вырастил себе достойного преемника. Если он сдохнет, вся армия штата развалится как карточный домик.
Старший полковник раскладывал карты с холодным расчётом. Принуждать Юнь Сина он не хотел, но операция требовала безупречной слаженности: Лянь И на передовой, Цзянь Суй в тылу и Юнь Син, чей палец ляжет на спуск. Только абсолютное доверие между ними давало шанс на успех. И ни у Жэнь И, ни у Председателя Фу не было на примете других кандидатур.
— Это наш последний шанс. Если сорвётся… — Жэнь И осёкся, так и не договорив.
Но Цзянь Суй и Юнь Син без слов понимали, что кроется за этой паузой.
Не устрани они Руолайчао сейчас, и стоило полномочиям Фу Яньгуя истечь, как Независимый штат Мьянма сразу же пойдёт в наступление. Хрупкий баланс, удерживавший Восточный Союз в стабильности почти полвека, разлетится вдребезги, а Новая Государственная Союзная Республика понесёт катастрофические политические потери.
— Лянь И выступит открыто, вы останетесь в тени. Едва операция увенчается успехом, брат Янь сразу зачистит предателей в верхах, — Жэнь И больше ничего не скрывал. — Сказать по правде, изначально на эту ликвидацию собирался идти я сам. Из-за этого мы с ним и сцепились.
Цзянь Суй и Юнь Син переглянулись, не скрывая изумления.
— Учитель, вам нельзя туда, — вмешался Юнь Син. — Стоит вам появиться у границы, как Руолайчао тут же прознает об этом.
Фигура Жэнь И привлекала слишком много внимания. Его снайперские рекорды до сих пор оставались непревзойдёнными, а имя возглавляло список главных угроз в штабе Независимого штата Мьянма. На границе его засекли бы мгновенно. Каким бы гениальным он ни был, в одиночку, без связующего звена, ему ни за что не подобраться к Руолайчао.
Жэнь И прекрасно сознавал эти риски. И Фу Яньгуй — тоже. Из-за этого между ними и вспыхнула ссора, после которой Председатель чуть снова не упрятал его под домашний арест.
В комнате повисла короткая тишина. Юнь Син первым принял решение:
— Учитель, мы гарантируем, что выполним задание.
Цзянь Суй промолчал. Он лишь разглядывал сидевшего напротив Юнь Сина: простая белая толстовка, чистое, мягкое лицо, спокойный голос… Встреть его случайно на улице — от обычного старшеклассника не отличишь. Никакой угрозы.
Но в нём было то, чего не имелось больше ни в ком. Цзянь Суй невольно поймал себя на мысли о том, как невероятно, смертоносно хорош Юнь Син в момент выстрела. Настоящее лезвие: тихое, залегшее в ожидании, готовое пробить любую броню. И вонзиться прямо в сердце.
Напряжение на лице Жэнь И спало. Намеревшегося что-то сказать старшего полковника тут же перебил Цзянь Суй:
— Погодите-ка. Мы ещё условия не выставили.
Жэнь И чуть приподнял веки, молча ожидая требований.
— Во-первых, Юнь Син возвращается в штаб-командование под своим настоящим полом. Во-вторых, академия пусть вертится как хочет — издаёт приказы, рассылает циркуляры, но у Юнь Сина должен быть приоритет на боевые выходы и обучение. Раз уж там не способны обращаться с ним на равных с альфами, значит, пусть он официально станет на полступени выше их.
Требование вполне разумное. Даже не заикнись о нём Цзянь Суй, штаб и академия всё равно обязаны были бы дать официальные разъяснения по делу Юнь Сина.
— Что-то ещё? — спросил Жэнь И.
— А то, — хмыкнул Цзянь Суй. Выжимать из ситуации максимум было в его природе. — Сун Минчжи, конечно, теперь калека с уничтоженной железой, но его рожа мозолит мне глаза. Я не хочу, чтобы мы с Юнь Сином хоть когда-нибудь снова увидели его в столице.
— Пусть Военный комитет применит любые рычаги, но выставит семью Сун прочь. Если я увижу его хотя бы мельком, наш договор о конфиденциальности превратится в мусор.
Клан Сун стремительно катился на дно, и даже если бы Сун Минчжи из кожи вон лез со своим покалеченным телом, вернуть былое могущество им бы не удалось. Однако сдохший верблюд всё равно крупнее лошади: у этого гада наверняка припрятана пара ядовитых клыков, и никто не мог предсказать, какую подлость он выкинет в следующий раз. Одна мысль об этом застревала у Цзянь Суя костью в горле.
Засада перед их отъездом в пустыню служила отличным доказательством. Чтобы вернуться к нормальной жизни, Цзянь Суй не мог позволить себе вечно оглядываться за спину. Он ни за что не допустит, чтобы Сун Минчжи снова возник на пути Юнь Сина — в каком бы то ни было виде.
Жэнь И слегка нахмурился. Такого условия он не ожидал.
Торговый гигант семьи Сун хоть и дал течь, пока оставался на плаву, удерживал под собой добрую половину всей промышленности. Но куда опаснее были их многолетние связи в политических и деловых кругах столицы: затронешь одну нить — поползёт всё полотно. Армия оттого и не трогала их напрямую, опасаясь, что радикальная зачистка спровоцирует разрыв цепочек поставок и хаос на рынке. Военкому подобная встряска была ни к чему.
