Юнь Син спрыгнул с подножки небольшого двухмоторного самолёта, отряхнул с одежды песчаную пыль и запрокинул голову, разглядывая высившуюся перед ними башню из серого камня.
Кругом, насколько хватало глаз, простиралась бескрайняя пустыня. Изрезанная барханами и дюнами земля сливалась с пожелтевшим небом; казалось, во всём мире не осталось никого, кроме него и Цзянь Суя. Если бы не километровая взлётно-посадочная полоса, уходившая прямо в пески от подножия сторожевой вышки, трудно было бы поверить, что в этой глуши вообще ступала нога человека.
Цзянь Суй вытащил из кабины внушительную кучу багажа и, перехватив сумки одной рукой, другой сжал ладонь Юнь Сина, увлекая его к входу. После сканирования радужки и отпечатка пальца тяжёлая створка медленно подалась внутрь. Юнь Син невольно дрогнул: он мгновенно узнал армейскую композитную бронедверь — пятнадцатисантиметровый пласт высокопрочной стали снаружи, взрывозащитный бетон внутри. Такая конструкция по огнеупорности и прочности не уступала защите президентской резиденции.
Внутреннее устройство башни оказалось не слишком сложным. Цзянь Суй не спеша вёл Юнь Сина за собой, на ходу знакомя его со своим убежищем в Пустыне № 35.
Первый уровень отводился под мастерскую и оружейную. Центр помещения занимал массивный металлический стол, заваленный электроникой и разобранными оружейными узлами. На стенах висели топографические карты местности и мониторы наблюдения, транслировавшие в реальном времени всё, что происходило вокруг башни. В углу мерно гудел серверный блок, обрабатывавший потоки данных охранной системы.
Вдоль стен ровными рядами стояли стальные стойки с оружием: от штурмовых винтовок и дробовиков до тактических пистолетов. Магазины и цинки с боеприпасами были аккуратно запечатаны в герметичные контейнеры. У самой дальней стены ютился компактный верстак для чистки и обслуживания стволов; на промасленной ветоши лежали наборы ключей, выколотки и оружейное масло. В потайной нише у пола Юнь Син заметил два ящика с осколочными гранатами и дымовыми шашками.
Винтовая стальная лестница вела на второй этаж, где располагались кухня и небольшая гостиная. В встроенные шкафы были вмонтированы компактная индукционная плитка, армейский портативный опреснитель воды и маленький холодильник. Полки ломлились от консервов, галет и вакуумных упаковок с кофе — запасов хватило бы на долгую автономную осаду. В шкафчике под раковиной хранились таблетки для обеззараживания воды и полная медицинская аптечка.
Напротив настенного экрана стоял кожаный диван мышиного цвета, а рядом — раскладной металлический стол, служивший одновременно обеденным и тактическим. Книжные стеллажи были забиты боевыми наставлениями и инструкциями, а на самой верхней полке притаилась зашифрованная коротковолновая радиостанция.
Юнь Син наугад вытащил одно из наставлений, пролистал пару страниц и щёлкнул тумблером рации. Из динамика вырвалось громкое шипение помех. Вздрогнув от неожиданности, он тут же выключил прибор.
— Это всё твоих рук дело?
Цзянь Суй, включавший в этот момент принудительную вентиляцию, лишь неопределённо буркнул в ответ, словно в обустройстве подобного бункера не было ничего необычного.
Видя его спокойствие, Юнь Син не стал ждать приглашения и сам направился по лестнице на третий этаж. Когда Цзянь Суй обернулся, тот уже одолел половину пролёта. У Цзянь Суя дёрнулось веко, и он поспешно бросился следом.
Обстановка третьего этажа кардинально отличалась от нижних ярусов.
Прямо посреди помещения возвышалась огромная двуспальная кровать, смотревшаяся здесь нелепо и инородно. Рядом приютилась небольшая тумбочка с настольной лампой, а в глубине угадывался крошечный совмещённый санузел — только унитаз да душевая лейка.
Больше на этаже ничего не было.
Юнь Син изумлённо хлопнул ресницами, перевёл взгляд на ложе и, подойдя ближе, осторожно потянул за край защитного чехла.
