Врач стоял подле, опустив голову, и даже дышать боялся громко.
Сун Минчжи вытер руки полотенцем, опустился на диван и кивком дозволил говорить. Тот, пересилив страх, наконец выдавил:
— Его организм истощён... Ещё одного электрошока он просто не выдержит.
Сун Минчжи равнодушно вскинул взгляд:
— А что с инъекциями?
— Железа феромонов слишком повреждена. Если насильно ввести ваши феромоны, в его организме окажутся сразу три разных аромата. Это лишь усугубит хаос и поставит операцию под удар.
Сун Минчжи криво ухмыльнулся:
— А если ничего не делать, ты гарантируешь успех?
Медик нервно сглотнул:
— Господин Сун, операция по удалению постоянной метки и без того смертельно опасна. К тому же альфа, метивший его, обладает чудовищно мощной силой. Полная очистка... здесь всё слишком индивидуально.
Операция по выжиганию метки длилась около полугода и разбивалась на шесть мучительных этапов. Чтобы выкорчевать чужой феромон, приходилось шаг за шагом вытравливать его из железы, крови, кожи и репродуктивной полости — процедура по жестокости сопоставимая с выскребанием костей. Она калечила тело омеги, навсегда подрывая здоровье и лишая возможности иметь детей.
И это касалось лишь рядовых альф. Высокоуровневые же феромоны действовали куда агрессивнее: меченый ими омега пропитывался чужой волей насквозь, а удаление превращалось в почти невыполнимую задачу. Во многих странах подобные вмешательства и вовсе находились под строжайшим запретом.
Альфы на инстинктивном уровне избегали омег с чужими метками. Уже на третий день заточения в подвале Юнь Син пережил первый этап выжигания, однако мечен он был не просто феромоном, а высокой концентрацией очищенного экстракта, что превращало задачу в пытку.
Первый курс не дал ровным счётом ничего. В бешенстве Сун Минчжи перепробовал всё, вплоть до прямого впрыскивания собственных феромонов в железу Юнь Сина. Безрезультатно.
В ход пошли ток, препараты, плети. Сун Минчжи кидался из крайности в крайность, то погружаясь в ледяной расчёт, то впадая в безумную ярость. Он пытался метить Юнь Сина заново, но феромон чёрного янтаря стоял непреодолимой стеной, ревностно защищая свою территорию. Сун Минчжи так и не смог дойти до конца: чужой, доминирующий запах вызывал у него физическое отторжение и тошноту.
В глубине души он понимал: Цзянь Суй превосходил его по уровню. Физиология беспощадна: альфа с меньшей или равной силой не способен перекрыть метку более мощного доминанта. Оставался единственный путь — выжечь её дотла.
Сун Минчжи и сам не знал, что чувствует к Юнь Сину — ненависть или остатки былой любви. Впрочем, это уже не имело значения. Он лишь потакал своим порывам: в приступах злобы истязал пленника, а остынув, пичкал его дорогими медикаментами и восстанавливающими препаратами.
Смерть Сун Шунхэ повергла клан Сун в хаос. На Сун Минчжи свалилась гора проблем, но, глядя на виновника катастрофы, он не мог просто пустить ему пулю в лоб, как сделал бы с любым предателем.
Всё оказалось ложью. Покорность Юнь Сина, его привязанность — чертова бутафория ради одной цели: убить Сун Шунхэ. И Сун Минчжи с ужасом думал: будь у Юнь Сина в обойме второй патрон, не достался бы он ему самому?
Смерть главы клана пришлось замять. Огласка означала неизбежное расследование, и тогда выплыли бы грязные подробности о том, как Сун Шунхэ из личной мести сфабриковал дело Юнь Чжунраня. В ущелье Лилин погиб не только отец Юнь Сина — там легли ещё пятеро бойцов. Потяни за эту ниточку — и клану Сун конец.
Юнь Син рассчитал всё наперед. Нажав на курок, он даже не пытался бежать — просто остался сидеть у окна в ожидании ареста, готовый выжать из себя последние капли пользы, лишь бы смыть позор с имени отца и его товарищей. Но Сун Минчжи не намеревался дарить ему такую роскошь.
Выдать Юнь Сина — значит признать, что убийцей старшего Суна стал его собственный наречённый омега. Такой скандал окончательно похоронил бы репутацию семьи.
Сун Минчжи пылал исступлённой ненавистью. Ему хотелось содрать с Юнь Сина кожу, подвергнуть самым изощрённым пыткам, растоптать, заставить ползать в ногах и молить о пощаде.
Но Юнь Син не подарил ему этого торжества.
