— Хочешь в штаб-командование?
Сун Минчжи осушил стопку байцзю. Годы службы в армии привили ему стойкую привычку к крепкому алкоголю: сжигающий пищевод напиток помогал прояснить мысли и заглушить вспышки жестокости.
— По результатам сборов ты второй в рейтинге академии. В штаб-командование возьмут первых пятерых, так что место у тебя считай в кармане, — продолжал Сун Минчжи всё тем же ровным, бесстрастным тоном, в котором не угадывалось ни одобрения, ни гнева.
Когда-то он позволил Юнь Сину поступить в военную академию скорее из забавы. Слабый, хрупкий омега — казалось, он и месяца там не продержится, сбежит домой при первой же нагрузке. Кто мог подумать, что Юнь Син задержится на три года и даже пробьётся в морскую пехоту?
События явно выходили из-под контроля, но Сун Минчжи это пока не слишком тревожило.
А вот стремление Юнь Сина пробраться в штаб-командование уже осложняло дело. Минимальное звание там — майор. Это означало расширенный доступ к информации, государственную неприкосновенность и кучу скрытых привилегий.
— Да, я хочу в штаб-командование, — отрезал Юнь Син, не виляя.
— И зачем же? — с любопытством прищурился Сун Минчжи.
Юнь Син опустил взгляд:
— Мне нужно чувство безопасности.
Такого ответа Сун Минчжи не ожидал. Он перебрал в уме с десяток возможных предлогов, но не рассчитывал на подобную прямоту.
— Я знаю, чем заканчивают такие, как я — индуцирующие омеги, — тише добавил Юнь Син.
Сун Минчжи усмехнулся:
— За твоей спиной стою я. Чего тебе бояться?
Юнь Син вскинул голову, горячо глядя ему прямо в глаза:
— Из-за тебя мне и страшно.
Лицо Сун Минчжи медленно стёрло улыбку, взгляд стал ледяным. Перехитрить его Юнь Син и не надеялся — юн ещё. Только голая правда, пусть даже задевающая гордость собеседника, могла усыпить бдительность этого человека.
Под столом Юнь Син до боли сжал кулаки, не собираясь отступать:
— Я хочу замуж. И хочу в штаб-командование.
Сун Минчжи крутил в пальцах опустевшую стопку. Эта смесь полуправды и откровенности заставила его снова присмотреться к парню. Он прекрасно понимал, что у Юнь Сина на уме, но тот был достаточно умён и не совершал лишних глупостей. За последние два года Юнь Син не доставлял хлопот: лишь держался за идею брака и упорно карабкался вверх.
— Юнь Син, я позволяю тебе кое-какие вольности, но это не значит, что тебе дозволено всё, — с ледяным предупреждением произнёс Сун Минчжи. — Не переходи черту и не делай того, что мне не понравится.
— Я знаю, — отозвался Юнь Син. — Просто хочу добавить себе козырей.
Сун Минчжи сощурился, с усмешкой глядя на него, словно гадая, верить или нет.
Как бы тот ни барахтался, Юнь Син оставался беспомощным омегой, чья единственная опора — семья Сун. Выше головы не прыгнет. Нынешнее общество беспощадно к омегам: они во всём уступают альфам. Юнь Син скрыл свою природу, чтобы поступить в академию. Чем грозит разоблачение — он знает получше остальных.
Как бы высоко ни взлетел змей, нить от него всегда в руках Сун Минчжи. А с фокусами он справится.
В конце концов, Юнь Син обязан ему всем. Если у такого дикого, непокорного мальчишки не станет гордости, он потеряет всякий шарм.
Подумаешь, командование специальных операций. Раз хочет — пусть попробует.
— Что ж, — наконец проговорил Сун Минчжи. — Раз мой омега считает себя настолько способным, пусть дерзает.
Юнь Син чуть разжал сведённые пальцы.
Обед завершился без новых вспышек. Вскоре Сун Минчжи уехал на встречу с деловыми партнёрами. По огромному поместью Сун бесшумно сновали слуги, занятые своими делами. Юнь Син поднялся в свою комнату и запер дверь на замок.
Железа феромонов больше не кровоточила. Промыв и обработав рану перед зеркалом, Юнь Син убедился, что остальных ссадин почти не видно. За три года в военной академии, благодаря изнурительным тренировкам, его тело и психика закалились, став невероятно стойкими.
