Когда длительный процесс нанесения временной метки наконец завершился, Цзянь Суй привычно обнял Юнь Сина, давая ему время прийти в себя. Феромоны словно обрели законного хозяина: шлейф имбирной лилии с жадной нежностью переплетался с терпким ароматом чёрного янтаря, не желая отступать и растворяясь в нём без остатка.
Юнь Син уткнулся лицом в пространство между сиденьем и грудью Цзянь Суя, упорно не желая поднимать взгляд. Цзянь Суй мягко, но настойчиво поддел его подбородок пальцами, заставляя встретиться взглядами:
— Юнь Син, я — это не «другие альфы».
Память у Цзянь Суя была феноменальной: он помнил каждое слово, сказанное в тот вечер, когда они расстались на дурной ноте. Тогда Юнь Син сгреб его в одну кучу с «прочими альфами» и без разбора обозвал скотиной.
— Я хочу оставить на тебе метку, хочу обладать тобой, и это желание подчас неконтролируемо. Но у всего этого есть одно главное условие: ты сам этого хочешь, тебе это нравится, и это приносит тебе радость.
Юнь Син смотрел на него немного растерянно, растеряв всю свою обычную хватку и проницательность. Действие метки ещё не улеглось, отчего парень казался удивительно мягким, уязвимым и беззащитным.
Цзянь Суй не удержался и снова быстро коснулся губами его губ:
— Скажи, я тебе хоть капельку нравлюсь?
Юнь Син молча разглядывал его. Он обдумывал ответ так долго, что Цзянь Суй затаил дыхание, готовый к наихудшему.
— Нравишься, — наконец произнёс Юнь Син. Его глаза, темные и глубокие, как обсидиан, лучились абсолютной искренностью. В них не было и капли фальши.
И, словно этого казалось мало, парень негромко добавил:
— Очень сильно.
Где-то на вершине горы звонко запели птицы. Из густой чащи неподалёку поползли клубы белого тумана — близился рассвет.
Цзянь Суй, нокаутированный двумя этими прямыми и честными признаниями подряд, окончательно утратил всю свою наигранную сдержанность. Горячая кровь хлынула к сердцу, заставив его бешено заколотиться, а затем разнеслась волной тепла по всему телу. Его взгляд, устремлённый на Юнь Сина, вспыхнул обжигающим огнём. Наклонив голову, Цзянь Суй невольно усмехнулся — в этой улыбке смешались восторг, облегчение и глухая нежность.
— Ты чего смеёшься? — спросил Юнь Син.
— Ты признаешься, что безумно меня любишь. Мне что, плакать?
Юнь Син лишь лишился слов.
Они сидели вплотную друг к другу на заднем сиденье. Цзянь Суй развернулся боком, упёрся плечом в спинку переднего кресла и фактически запер Юнь Сина в пространстве между собой и дверцей машины — поза властная, исключающая любые попытки к бегству.
— Ты утверждал, что у меня свой путь, у тебя свой, и единственный долг передо мной — это благодарность, — без тени улыбки произнёс Цзянь Суй, переходя к преднамеренному вымогательству эмоциональных долгов. — Ты сгреб меня в одну кучу с остальными альфами, да ещё и обругал.
—... И обязательно нужно было всё это запоминать? — Юнь Син явно не ожидал, что стоит ему набраться храбрости и открыть душу, как Цзянь Суй первым делом начнёт предъявлять старые обиды.
Романтическая атмосфера мгновенно обрела весьма своеобразный оттенок.
А Цзянь Суй продолжал гнуть своё, сделав драматическое лицо:
— Разбитое сердце, даже если его склеить, всё равно оставляет острые края. Чуть заденешь — и опять до крови.
Юнь Син толкнул его в грудь, но с таким же успехом мог бы пытаться сдвинуть с места монолитную стену. На его лице вспыхнула досада:
— Кто вообще так делает?! Ворвался ни с того ни с сего и сразу... сразу...
Он ведь только-только вырвался из поместья Сун, с трудом добрался до общежития, а этот явился и без лишних слов вознамерился силой поставить метку. Чем это вообще отличается от соображений Сун Минчжи?
Цзянь Суй, без труда разгадав незаданный вопрос, не ощутил ни капли стыда. Напротив, он выдвинул абсолютно железный, с его точки зрения, аргумент:
— А я, по-твоему, не мог просто с катушек слететь от ревности?
