Они пробыли в городке до самого конца зимы.
Юнь Син целыми днями пропадал в окрестных лесах — энергия из него так и брызжала. Цзянь Суй мотался вместе с ним: они устраивали кроссы по пересечённой местности, охотились, а порой ночевали в палаточном лагере, встречая рассвет над морем облаков.
Юнь Син окончательно сбросил с себя жесткую броню, в которую зажимал себя последние годы, и дал волю истинной натуре. С самодельной рогаткой в руках, сбивающий птиц на лету, он выглядел едва ли не эффектнее, чем в тот день, когда пустил пулю в голову Руолайчао.
Цзянь Суй лишь покорно вздыхал, подбирая сбитую им местную дичь, а дома ощипывал её, жарил, тушил и варил. Однажды в горах они даже завалили огромного секача, избавив округ от опасного зверя. Местные альфы тут же обступили Цзянь Суя, рассыпаясь в благодарностях. Тот, хоть и не отличался скромностью, от такой похвалы даже смутился и указал на пышную крону дерева:
— Это всё мой омега. Я так, рядом стоял, наблюдателем.
Когда с ветки спрыгнул тонкий, изящный омега — белокожий, с лучистым взглядом и ослепительной улыбкой, от которой, казалось, посветлело хмурое небо, — молодые альфы густо покраснели. Они переглянулись, не в силах поверить, что этот хрупкий красавец уложил вепря с одного выстрела.
Вечером на городской площади собралась едва ли не вся местная молодёжь. Жарили тушу, пели песни под скрипку, пили вино вокруг огромного костра. Цзянь Суй и Юнь Син были там почётными гостями.
Один совсем юный альфа отрезал лучший кусок с бедра и поднёс Юнь Сину.
Тот принял угощение и вежливо поблагодарил.
— Давайте нарежу? — предложил парень, окрылённый его улыбкой.
Юнь Син лишь мягко улыбнулся:
— Не стоит, я сам.
В его руке мелькнул кинжал, и в тарелку один за другим упали тончайшие, прозрачные ломтики мяса. Альфа даже движения клинка не успел уловить и так и застыл с открытым ртом.
Цзянь Суй, вернувшийся с чашкой горячего напитка, взглянул на тарелку:
— Тебе с кумином?
Юнь Син прижался к его плечу и проговорил совсем иным голосом — мягким, мурлыкающим:
— С чесночной солью.
— Сделаем.
Цзянь Суй взъерошил его волосы и пошёл за приправой, даже не удостоив соперника взглядом.
Тот стоял ошеломлённый, глядя на удаляющихся бок о бок Цзянь Суя и Юнь Сина, и вдруг понял: этим двоим никто не нужен. Они не принадлежат ни этому городку, ни какому-либо другому месту. Они принадлежат только друг другу — намертво, без единой щели для чужака.
* * *
Зашифрованное письмо пролежало в почтовом ящике три дня, прежде чем они лениво начали собирать вещи. Пришло извещение о восстановлении Юнь Сина в военной академии.
Когда они вышли из терминала аэропорта, их встретил лично Жэнь И.
Юнь Син поднял взгляд к чистому, прозрачному небу. Вокруг шумела толпа встречающих и отлетающих, неподалёку ждал наставник, а рядом стоял человек, с которым предстояло пройти всю жизнь.
Он снова ступил на эту землю — свободный, дышащий полной грудью. Жизнь наконец стала иной.
* * *
Возвращение Юнь Сина в Первую военную академию и Штаб-командование произвело эффект разорвавшейся бомбы.
Его история и так два года не сходила с первых строчек курсантских обсуждений. Омега, выдававший себя за альфу, снайперский гений — тема сама по себе горячая, а тут выяснилось, что он к тому же обладатель редчайших феромонов индуцирующего типа. От расторгнутой помолвки с главой Корпорации Сун до аукционного торга и триумфального восстановления в правах — его путь казался настоящей легендой.