— Постой, я сам уберу!.. — Цзянь Суй не ожидал такой прыти и рванул вперёд, пытаясь перехватить его руку.
Но опоздал.
У изголовья, прямо на месте подушек, кольцами лежали две тяжёлые цепи в мягких кожаных чехлах. Их концы были намертво вмурованы в бетонную стену мощными анкерами, вокруг которых всё ещё виднелись свежие сколы.
Юнь Син потянул за звенья. Сперва на его лице отразилось недоумение, но уже в следующее мгновение в голове словно вспыхнула молния. Зажав цепь в кулаке, он медленно поднял взгляд на Цзянь Суя, даже не пытаясь скрыть крайнее ошеломление.
Кожаные чехлы глухо зашуршали. Юнь Син встряхнул цепь — длинный металлический хвост развернулся, давая понять, что его длины с лихвой хватит, чтобы передвигаться по всему этажу.
— Это... для меня?
Его миндалевидные глаза широко раскрылись, а выражение лица трудно было описать словами.
Цзянь Суй замер, поджав губы. В его облике проскользнуло редкое замешательство. Выдержав паузу, он впервые за всё время не решился встретиться с Юнь Сином взглядом:
—... Да.
Юнь Син с сокрушительным звоном дёрнул за звенья:
— Цзянь Суй... Так ты, оказывается, не шутил?
Все эти разговоры о том, чтобы запереть его, посадить на цепь посреди пустыни...
Цзянь Суй сжался, но твёрдо ответил:
— Я не могу тебе врать.
Юнь Син лишь лишился дара речи.
С досадой крутанувшись на месте, он выдвинул ящик тумбочки — и онемел во второй раз.
Там было буквально всё, что только можно вообразить: аккуратные ряды лубрикантов и презервативов, разномастные игрушки — как в упаковках, так и без, — а поверх всего этого великолепия покоилось пособие по ведению беременности у омег и целая коробка с витаминами и аптечными препаратами для будущих родителей.
У Юнь Сина подёрнулся уголок губ, а голос сорвался на фальцет:
— Ты на сколько лет собрался меня тут запереть?!
Цзянь Суй, увлечённо ковырявший ногтем отслоившуюся на стене штукатурку, честно задумался и ответил:
— Не знаю.
— Ты ведь строил всё это специально под меня, да? — Юнь Син стоял спиной к кровати в нескольких шагах от Цзянь Суя. Вопрос прозвучал скорее как утверждение. Он и раньше не раз слышал о Пустыне № 35, но всегда полагал, что это место — лишь одна из перевалочных баз, подобная его собственному безопасному дому в центре города.
Заходящее солнце пробивалось сквозь узкое оконце, заливая комнату янтарным светом. Юнь Син стоял против света, и Цзянь Суй не мог разглядеть выражения его лица — слышал только тихий голос:
— Когда ты начал всё это готовить?
— С того самого дня, как узнал, что ты — индуцирующий омега.
— И сколько раз ты порывался упечь меня сюда? — спросил Юнь Син. — Дай угадаю: первый раз — когда ты спас меня в центре города и я очнулся в твоей машине?
Цзянь Суй кивнул:
— Да.
— И почему не довёл дело до конца?
— Потому что ты признался мне в любви.
Юнь Син ненадолго потерял дар речи от такой логики.
— А второй раз... у тебя на вилле в горах.
В этот раз Цзянь Суй не дал ему договорить и перебил сам:
— И это — главная ошибка в моей жизни. Пожалел, дал слабину... Надо было забрать тебя силой и упечь сюда. Пусть бы ты ненавидел меня, пусть проклинал — мне следовало запереть тебя здесь. Хотел отомстить? Я бы сам за тебя отомстил! Какая разница, прикончил бы я Сун Шунхэ или нет? Мне плевать на последствия! В худшем случае сбежали бы вместе.
Сухой пустынный ветер, доносившийся снаружи, щекотал щёку Цзянь Суя. За окном догорал закат, окрашивая нежилое пространство в мягкие, тёплые тона.