Раз уж пошла такая пьянка с припоминанием прошлого, Юнь Син хмыкнул — ему тоже было что предъявить:
— А ты? Сам-то провожал госпожу Вэй до дома, собирался помолвиться, а там и под венец отправиться!
— И не подумаю, — моментально отрезал Цзянь Суй. — Я с ней уже давно обо всём переговорил и поставил точку.
— Ты же сам только что сказал, что я нравлюсь тебе «чуть-чуть», — вспомнил Юнь Син недавний поцелуй. Кончики его ушей предательски вспыхнули, а в голосе поубавилось нападающего пыла.
— Не чуть-чуть, а безумно, — возразил Цзянь Суй. — Куда сильнее, чем я тебе. И гораздо, гораздо раньше.
Уши Юнь Сина запылали ещё ярче.
— Раз уж наши чувства взаимны и между нами есть временная метка, давай сразу раздадим всем сестрам по серьгам, — Цзянь Суй уставился на Юнь Сина хищным, не допускающим возражений взглядом. — Мы отныне вместе. Ты — мой омега, я — твой альфа. Мы больше не просто однокурсники и соратники по отряду. Мы любовники. В будущем мы поженимся, заведём детей и будем вместе до конца дней. И никак иначе.
Низкий голос альфы вибрировал в тесном пространстве салона, отзываясь прямо в барабанных перепонках. Эта декларация намерений звучала чеканно и сурово, с большей торжественностью, чем присяга при поступлении на службу. Кажется, Цзянь Суй всерьёз рассчитывал, что Юнь Син повторит за ним каждое слово.
Юнь Син, разумеется, и не подумал ничего повторять. Тогда Цзянь Суй нажал сильнее:
— Юнь Син. Ты меня услышал?
Юнь Син лишь хлопнул ресницами. В его глубоких глазах, точно в густой чаще, промелькнул испуганный оленёнок — зрелище до того трогательное, что у Цзянь Суя сладко защемило в груди.
— Скажи, Юнь Син, кто я для тебя? — Цзянь Суй поднял руку, прикоснулся к его щеке и стал ласково поглаживать кончиками пальцев густые, длинные ресницы.
Он мучил его щекоткой до тех пор, пока Юнь Син, зажмурившись, не выдохнул наконец то самое заветное слово: «Парень». Лишь тогда Цзянь Суй, властно сжав его подбородок, снова накрыл его губы поцелуем.
* * *
Они оставались на вершине, пока окончательно не рассвело. Ласковое солнце поднялось выше, окрасив края облаков золотистым прозрачным светом.
Юнь Син устроился на траве перед капотом, наблюдая, как в горном ущелье клубится туман. На нём была безразмерная куртка Цзянь Суя, а сверху — плотный тёплый плед. После отдыха и метки он выглядел куда более бодрым и отдохнувшим.
Неподалёку стоял Цзянь Суй и с кем-то говорил по телефону. Он произносил фразы тихо, и Юнь Син не мог разобрать слов. Впрочем, парень и не пытался вслушиваться. Он просто позволил себе эгоистичную роскошь — ни о чём не думать и наслаждаться текущим мгновением.
Закончив разговор, Цзянь Суй подошёл, опустился перед ним на корточки, поправил сползающий плед и спросил:
— О чём думаешь?
— О том, что когда я постарею и стану вспоминать свою жизнь... это утро, наверное, окажется самым лучшим её моментом.
Солнечные лучи падали на бледное лицо Юнь Сина, заставляя его фарфоровую кожу казаться почти светящейся. Он медленно накрыл своей ладонью руку Цзянь Суя. В глубине его глаз и вправду читалась та самая «огромная» любовь, о которой он говорил.
Он никогда ещё не выражал свои чувства с такой предельной, обнажённой искренностью и никогда не ощущал себя настолько бесконечно счастливым. Ему впервые захотелось вступить в схватку с судьбой — за право жить так, как обещал Цзянь Суй, рядом с любимым человеком, вопреки всему.
Цзянь Суй молча смотрел на него. Такой открытый и незащищённый Юнь Син вызывал в нем щемящую нежность.