За полгода в сыром подвале, пройдя через все круги ада, он ни разу не попросил о милосердии. Стонал от невыносимой боли — да, но не ронял ни слезы и даже не удостаивал мучителя взглядом. Из его глаз навсегда исчез свет. Со смертью Сун Шунхэ Юнь Син превратился в ходячий труп, словно ничто в этом мире больше не способно было задеть его за живое.
На следующей неделе наступал финал — шестой, последний этап выжигания метки. Если и он провалится, железа Юнь Сина окончательно разрушится, и он до конца дней останется индуцирующим омегой, осквернённым клеймом чужого альфы.
Ярость захлестнула Сун Минчжи. Он процедил жёсткий ультиматум:
— Операция должна пройти успешно. Любой ценой.
Врач попытался возразить:
— Но... его метили не просто феромоном, а очищенным концентратом.
Никто и никогда не ставил постоянную метку концентрированным экстрактом на самом себе — прецедентов успешных операций просто не существовало.
Сун Минчжи ледяным взглядом окинул медика:
— Если провалишься — из этой комнаты уже не выйдешь.
* * *
Вскорости Жэнь И набросал от руки расчёты баллистической траектории и дистанции выстрела, сфотографировал и отправил Цзянь Сую.
Жэнь И вычислил лишь то, что огонь вёлся из высокоточной винтовки. Но Цзянь Сую хватило одного взгляда, чтобы понять: пуля, оборвавшая жизнь Сун Шунхэ, вылетела из ствола, скрытого в чемодане-трансформере, который он лично модифицировал для Юнь Сина.
Он сжал телефон в руке, с минуту молчал, а затем отправил короткий ответ:
«Это он».
Это Юнь Син убил Сун Шунхэ.
Послеполуденное солнце пробивалось сквозь оконное стекло, рассыпаясь по столешнице золотистыми бликами. Цзянь Суй провёл по ним пальцами. Полгода... Для счастливого человека это время пролетает незаметно, но для того, кто попал в беду, каждая секунда превращается в пытку.
Полгода.
Прошедшие месяцы вдруг оборачивались зияющей чёрной бездной, внезапно раскрывшей свою пасть прямо перед Цзянь Суем. Он слепо протянул руку в пустоту, но пальцы сомкнулись ни на чём.
Он не знал, через какой ад пришлось пройти Юнь Сину, где он находится и жив ли вообще.
* * *
На западной окраине столицы располагался сверхсекретный подземный изолятор оборонного значения — тюрьма для особо опасных преступников. Именно там до официального суда содержали Лянь И.
Занимая высокий пост и обвиняясь в тяжелейшем преступлении, он сидел в одиночной камере. На руках и ногах поблёскивали электронные кандалы. Увидев Цзянь Суя, Лянь И слегка улыбнулся, ничуть не удивившись появлению человека, который ещё недавно находился в Вике.
— Думал, ты вернёшься только к моему расстрелу.
Узнаваемые черты Лянь И ничуть не изменились: даже в серой тюремной робе он сохранял ленивое изящество. Вот только взгляд его стал иным.
Пройдя через войну и мясорубку спецопераций, Лянь И всегда сохранял взгляд, спотыкаясь об который, омеги теряли голову — глубокий, бархатный, излучающий непроизвольную нежность. Теперь эта нежность выморозилась до дна, не оставив после себя ничего, кроме мёртвой стужи.
— Я успел, — отозвался Цзянь Суй.
Добиться разрешения на свидание с Лянь И было невероятно сложно. На разговор им отвели ровно десять минут.
Внимательно всмотревшись в друга, Цзянь Суй спросил:
— Кто это сделал?
— Бесполезно, — электронный таймер на браслете Лянь И издал тихий писк. Тот опустил глаза на дисплей. — Улик нет.
— Я найду.
Лянь И поднял скованные запястья и оттянул воротник. На груди, чуть выше сердца, темнел круглый шрам от огнестрельного ранения:
— Он давно сбежал. Но перед уходом всадил в меня пулю.
Лицо Цзянь Суя изменилось.
— Сантиметр до сердца. Не добил. Впрочем, разница невелика: скорее всего, меня всё равно приговорят к высшей мере.
Цзянь Суй больше не стал расспрашивать. Лянь И только казался беспечным повесой, а на деле обладал въедливым умом и предельной осторожностью. Подобраться к нему вплотную, всадить пулю в грудь и похитить два ключа доступа к плану «Антиподы» мог лишь тот, кому он доверял безоговорочно.
— Ты не умрёшь, — твёрдо произнёс Цзянь Суй.