Но больше всего слухов ходило вокруг ликвидации главнокомандующего войсками Независимого штата Мьянма Руолайчао. Все знали, что генерала уложил снайпер с невероятного расстояния в три километра — пуля вошла ровно между бровей. Но имя этого снайпера держалось в строжайшем секрете. Одни утверждали, что это был Жэнь И, однако сам Старший полковник на лекции лишь отмахнулся:
— Три километра? Мне дистанция недоступна. К тому же в момент смерти Руолайчао я обедал в столовой, вы сами меня видели.
Когда въедливые курсанты спрашивали, не Юнь Син ли это сделал, Жэнь И только загадочно улыбался.
Официальные лица хранили молчание, отчего история обрастала всё новыми подробностями. Но большинство сходилось во мнении: стрелял Юнь Син. Иначе с какой стати омеге, совершившему тяжелейшее нарушение устава, не просто позволили бы вернуться, а буквально упросили восстановиться на учёбе?
Решение не раскрывать имя снайпера было принято военным руководством для защиты самого Юнь Сина — и с его собственного согласия, и с согласия Цзянь Суя. А туман, который нагонял Жэнь И, был тонким и расчётливым ходом. Наставник добивался одного: окружить Юнь Сина ореолом такого трепета и уважения, чтобы даже в статусе омеги никто в академии и Штаб-командовании не посмел косо на него посмотреть.
В день восстановления Юнь Син пришёл на лекцию в поточную аудиторию, которая оказалась забита альфами до отказа. Курсанты слушать не могли сухую теорию о новейшем вооружении — они беспрестанно перешёптывались, косясь на единственного омегу в средних рядах.
Юнь Син ничуть не изменился за эти два года. Всё тот же тёмно-серый пиксельный камуфляж, берцы, заправленные брюки. Он внимательно слушал, изредка делая пометки в блокноте, а его профиль казался высеченным из мрамора. Временами он окидывал аудиторию коротким взглядом, и эти тёмные глаза выглядели как глубокие омуты, способные затянуть и утопить без остатка.
Раньше, будь он хоть трижды красив, его воспринимали как альфу — ну, привлекательный сослуживец, не более. Теперь же, когда секрет раскрылся, а к образу добавился манящий шлейф индуцирующих феромонов, у многих присутствующих просто сносило крышу. Даже сдержанные, прошедшие суровую выучку альфы невольно ловили себя на недвусмысленных мыслях.
Впрочем, дальше мыслей никто зайти не смел.
Во-первых, история со снайперским выстрелом на три километра внушала откровенный страх. По физическим кондициям Юнь Син, может, и уступал крупным альфам, но ему официально разрешили ношение оружия. Это был единственный документ, обнародованный перед его возвращением: за выдающиеся заслуги Юнь Сину повысили допуск сразу на два уровня, сделав его статус выше, чем у некоторых преподавателей. Проверять на себе скорость его реакции и точность стрельбы не хотелось никому.
А во-вторых… во-вторых, был Цзянь Суй.
Новость о том, что Цзянь Суй и Юнь Син официально расписались, первой утекла из Морской пехоты. Сначала никто не верил, но через пару дней по сети расползлось фото их свидетельства о браке — с датой, печатью и местом регистрации. На снимке оба были в простых белых сорочках, плечом к плечу. Юнь Син чуть приподнял подбородок, открыто и ярко улыбаясь, а Цзянь Суй сжал губы и смотрел в камеру с суровой, тяжёлой властностью.
С тех пор они везде появлялись вместе: на занятиях, на полигоне, в нарядах. Внешне держались как обычные сослуживцы, но Цзянь Суй не спускал с мужа глаз.
Как-то раз Юнь Син играл в баскетбол на плацу. Один из игроков соперника то и дело как бы невзначай задевал его плечом, да и на трибунах собралась слишком уж плотная толпа глазеющих альф. Во втором тайме на площадку вышел Цзянь Суй. Он играл жестко, грязно, без оглядки на правила — и в первом же эпизоде со всей дури впечатал мяч прямо в голову тому самому игроку. А потом с ледяным видом проронил:
— Извини, рука соскользнула.
