Клуб расположился в живописном уединенном месте у подножия гор, возле самой воды. Изначально это было частное поместье семьи Цзянь, позже переоборудованное в загородный клуб. Закрытое заведение не принимало посторонних — двери открывались исключительно для мероприятий, организуемых кланом Цзянь.
Когда приехал Цзянь Суй, Цзянь Сян уже успела разрезать торт, собрать охапку подарков, и няня как раз уводила её спать.
Праздник перешёл во вторую фазу. В зале кружились пары, витал терпкий аромат дорогого алкоголя. Едва Цзянь Суй переступил порог, как приковал к себе взгляды присутствующих.
Статью и чертами лица Цзянь Суй походил на старейшину Цзяня в молодые годы, с той лишь разницей, что от Цзянь Жэньцяня ему абсолютно не досталось умения изворачиваться и угодничать в светском обществе.
Цзянь Суй был куда более хмурым и молчаливым. Словно обнажённый клинок, застывший среди льдов, он насквозь пропитался диким, необузданным упрямством.
Внучка семьи Вэй оказалась очаровательной омегой. Когда родные подвели её засвидетельствовать почтение старейшине Цзяню, она после обмена любезностями то и дело украдкой бросала взгляды на стоявшего неподалёку Цзянь Суя.
Тот же лишь мрачно разглядывал хрусталь своего бокала, изредка поджимая губы; в его тяжелом взгляде сквозила стужа. Девушка несколько раз порывалась заговорить, но неприступный вид альфы сводил на нет все попытки.
То, что внук вообще соизволил явиться, уже можно было считать благом. Цзянь Жэньцянь не желал устраивать сцен при людях, а потому лишь негромко велел Цзянь Сую уделять больше внимания юной омеге. Впрочем, годы берегли своё: старик быстро устал от светского шума и, пообщавшись с ровесниками, удалился.
Едва старейшина уехал, Цзянь Суй укрылся в полумраке дальнего угла, выжидая нужного человека.
Сун Минчжи прибыл с другого приема: как-никак у дочери родной тётки день рождения, не появиться было нельзя.
Обвешанная драгоценностями Сун Юань доверительно держала племянника под руку. Поболтав с ним немного и приняв очередной подарок для Цзянь Сян, она наконец отпустила его к гостям.
Цзянь Суй задумчиво пригубил вино, не сводя с Сун Минчжи внимательного взгляда.
Затянутый в строгий чёрный костюм альфа казался непроницаемым. В последние годы Цзянь Суй не раз слышал слухи о Сун Минчжи. Бывший старший полковник сохранил жесткую армейскую хватку, а его методы в высших кругах отличались искушенностью и беспощадностью. Те, кто переходил дорогу клану Сун или самому Минчжи, кончали плохо. И хотя до панического страха дело не доходило, каждый понимал: вести дела с этим человеком следует с предельной осторожностью.
Почувствовав пристальный взгляд, Сун Минчжи обернулся.
Цзянь Суй неспешно подошёл и сдержанно кивнул:
— Брат Минчжи, ты опоздал.
— Предыдущая встреча затянулась, — мягко улыбнулся Сун Минчжи. — Сянсян, небось, затаила на меня обиду?
— Она давно спит, — Цзянь Суй качнул бокал. — Про тебя не вспоминала, но за обедом обмолвилась, что присланное тобой заранее пирожное оказалось отвратительным.
На лице Сун Минчжи сохранилась дежурная светская улыбка, но в глазах мелькнуло искреннее огорчение:
— Вот ведь вредина. Никакой благодарности.
Сун Минчжи приподнял свой бокал:
— А я думал, тебя сегодня не будет.
— Давно мы не виделись, — с некоторой двусмысленностью отозвался Цзянь Суй, сделав глоток.
Сун Минчжи был старше Цзянь Суя на шесть лет, пересекались они редко. В детстве Цзянь Суй изредка наносил визиты семье Сун вместе со старшими. Позже тётя Минчжи, Сун Юань, вышла замуж за Цзянь Сяня и стала мачехой Цзянь Суя, благодаря чему связи между кланами укрепились ещё сильнее.
Однако тесный союз существовал лишь на бумаге. Сам Цзянь Суй терпеть не мог Сун Минчжи, а тот, в свою очередь, не испытывал симпатии к пасынку своей тётки, о котором та отзывалась как о черством и упрямом юноше.
Так что брошенное «давно не виделись» было не более чем пустой условностью.
Говорить им было не о чем, но ни тот, ни другой не спешили расходиться после обмена дежурными фразами.
Сун Минчжи перешёл прямо к делу:
— Юнь Син подвернул ногу. Это ты привёз его обратно?
Имя Юнь Синя прозвучало подобно детонатору — атмосфера между ними мгновенно натянулась струной.
— Да, — невозмутимо подтвердил Цзянь Суй.
— Насколько я помню, в детстве вы не ладили, — ровным тоном заметил Сун Минчжи, будто затеяв светский разговор.
— Мы и сейчас не то чтобы близки.
— Вот как?
— Именно.
Подошедший официант заменил Сун Минчжи напиток. Новый алкоголь был настолько крепким, что его терпкий, обжигающий аромат ощущался даже на расстоянии.