— Можете отказаться, — с полным равнодушием бросил Цзянь Суй. — Тогда я просто при случае сначала прикончу его, а уж потом поеду за головой Руолайчао.
Жэнь И молчал.
Юнь Син поспешил разрядить возникшую паузу:
— Учитель, у него в последнее время феромоны нестабильны, вы…
Жэнь И мягко остановил его и строгим, предельным тоном спросил Цзянь Суя:
— Выживание семьи Сун из столицы — это принципиальный вопрос?
Юнь Син умолк и с лёгкой тревогой уставился на Цзянь Суя. Тот сжал его ладонь в своей и с такой же непреклонностью отчеканил:
— Без вариантов.
После долгого молчания Жэнь И произнёс:
— Хорошо. Я решу этот вопрос.
Стабильность политической арены перевешивала временные экономические тряски. Цзянь Суй выставил требование, прекрасно понимая, что верхушка выберет меньшее из зол. Это был не шантаж — лишь справедливая плата за предстоящую работу.
* * *
Забрав подписанный документ об освобождении, начальник тюрьмы передал Лянь И плотный пакет, отдал честь и уважительно произнёс:
— Проверьте личные вещи.
Внутри лежал набор документов, мобильный телефон, начатая пачка сигарет и единственная сплющенная пуля. Её извлекли из тела самого Лянь И — и выпущена она была из его собственного пистолета.
Когда его прямо из госпиталя упекли в секретную тюрьму, эту пулю приобщили к делу в качестве доказательства «умышленного нанесения себе огнестрельного ранения». А после того как дело спустили на тормозах, просто швырнули в пакет с имуществом. Абсурд до карикатурности.
Он вышел за ворота, прикрывая глаза от слепящего солнца. Прошлой весной, когда его привезли сюда, в углу двора как раз зацветал яркий жасмин; сегодня, год спустя, куст пылал теми же сочными жёлтыми красками.
Лянь И прищурился. Короткий ёжик волос, холёные, породистые черты лица — он практически не изменился. Сделав несколько шагов, он заметил за поворотом Цзянь Суя, который держал на ладони нечто непонятное. Увидев арестанта, Цзянь Суй вместе с Юнь Сином шагнул навстречу.
Не успел Лянь И проникнуться моментом, как Цзянь Суй размашистым движением влепил этот кусок тофу ему прямо в физиономию.
Лянь И молча смахнул с лица липкую крошку, от которой в носу моментально встал тяжёлый соевый запах.
— Смой всю скверну, — с невозмутимой праведностью на лице заявил Цзянь Суй. — И живи дальше с чистой совестью.
Лянь И сплюнул забившиеся в рот крошки на землю:
— Размазал размазня. — А потом добавил: — А насчёт чистой совести — это ты загнул. Не бывать этому.
Цзянь Суй сгреб его в крепкие объятия, сжав по-братски плечи, и до Лянь И наконец дошло: он действительно на свободе. На мгновение его захлестнула настоящая теплота. Юнь Син стоял рядом, наблюдая за ними с лёгкой улыбкой. Выхаживаемый Цзянь Суем, он выглядел свежим и абсолютно здоровым — ни следа того потухшего, полумёртвого призрака, каким он оставался при их последней встрече в поместье Сун.
Прилив признательности у Лянь И достиг пика: эти двое столько времени отсиживались в пустыне, а ради него отмахали такую даль. Всё-таки настоящие друзья! Он широко распахнул руки, намереваясь обнять и Юнь Сина, но Цзянь Суй тут же бесцеремонно отпихнул его.
Юнь Син, державший в руках пышный охапок свеженарванного жасмина, протянул букет и тепло улыбнулся:
— С возвращением.
Вся трогательность момента улетучилась без остатка.
Глубокая ночь. В винном погребе приглушённо горел свет, на полу вокруг кресел валялись пустые бутылки. Юнь Син давно ушёл спать, Цзянь Суй был трезв как стекло, а вот Лянь И впервые за долгое время расслабился и прилично захмелел.
— Он не стал тебя убивать, — Цзянь Суй откупорил новую бутылку крепкого спиртного и бросил в бокал горсть льда.
Лянь И потёр виски. Голова гудела, мысли путались, но он попытался сохранить хладнокровие:
— А может, просто промахнулся.
Приняв бокал, он попытался вспомнить выражение лица того человека, когда тот спустил курок и развернулся, но в памяти оставалось только сплошное пятно. Впрочем, было ли там сожаление или раскаяние, значения уже не имело.
— И что ты планируешь делать? — снова спросил Цзянь Суй.
Сражение с войсками Независимого штата Мьянма, возврат второй части электронного ключа — столкновение с кланом Руолай и Нин Вэй было неизбежно. Со стороны всегда виднее, однако подстава с кражей ключа весила слишком много. Любые былые чувства и смутные привязанности неизбежно сгорят в пламени войны и ненависти.
Цзянь Суй и сам не знал верного ответа, но считал своим долгом предупредить. В подобные узлы даже самым близким друзьям соваться не следовало.
— Путь я ещё не продумал, но финал предрешён, — сиплым от алкоголя голосом произнёс Лянь И. Он сидел на ковре, откинув голову на сиденье дивана и вытянув длинные ноги. Поза казалась полностью расслабленной.
Вот только слова звучали ледяной сталью:
— Всего лишь паршивый омега B-ранга. Не стоит из-за него лишний раз марать руки. Но я в любом случае вытащу его оттуда. А уж что с ним потом сделать… зависит от настроения.