Голос Юнь Сина, чистый и прозрачный, точно лесной родник, разнёсся по холодному бетонному помещению, размывая его суровость:
— Цзянь Суй. У тебя есть то, что ты обязан защищать: твоя страна, твои близкие, твои друзья. Но и у меня есть долг.
Они замерли друг напротив друга. В тишине слышалось лишь их переплетающееся дыхание.
— А что теперь? — тихо спросил Юнь Син.
— Теперь... — Цзянь Суй тяжело сглотнул, не сводя с него потемневших глаз.
— Ты по-прежнему хочешь посадить меня на цепь?
После долгой паузы Цзянь Суй ответил охрипшим голосом:
— А ты... собираешься уходить?
Юнь Син шагнул ближе. Расстояние между ними сократилось до предела; вечерний свет очертил его силуэт золотистым ореолом, подчёркивая мягкие черты.
Он неожиданно раскинул руки и крепко прижался к Цзянь Сую.
— Цзянь Суй, — прошептал он с такой нежностью, что у того пресеклось дыхание, — пока у меня есть хоть малейшая возможность, хоть один шанс из тысячи... я буду возвращаться только к тебе.
За окном последний луч солнца канул за горизонт, и воздух в комнате заметно раскалился.
Цепи захлестнули запястья Юнь Сина; при каждом порывистом движении металл оглашал комнату громким, ритмичным звоном. Хотя под кожаные чехлы подложили ещё пару мягких подушечек и руки совсем не натирало, больно было совсем в другом месте.
Юнь Син уже тысячу раз проклял свою слабость: надо же было поддаться на уговоры и согласиться на безумное предложение Цзянь Суя — дескать, «раз уж цепи всё равно прикручены, почему бы не попробовать». Теперь, со связанными руками, ему оставалось только отдать себя на милость победителя.
В редкие минуты прояснения сознания он с ужасом вспоминал, что они даже не разобрали багаж, сразу предавшись безудержной страсти, продолжавшейся уже больше часа.
Цзянь Суй извлёк из тумбочки целую горсть содержимого, явно намереваясь опробовать всё до единого приспособления. Юнь Син едва не сошёл с ума и отчаянно забил ногами.
— Отпусти... — пищал он, пока Цзянь Суй сжимал его лодыжки, готовый разрыдаться от злости и бессилия. — Ты утихомиришься сегодня или нет?!
Цзянь Суй прильнул губами к его ступне, провёл языком по пальцам и, не отрываясь от своего занятия, невинно пробормотал:
— Не капризничай, Фаньфань.
Юнь Син лишь стиснул зубы. Про себя он уже перебрал всех предков рода Цзянь до восемнадцатого колена, но это мало помогало.
— Сам ведь сказал: «пока есть хоть малейший шанс, вернусь к тебе», — с полнейшей серьёзностью выдавал бредовые оправдания Цзянь Суй, не прекращая ласк. — Ты сам меня спровоцировал. Теперь отвечай.
Юнь Син не нашёл, что возразить.
А Цзянь Суй продолжал шептать ему на ухо:
— Будь я хоть капельку жестокосерднее, ты бы отсюда вообще не встал... так и сдох бы прямо на этой кровати. Фаньфань, отныне и до конца дней ты принадлежашь мне — от макушки до кончиков пальцев. И если ты хоть на миг помыслишь о предательстве, я тебе этого не прощу.
Юнь Син лишь тяжело вздыхал, теряя остатки мыслей.
Они опробовали цепи, опробовали содержимое тумбочки, а затем переместились в гостиную, на кухню и даже в оружейную.
Все металлоконструкции и поверхности столов, которые Юнь Син разглядывал накануне, теперь хранили недвусмысленные следы их безумной ночи. К концу Юнь Син выбился из сил окончательно и безвольно позволил отнести себя в душ.
Уже обессиленно растянувшись на кровати и не в силах шевельнуть и пальцем, он едва слышно пробормотал:
— Если я ещё хоть раз соглашусь на твои извращения... буду последней собакой...
— Хочешь завести собаку? — Цзянь Суй заботливо приподнял его голову и поднёс к губам стакан с тёплой водой.