Единственной проблемой оставалась разбитая губа — тут оставалось лишь ждать, пока заживёт само.
Он лёг на кровать. Голова была поразительно ясной. Самое трудное испытание на сегодня пройдено. Временная метка — полбеды, куда важнее было получить добро на штаб-командование. С характером Сун Минчжи всё решала одна лишь мимолётная мысль.
Юнь Син коснулся красной нити на запястье — подарка Ся Янь на удачу. Сначала он отказывался брать её, ведь это была единственная вещь, оставшаяся матери от отца, но слова Ся Янь больно отозвались в сердце.
«Фаньфань, — сказала она. — Единственное, о чём мы с твоим отцом молим — чтобы ты был в безопасности. Носи её. Что бы ни случилось, сначала защити себя».
Он пообещал. Но знал, что не сможет выполнить обещание.
После того как надежды Сун Шунхэ пробиться на уровень 3S рухнули, он фактически отошёл от дел, покинул главное поместье и уединился на частном острове семьи Сун.
Юнь Син не видел отчима больше года.
По мере взросления он находил всё больше странных мелочей, сопоставление которых наталкивало на страшную догадку: смерть отца не была случайностью.
Было ли это спланировано Сун Шунхэ после того, как тот узнал, что Ся Янь — индуцирующий омега? Или же мысль избавиться от соперника родилась позже, в процессе их общения? Юнь Син не знал.
Но эта последовательность имела решающее значение.
Он часто думал, что мать с её острым умом наверняка обо всём догадывалась. Но она молчала: во-первых, не имея прямых улик, а во-вторых, боясь, что сын бросится распутывать этот узел и накличет на себя смертельную беду.
Они оба всё понимали, но ни один не смел заговорить об этом вслух.
Ся Янь только и твердила, чтобы он искал способ сбежать. В её глазах месть была невозможна: Юнь Син в одиночку не смог бы расшатать устои такого гиганта, как клан Сун.
Бросаться головой на амбразуру, когда исход предрешён — бессмысленно. Куда разумнее свести ущерб к минимуму.
Но у Юнь Сина имелась своя гордость. Он обязан докопаться до истины. Даже если Сун Шунхэ невиновен в гибели отца, мать всё ещё томится в золотой клетке семьи Сун. Он должен рискнуть, чтобы вырвать её оттуда.
Вот только одинокому омеге без связей и поддержки почти невозможно выкрасть Ся Янь из рук клана.
Да что там побег — он не способен выдержать ни малейшего риска. Стоит его природе индуцирующего омеги выплыть наружу, и любой случайный альфа на улице сможет пометить его и растоптать его жизнь.
Потому ему жизненно необходима была академия. Необходима морская пехота. И необходимо штаб-командование.
Он шаг за шагом двигался к цели. Попав в штаб-командование, с его высоким уровнем доступа, он получит возможность подбираться к секретным архивам. А значит — станет на шаг ближе к разгадке.
Ему нужно обеспечить абсолютную безопасность себе и матери, а ещё — избавиться от сомнений, не дающих спать по ночам.
Если за гибелью отца действительно стоит семья Сун, он сделает всё, но заставит их заплатить. Даже если придётся отдать собственную жизнь.
* * *
Спустя три дня отдыха Юнь Син вернулся в академию. Из дома он привез несколько чемоданов: слуги поместья Сун собрали дорогие вещи, передав, будто таков личный приказ Сун Минчжи. Разобрав вещи, Юнь Син отправился в душ.
Бойцы спецотряда морской пехоты жили в одноместных комнатах в отдельном корпусе. Комната Юнь Сина располагалась в самом конце длинного коридора на третьем этаже. Вымывшись и переодевшись в удобную повседневную одежду, он пошёл в ближайшую столовую поужинать.
В первый день после увольнительной большинство курсантов собирались компаниями в городских заведениях, поэтому в столовой было непривычно пусто. Взяв поднос с едой, Юнь Син устроился в тихом уголке.
Едва он успел сделать пару укусов, как послышались приближающиеся шаги. Юнь Син поднял взгляд: неподалёку шли два высоких, статных альфы.