После пары таких «соскальзываний» соперники стали шелковыми, а зрители поспешили убрать от Юнь Сина слишком откровенные взгляды.
Портить отношения с Цзянь Суем не рисковал никто.
И всё же сам Цзянь Суй ходил мрачнее тучи.
На контрольно-переводных испытаниях в конце месяца в программу входил турнир по рукопашному бою. Лянь И, пока тот не уехал на переговоры в Независимый штат Мьянма, обожал такие турниры. Цзянь Суй же всегда игнорировал подобные мероприятия, но на этот раз неожиданно подал заявку.
Турнир был добровольным и в общий зачёт не шёл. В суровых буднях военной академии эти бои служили клапаном для спуска пара — отличная возможность проверить себя в жёстком контактном поединке и сбросить накопившуюся агрессию.
Победителю полагались бонусы — премии, расширение допусков, но для альф куда важнее было другое: доказать своё абсолютное превосходство в силе.
Стоило Цзянь Сую заявиться, как вся группа «А» Морской пехоты в полном составе привалила на трибуны, притащив с собой и Юнь Сина.
Правила были просты: «выбывание проигравшего». Десять раундов, победитель остаётся на ринге. Судейская коллегия, не скрывая ехидства, поставила Цзянь Суя в самый первый раунд.
Сетка была откровенно нечестной: чтобы победить, Цзянь Сую требовалось уложить десятерых подряд, тогда как его финальный соперник выходил на свежих ногах против измотанного бойца.
Цзянь Сую было плевать.
В первом раунде против него вышел капитан Воздушной эскадрильи.
Только прозвучал свисток, как Цзянь Суй сорвался с места подобно спущенному спусковому крючку. Соперник даже блок поставить не успел —
Низкий подсекающий удар под колено сбил опору;
Следом — разворот и мощнейший боковой удар ногой прямо в грудь!
Капитан эскадрильи отлетел назад, но не успел восстановить равновесие, как Цзянь Суй тенью настиг его и хлестко подсёк подколенный сгиб.
Удар!
Двухметровый альфа вылетел за пределы ринга и рухнул на мат.
Секундомер застыл на отметке сорок семь секунд.
Зал на мгновение замер, а затем взорвался диким рёвом. Цзянь Суй лишь размял кисть и с холодным невозмутимым лицом вернулся в центр площадки.
* * *
Десятый раунд.
Когда Цзянь Суй рывком сорвал с шеи подавляющий пластырь, в спорткомплексе мгновенно сделалось тихо.
Феромон уровня 3S, о котором ходили легенды, выплеснулся наружу без остатка. Тяжёлый, густой аромат чёрного янтаря накрыл зал, словно невидимая удавка на шее каждого присутствующего. Сидевшие на трибунах альфы мгновенно натянулись как струны, судорожно сглатывая и пытаясь сдержать давящую волну — среди них хватало бойцов класса S, но сейчас даже им стало трудно дышать.
Но самое страшное было в другом: когда этот концентрированный запах проник в лёгкие, многие с ужасом осознали, что эта плотность давно перешагнула рамки стандартного класса 3S.
Его последний соперник — победитель прошлого турнира — побледнел ещё до начала боя. Он понимал, что шансов нет, но отступать было некуда.
Цзянь Суй на секунду бросил взгляд на трибуны. Юнь Сина обступили бойцы группы «А», а сам он с сочным хрустом уплетал яблоко. Встретившись взглядом с Цзянь Суем, он чуть приподнял бровь и медленно слизнул капли сока с губы.
Цзянь Суй: «…»
Внутри у него и так всё горело. Он явно недооценил, какой ажиотаж вызовет возвращение Юнь Сина, и даже мясорубка на ринге не помогала сбросить пар. А этот виновник его мучений продолжал откровенно провоцировать его на глазах у всех.
Цзянь Суй повернулся к сопернику, с хрустом затянул перчатку и рявкнул судье:
— Следующий!