Опорожнив бокал одним махом, Сун Минчжи подумал, что Цзянь Суй точно соответствует рассказам тётки: непробиваемый, упрямый, несговорчивый сопляк с отвратительными манерами.
Сохраняя безупречное выражение лица, Сун Минчжи спросил:
— Появился омега на примете?
— Да, — отрезал Цзянь Суй.
Сун Минчжи обвел зал взглядом, задерживаясь на внучке семьи Вэй, и с подтекстом поинтересовался:
— Кто-то из присутствующих?
Цзянь Суй усмехнулся, уклоняясь от прямого ответа:
— А сам-то, брат Минчжи? Почему до сих пор не женишься? Чего ждёшь?
— В нашем положении браки заключаем не мы.
Выходцы из их круга почти всегда связывали себя династическими браками. Даже в крайнем случае выбирался омега из равного по статусу клана — сказкам о любви с бесприданницами в их реальности места не было.
В этот момент к ним кто-то подошёл завязать разговор. Цзянь Суй промолчал, а Сун Минчжи отделывался короткими репликами. Едва гость удалился, Сун Минчжи непринужденно вернулся к прежней теме:
— Слышал, вы с Юнь Синем оба в группе А.
Группа А являлась элитным подразделением морской пехоты и состояла всего из шести человек, а Цзянь Суй был её командиром.
— В морской пехоте служат немногие, — Цзянь Суй пригубил напиток, ничем не выдав эмоций. — Юнь Син — альфа. Стремление к соперничеству у него в крови.
Сун Минчжи пристально всматривался в его лицо и, кажется, на время удовлетворился ответом.
Разговор исчерпал себя. Сун Минчжи собрался уходить, как вдруг Цзянь Суй предложил:
— Сойдёмся в ринге?
Сун Минчжи замер, прищурился и кивнул:
— Идет.
За клубом располагался крытый подземный атриум, в центре которого возвышался октагон. Когда у членов клуба возникал азарт, здесь устраивали поединки.
Цзянь Суй распорядился включить освещение и приказал управляющему встать у дверей, не впуская никого.
Оба сбросили костюмы, переодевшись в бойцовские шорты. Сун Минчжи атаковал первым, нанеся серию джебов. Цзянь Суй мгновенно уклонился и ответил мощным мидл-киком.
Стиль боя Сун Минчжи ничем не отличался от его характера: жесткий, агрессивный, не дающий противнику перевести дыхание. Цзянь Суй же полагался на неожиданные ходы, подлавливая соперника на лоу-киках и проходах в ноги, выматывая его физически. Они сцепились в клинче у сетки, выискивая брешь в защите друг друга.
Несмотря на разность техник, оба быстро осознали: перед ними опасный противник.
Со стороны это выглядело как спонтанная схватка без жестких правил и стремления победить любой ценой — обычная разрядка.
Спустя два раунда оба тяжело дышали, истекая потом.
Опершись на сетку, Цзянь Суй утер пот со лба. Сун Минчжи жадно пил воду напротив.
Оба были на пределе сил. Набухшие от пота подавляющие пластыри плохо удерживали феромоны, и те едва уловимо просачивались в воздух.
На глазах у Сун Минчжи Цзянь Суй сорвал пластырь с затылка. От духоты и выпота железа феромонов воспалялась под недышащей наклейкой. На арене, где находились только альфы, подобное было обычным делом, так что в его жесте не было проявления неуважения.
Сун Минчжи повторил его движение и тоже сорвал свой пластырь.
Две удушающие волны ничем не сдерживаемых феромонов хлынули навстречу друг другу. Аромат Сун Минчжи не требовалось распознавать вблизи — он накрыл мгновенно.
Аромат морской воды. Тяжёлый, яростный, подавляющий.
Тот самый, что пропитал Юнь Синя в ту ночь.
Запах альфы, что целовал и оставил временную метку на его шее.
Цзянь Суй уставился на Сун Минчжи и неожиданно криво усмехнулся.
Это была пустая, лишенная жизни ухмылка: уголок губ пополз вверх, а в глубине глаз застыла жуть.
Он стоял против света, и Сун Минчжи не мог разглядеть его лица, однако звериный инстинкт альфы сработал безотказно. От Цзянь Суя повеяло исступленной, смертоносной враждебностью, будто он был готов сию секунду вцепиться сопернику в горло.
Ощущение было диким. Сун Минчжи выпрямился, взгляд его потемнел, приковавшись к Цзянь Сую.
Оба замерли, не произнося ни слова. Напряженная тишина затянулась.
Наконец Цзянь Суй сбросил перчатки и сухо произнёс:
— Выдохся. Хватит.
Швырнув экипировку на настил, он легко перемахнул через ограждение.
Цзянь Суй выгнал машину и поехал к горе Синьхэ, но подниматься не стал — остался у подножия. Выйдя из салона, он закурил прямо на обочине. Табачный дым помог вернуть ускользающий контроль. Ночной воздух был душным, влажная от пота и феромонов футболка липла к телу. Цзянь Суй подумал, что, увидь его сейчас Юнь Син, обязательно держался бы подальше.