Один — Цзянь Суй. Второй — Лянь И из разведывательного подразделения морской пехоты.
В отличие от сурового и холодного Цзянь Суя, черты лица Лянь И казались более мягкими, а характер — сдержанным и легким. Семья Лянь, как и клан Цзянь, уже три поколения находилась у власти. Лянь И держался скромно, не имел дурных привычек и в глазах многих считался образцовым отпрыском именитого рода.
Юнь Син видел его пару раз, но из-за службы в разных отрядах они никогда не разговаривали.
Появление двух настолько заметных альф сразу привлекло внимание немногочисленных посетителей столовой.
Юнь Син опустил голову, уткнувшись в тарелку.
На стол упала длинная тень, и сверху раздался спокойный голос:
— Не против, если присядем?
Пришлось снова поднять глаза. Лянь И мягко улыбался. Не успел Юнь Син ответить, как Цзянь Суй молча выдвинул стул и сел напротив.
Юнь Син лишь молча замер.
Опустившись на место, Лянь И дружелюбно представился:
— Привет. Я Лянь И.
Юнь Син был вынужден ответить:
— Привет.
— Слышал о тебе. Ты побил рекорд на сборах, так что мне стало любопытно — захотелось познакомиться.
Юнь Син коротко кивнул:
— Понимаю.
И снова вернулся к остывающей яичнице.
Лянь И удивленно вскинул бровь и бросил на Цзянь Суя красноречивый взгляд.
Разговаривать Юнь Сину явно не хотелось, да и аппетита не было. Лянь И не стал навязываться, и за столом воцарилось молчание. Юнь Син ел медленно. В сегодняшнее блюдо щедро насыпали перца; острый соус задел не затянувшуюся ранку на губе, отозвавшись саднящей болью.
Цзянь Суй, чья дужка взгляда зацепилась за поврежденную губу парня, неожиданно поднялся, подошёл к раздаче и вернулся с коробочкой горячего молока. Быстро вставив трубочку, он поставил её прямо перед Юнь Сином.
Юнь Син, думавший, что Цзянь Суй ходил за напитком для себя, на секунду опешил, но всё же принял молоко:
— Спасибо.
Пока Юнь Син потягивал молоко через соломинку, Цзянь Суй, уже покончивший с ужином, молча и не мигая наблюдал за ним.
От этого прямого взгляда Юнь Син почувствовал себя не в своей тарелке.
Лянь И попытался завязать непринуждённый разговор о школьных новостях, но, не получая отклика от спутников, переключился на историю о том, как из воздушной эскадрильи со скандалом отчислили нескольких курсантов за нарушение дисциплины.
Только тогда Юнь Син поднял голову, слегка удивившись: имена, произнесённые Лянь И, принадлежали тем самым альфам, что пытались загнать его в угол в умывальне.
— А за что именно? — не удержался он от вопроса.
Лянь И покосился на Цзянь Суя и чеканя слова проговорил:
— Нелегальный пронос оружия за пределы академии, домогательства к омегам из медслужбы, жульничество на тестах... Нарушений там целый букет.
В военной академии действовал строгий устав, но до отчисления доходило редко — разве что проступки сыпались один за другим без перерыва.
Юнь Син прикусил трубочку:
— И как их вычислили?
Лянь И усмехнулся с весьма подтекстным видом:
— Нашлся доносчик.
Изумление Юнь Сина возросло ещё больше. Он хотел расспросить подробнее, но Цзянь Суй бесцеремонно прервал их диалог, обращаясь к Лянь И:
— Сходи за фруктами.
— Ладно-ладно, — лениво поднялся тот и направился к соседней стойке за нарезанными плодами.
Втроём они молча расправились с двумя лотками фруктов, после чего эта странная трапеза наконец завершилась. Юнь Син поднял свой поднос и коротко кивнул обоим:
— Я всё. Пойду.
Слова предназначались обоим, но смотрел он именно на Цзянь Суя. Они служили в одном отряде, и в присутствии малознакомого человека Цзянь Суй оставался для Юнь Сина привычным ориентиром.
Цзянь Суй чуть вскинул подбородок, не сводя глаз с царапины на его губе.
Спустя три дня в этом парне проступала затаённая, глубокая усталость. Он тщательно прятал её за безупречной выправкой, но Цзянь Суй отчётливо чуял: у Юнь Сина что-то стряслось.