Он уже отдал распоряжение Эллис: если найти доказательства невиновности не удастся, они устроят побег прямо перед исполнением приговора.
— Тогда наведайся в зоомагазин. Может, найдёшь там хоть зацепку.
Вот тут Цзянь Суй действительно изменился в лице.
Лянь И горько усмехнулся:
— Не смотри на меня так. Я и сам не ожидал.
Перевидав сотни людей, он впервые позволил себе искреннее чувство — и надо же было так оступиться: человек пришёл лишь за его жизнью.
— Ладно, пустой разговор, — Лянь И сменил тему. — В день убийства Сун Шунхэ я не стал тебе звонить, боялся, что ты поколеблешься и не уедешь. Ты вырвался из этого ада, зачем возвращаться ради чужого человека? Но потом всё пошло наперекосяк. Семья Сун слишком спешно закрыла дело, Юнь Син испарился... Я пытался набрать тебя, но тебя уже забросили в зону боевых действий. А после меня подстрелили. Несколько дней в реанимации, а оттуда — прямиком сюда. Связаться с тобой уже не было никакой возможности.
Цзянь Суй кивнул:
— Понимаю.
Он уже изучил секретные материалы по делу Лянь И. Судя по документам, расследование провели безупречно, зацепиться абсолютно не за что. Без весомых доказательств добиться пересмотра дела невозможно.
Цзянь Суй пришёл сюда лишь затем, чтобы узнать, подозревает ли сам Лянь И кого-то конкретного.
До конца встречи оставалось двадцать секунд. Вглядевшись в покрасневшие, испещрённые кровавой сеткой глаза Цзянь Суя, Лянь И тихо спросил:
— Справишься со всем этим?
Он понимал: Цзянь Суй вернулся не только ради него. Тот явно догадался, что исчезновение Юнь Сина напрямую связано со смертью Сун Шунхэ.
Время истекло. Цзянь Суй поднялся, игнорируя вопрос, и, опёршись ладонями о стол, сказал:
— Эллис вернулась. Помнишь ту горячую омегу, что бегала за тобой?
Лянь И слегка запрокинул голову, встретил его тёмный, спокойный взгляд и мгновенно всё понял.
— Конечно помню, — ответил он.
Эллис, уроженка Республики Вика, профессионал по части побегов из тюрем. Используя подземные тоннели и глушители для дронов, она вытащила двенадцать опаснейших преступников из самой неприступной тюрьмы Восточного Союза, а также трижды организовывала побеги на вертолётах, за что попала в международный розыск. В последние годы она залегла на дно — поговаривали, будто её убили или схватили.
* * *
За рулём Эллис напоминала ураган: полуторачасовая поездка вместо четырёх превратила Чжоу Ци в комок нервов — от безумной тряски у него закружилась голова, и он изо всех сил вцепился в свою единственную уцелевшую ногу. Машина замерла возле уединённой виллы в горах. Выскочив из салона, омега крутанула связку ключей на пальце и повела Чжоу Ци на второй этаж. В кабинете их ждал высокий молодой альфа.
Чжоу Ци, бывший спецназовец, с одного взгляда определил: стоящий перед ним альфа — из той же породы. И уж точно не из кротких.
— Господин Чжоу, меня зовут Цзянь Суй. Я альфа Юнь Сина, — Цзянь Суй предложил гостю сесть и коротко, без лишних предисловий выложил суть: — Простите за такой спешный вызов. Я хочу знать, зачем Юнь Син искал вас.
Сопоставив хронологию событий, Цзянь Суй обнаружил: пока он находился на карантине, поведение Юнь Сина стало странным. В тот период явно случилось нечто серьёзное. Выписка из регистраторов не давала ничего подозрительного, за исключением одного эпизода: Юнь Син выезжал в небольшой городок в четырёхстах километрах от столицы.
Спустя час дверь кабинета отворилась. Чжоу Ци вышел наружу. Заметив его опухшие, покрасневшие глаза, Эллис молча проводила его в отведённую комнату.
Цзянь Суй оставался один ещё около десяти минут. Когда он переступил порог кабинета, на его лице не отражалось ни единой эмоции. Эллис и Ангшань переглянулись, подумав, что узнать ничего ценного так и не удалось.
И лишь когда они увидели, как Цзянь Суй до побеления костяшек сжимает в кулаке ключи от машины, а тяжёлые военные берцы чеканят по мрамору шаги куда резче обычного, всё стало ясно.
— Шеф... — начала было Эллис, но Цзянь Суй прошёл мимо, не глядя, и с грохотом захлопнул за собой дверь.