Он стискивал в ладони телефон, пока наконец не набрал номер.
После второго гудка в динамике раздался чистый, звонкий голос Юнь Синя:
— Что-то случилось?
— Ничего, — сипловато, но с удивительной нежностью отозвался Цзянь Суй. — Чем занимаешься?
Юнь Син смущенно хмыкнул:
— Разбираюсь с облачным пакетом тактического программного обеспечения для визора.
Смех прозвучал у самого уха, и у Цзянь Суя сладко сжалось сердце.
— Учишься не покладая рук?
— А то.
В трубке зашуршала ткань — Юнь Син, похоже, перевернулся на кровати или диване. В его движении ощущалась ленивая расслабленность. Напряжение, сковывавшее Цзянь Суя, слегка спало.
— Дома есть кто-нибудь?
Юнь Син помедлил с ответом:
— Никого.
В поместье Сун, помимо слуг, жили только Юнь Син и Сун Минчжи. Сун Шунхэ съехал несколько лет назад, а Ся Янь находилась в санатории. Цзянь Суй всё это прекрасно знал.
«Никого» означало отсутствие Сун Минчжи.
— Понятно, — сказал Цзянь Суй. — Я только что с праздника.
— А-а, — отозвался Юнь Син. Он знал, что Минчжи уехал на день рождения Цзянь Сян. С момента возвращения Юнь Син с ним так и не пересекся: обедал и ужинал в одиночестве, а потом завалился изучать программы.
А затем Цзянь Суй добавил:
— Я виделся с Сун Минчжи.
На том конце провода всё замерло. Затаилось даже дыхание.
Юнь Син медленно сел. Нынче вечером Цзянь Суй казался ему странным — его тон, голос звучали совсем иначе, чем всегда. Упоминание Сун Минчжи тоже прозвучало не к месту, словно он с трудом подавлял в себе какую-то бурю.
Ледяная паника волной омыла позвоночник. В голове Юнь Синя мелькнула страшная мысль:
«Он знает».
Почувствовав его оцепенение, Цзянь Суй продолжил:
— Мы немного переговорили. Он останется в клубе на ночь, будет обсуждать дела с друзьями.
Юнь Син еле слышно выдавил: «Угу». От недавней расслабленности не осталось и следа, и он попытался сменить тему:
— Пожалуй, спать сегодня не буду. Хочу дописать этот пакет.
— Ложился бы ты лучше, — мягко перебил Цзянь Суй. — От недосыпа синяки под глазами вырастут.
— Мне не привыкать.
— А я переживаю, — сказал Цзянь Суй.
Юнь Син промолчал.
Цзянь Суй тихо усмехнулся:
— Боюсь, засядешь за программы и отнимешь у меня первое место.
Юнь Син тоже сдавленно улыбнулся.
Смех затих, и в трубке снова воцарилась тишина.
Слышалось только тихое дыхание, переплетающееся в динамике крошечного телефона. Атмосфера между ними стремительно раскалялась. Юнь Син нервно взъерошил волосы: хотя в комнате он находился совершенно один, возникло жгучее чувство, словно чей-то пристальный взгляд жжёт ему кожу.
— Юнь Син, — позвал Цзянь Суй, прорезая тишину. Его голос звучал необычайно серьезно.
— Да?
— Ты не один. — Цзянь Суй сделал паузу и добавил с небывалой твердостью: — Я всегда рядом.
«Пусть я не знаю, что между вами произошло и в каких вы отношениях, но если тебе страшно, если ты не хочешь, если мечтаешь вырваться — я рядом. Только позови».
Сердце Юнь Синя пропустило удар.
В это мгновение он отчетливо услышал всё, о чём Цзянь Суй умолчал.
Юнь Син воздвиг вокруг себя неприступную стену, и Цзянь Суй не ведал, что скрывается за ней, каково реальное отношение Юнь Синя к семье Сун и Сун Минчжи и какие цели он преследует.
Семья Сун представляла собой бездонный омут. Цзянь Суй не смел действовать напролом, опасаясь оттолкнуть Юнь Синя и утянуть его ещё глубже на дно.
Посторонним было не под силу разглядеть правду, но о грязных тайнах клана Сун Цзянь Суй всё же кое-что слышал. Сун Шунхэ ни с того ни с сего женился на супруге своего подчиненного, а его феромоны так же загадочно скакнули с уровня S до 2S. В официальные сказки Цзянь Суй не верил ни на грош.
Прежде всё это его совершенно не касалось, но теперь ситуация изменилась.
Какие замыслы вынашивает Сун Шунхэ? И чего добивается Сун Минчжи, который давно достиг брачного возраста, но жениться не спешит? Как он относится к Юнь Синю? Для него это просто забава или же корыстный расчёт?
Впервые в жизни Цзянь Суй почувствовал, как мысли путаются в неразрывный узел. Ему безумно хотелось мчаться к Юнь Синю, чтобы засыпать его вопросами или просто увезти подальше и спрятать от всего мира.
Эта идея огненным вихрем кружилась в голове, однако едва прозвучал голос Юнь Синя, все порывы мигом улеглись.