— Иди, — глухо отозвался Цзянь Суй.
Юнь Син повернулся и направился к зоне сбора посуды. Цзянь Суй провожал его взглядом. Белая толстовка висела на тонкокостном теле довольно свободно, но держался он прямо, чеканя каждый шаг — уверенно, словно отпечатывая следы прямо в чужой груди.
Когда фигура Юнь Сина скрылась за дверями, Лянь И усмехнулся и выдал весьма двусмысленную характеристику:
— Да уж... Настоящий нежный цветок посреди чертополоха.
Цзянь Суй насупился, недовольно взглянув на приятеля.
— Эй, это не мои слова! — тут же поднял ладони Лянь И. — У нас в разведке все альфы, кто его видел, в один голос так говорят.
Среди грубых, хамоватых курсантов-альф Юнь Син и впрямь выделялся редкой, утончённой красотой.
Многие альфы не прочь были пофантазировать о сослуживце, пусть тот официально и числился альфой. Лянь И слышал подобные пошлые сплетни не раз и не два, да и Цзянь Суй наверняка про них знал.
Выйдя из столовой на свежий воздух, они остановились у дороги. Вечер опускался на территорию академии, в воздухе разносился тонкий цветочный аромат.
Цзянь Суй внезапно спросил:
— А что бывает, когда двое альф сходятся?
От столь в лоб заданного вопроса Лянь И аж поперхнулся:
— Ты меня спрашиваешь? Будто сам не знаешь ответов!
— Просто интересно, — безразлично раздался голос Цзянь Суя.
Лянь И опёрся о фонарный столб и, не пытаясь подбирать мягкие выражения, выложил суровую правду:
— Предки клана Цзянь из гробов восстанут, чтобы лично тебя придушить.
Цзянь Суй лишь насупился ещё сильнее, но ничего не возразил.
Видя его непоколебимость, Лянь И привел наглядный пример:
— Вспомни хотя бы Инь Шу и Цзи Вэньтина из спецотряда. Какой скандал устроила семья Инь! Старик Инь едва инфаркт не схватил, а им хоть бы хны. Сейчас вся академия только это и обсуждает. Говорят, семейство Инь намерено насильно женить Инь Шу на омеге, лишь бы разбить эту парочку.
Первая военная академия подчинялась Военному комитету Новой Государственной Союзной Республики: курсанты здесь учились, а в случае войны отправлялись на фронт. Браки между сослуживцами были обычным делом, но альфа с альфой... Это переходило все границы.
Цзянь Сую не было дела до чужих драм, да и угроза «восставших предков» его ничуть не пугала.
Он бессознательно потёр подушечки пальцев. Когда он передавал коробочку с молоком, его рука случайно коснулась тонких пальцев Юнь Сина. Это мимолетное прикосновение до сих пор отзывалось лёгким, едва ощутимым покалыванием.
— Тернистый путь выбираешь, — вздохнул Лянь И.
— Он не против, — ровно отрезал Цзянь Суй.
Лянь И даже опешил от такой уверенности:
— С чего ты взял, что он не против?!
— В раздевалке. Я проверил, — невозмутимо пояснил Цзянь Суй.
Тогда, на сборах, он притворился, будто у него отклеился подавляющий пластырь, и выпустил феромоны в непосредственной близости от Юнь Сина. Раздражение парня было чисто эмоциональным — его разозлила бестактность сослуживца, но на физиологическом уровне его организм не проявил ни малейшего отторжения.
Лянь И лишился дара речи.
Что ж, разубеждать друга не имело смысла. Цзянь Суй всегда действовал с холодной рассудительностью, и если уж этот упрямец что-то вбил себе в голову, его не остановит и армия.
Лянь И оставалось только мысленно перекрестить приятеля.
Впрочем, перед тем как закрыть тему, он задал главный вопрос:
— Чего ты хочешь? Интрижки на пару месяцев или спутника на всю жизнь?
На этот раз Цзянь Суй ответил не сразу. Он взвесил каждое слово:
— Мне не нужна временная интрижка.
Лянь И похлопал его по плечу с сочувствующим видом:
— Ну что ж... Похоже, тебе придётся помучиться.