С трудом сделав несколько глотков, Юнь Син бессильно откинулся на подушки и мгновенно провалился в сон.
* * *
Когда он очнулся, солнце уже стояло высоко в небе. Всё тело ломило от истощения. Юнь Син сел на кровати и какое-то время тупо смотрел перед собой, не сразу сообразив, где находится.
— Проснулся? Иди есть лапшу! — из проёма лестницы показалась голова Цзянь Суя. Его улыбка сияла ярко, а сам он выглядел настолько бодрым и свежим, что у Юнь Сина даже запекло в глазах от досады.
Кое-как поднявшись, Юнь Син, цепляясь за перила, медленно спустился на второй этаж. Цзянь Суй как раз раскладывал по пиалам горячую лапшу с аппетитными подрумяненными яйцами.
Скушав полпиалы лапши, Юнь Син немного пришёл в себя. Пока тот уплетал за обе щёки, Цзянь Суй разогнал остатки усталости, закончил разбирать сумки и перешёл к детальному инструктажу по эксплуатации базы.
Выше третьего этажа башня заметно сужалась. Поднявшись вслед за Цзянь Суем по винтовой лестнице, Юнь Син обнаружил, что на самом верху оборудован открытый командно-наблюдательный пункт.
Верхняя площадка была превращена в снайперскую позицию с круговым обзором в триста шестьдесят градусов. Смотровые окна из бронестекла могли полностью распахиваться; на регулируемых сошках покоились две крупнокалиберные снайперские винтовки, а рядом аккуратно лежали лазерный дальномер и анемометр. По двум другим направлениям высились две средние миномётные установки.
Юнь Син оживился. Подойдя к оружию, он прильнул к прицелу и оценил обстановку: сектора обстрела перекрывали всю взлётно-посадочную полосу и прилегающие дюны. Руки сами зачесались сделать пробный выстрел.
— Хочешь разрядиться — валяй, — Цзянь Суй подкрался сзади и обнял его за талию, прижавшись всем телом и произнеся это крайне двусмысленным тоном. — Боеприпасов у нас хоть отбавляй.
Юнь Син недовольно прищурился и, оттолкнув его, отступил на шаг. Он был уверен, что тот снова намекает на непотребства, однако Цзянь Суй стоял с самым невинным видом, будто бы и не говорил ничего эдакого.
Подозрительно косясь на него, Юнь Син невольно потёр затекшую поясницу и предпочёл промолчать.
Решив больше его не поддразнивать, Цзянь Суй откинул крышку стоящего в углу стального сундука: внутри лежали альпинистское снаряжение для скоростного спуска, приборы ночного видения и сигнальные ракетницы — всё необходимое для экстренной эвакуации.
— В песке по периметру вкопаны сейсмические датчики вибрации. Любое приближение к башне тут же поднимет тревогу. А вокруг самого фундамента натянуты растяжки с противопехотными зарядами, — Цзянь Суй встал за его спиной, показывая на планшете схему минно-взрывных заграждений, и серьёзно добавил: — Так что без меня наружу не выходи.
Запасы воды и провизии здесь казались поистине неисчерпаемыми. Конденсационные установки и глубоко зарытый резервуар гарантировали бесперебойную подачу пресной воды даже в условиях жесточайшей засухи. Солнечные панели, укрытые под маскировочным слоем на крыше, работали в связке с дизель-генератором, обеспечивая бесперебойную запитку всей электроники. Даже в случае полного обесточивания резервные аккумуляторы могли поддерживать жизнеобеспечение ключевых систем в течение сорока восьми часов.
Эта сторожевая вышка давно перестала быть заброшенной развалиной — теперь она превратилась в молчаливую военную машину, застывшую среди песчаных волн в ожидании грядущей бури.
И все эти цепи, пули и неприступные стены, возведённые ради того, чтобы силою удержать одного-единственного человека; все эти безжалостные замыслы, заговоры и планы пленения — всё это рухнуло в одно мгновение.
Рухнуло, чтобы переродиться заново: соткаться из плоти и крови Цзянь Суя и превратиться в несокрушимую крепость, способную укрыть его возлюбленного от любых бурь этого мира.