— Когда я думал, что ты альфа, я голову сломал, соображая, как заставить тебя принять меня. Когда узнал, что ты омега, гадал, как правильно всё объяснить, — Цзянь Суй опустился прямо на землю и крепко обнял парня, укутанного в плед, заключая в кольцо своих рук.
Юнь Син ждал продолжения, но заметил, как на обычно уверенном лице Цзянь Суя промелькнуло редкое замешательство.
— А когда мне открылась вся правда о том, кто ты на самом деле... я просто струсил, — Цзянь Суй горько ухмыльнулся. — Испугался, что ты решишь, будто моё влечение вызвано лишь твоими феромонами.
Альфа или омега — Цзянь Сую было абсолютно всё равно. Любовь не поддаётся логике: если полюбил, то всерьёз и надолго. Он верил, что рано или поздно сумеет отогреть сердце Юнь Сина. Пока не узнал его главную, смертельно опасную тайну.
Юнь Син крепко сжал его пальцы:
— Ты не такой.
— Не такой, — эхом повторил Цзянь Суй. А затем тихо добавил: — И не только это утро. Завтрашний день, послезавтрашний и сотни дней после них — все они будут прекрасными.
Юнь Син ещё не успел привыкнуть к этой новой форме их отношений, а Цзянь Суй уже снова тянулся к его губам. Временная метка обострила потребность в близости: омега подсознательно искал защиты у своего альфы и находил в поцелуях особое наслаждение.
Однако бесконечные нежности грозили полностью парализовать волю. Слегка упершись ладонями в грудь Цзянь Суя, Юнь Син смущённо смахнул с губ влажный след и пробормотал:
— Куда мы теперь?
Цзянь Суй подхватил его вместе с пледом на руки и понёс к машине:
— Ты ведь собирался на спецподготовку? Я подал рапорт, поеду с тобой.
* * *
Внедорожник плавно спускался по серпантину. Прошло больше часа, но вокруг не было видно ни души. Юнь Син, сморенный усталостью и реакцией на метку, успел вздремнуть. Проснувшись, он потёр глаза и прильнул к стеклу:
— Почему мы заехали в такую глушь?
Цзянь Суй уверенно выкрутил руль на крутом повороте:
— Чем дальше заберемся, тем меньше шансов, что нас засекут.
Юнь Син отвёл взгляд от окна и с подозрением посмотрел на альфу:
— А изначально ты куда меня везти собирался?
— Хотел запереть тебя где-нибудь в глуши, — совершенно серьёзно ответил Цзянь Суй.
Юнь Син потерял дар речи.
— Но принимая во внимание, как сильно ты меня любишь, план пришлось отменить.
Юнь Син снова смолк.
Цзянь Суй взъерошил ему волосы свободной рукой и вполне строго добавил:
— Так что люби меня как следует. Иначе я расконсервирую проект «Пустыня № 35».
— Это ещё что за бред?
— Поверь, тебе лучше не знать подробностей, — Цзянь Суй продолжал следить за дорогой.
Юнь Син решил, что тот просто шутит, но, слишком хорошо зная властный характер своего альфы, здраво рассудил:
— Ладно, не буду напрашиваться.
Оба не удержались и рассмеялись.
* * *
Наконец машина выехала на автомагистраль. Навигатор показывал, что до города остаётся около часа езды. На заправке Цзянь Суй накупил кучу сладостей и сгрузил всё это богатство Юнь Сину на колени, точно капризному ребёнку.
Засунув в рот леденец на палочке, Юнь Син почувствовал, что остаточные эффекты метки, хоть и клонили в сон, почти полностью сняли боль от недавних ранений.
Спустя некоторое время Цзянь Суй кивнул на перчаточный ящик. Юнь Син открыл его и обнаружил внутри две плотные пластиковые карточки. Едва взяв их в руки, он сразу узнал особые пропуски военного комитета — и выражение его лица мгновенно изменилось.
— У нас на руках два разрешения из трёх. Что касается последней подписи — со стороны семьи Сун, — она нам не понадобится, — спокойным, будничным тоном произнёс Цзянь Суй. — Я нанял отряд наёмников. Они зайдут из-за границы и вытащат твою мать напрямую.
Юнь Син замер от изумления. События приняли совершенно неожиданный оборот — он и представить не мог, что Цзянь Суй зашёл так далеко в своих приготовлениях.
Лишь спустя пару мгновений вернув себе способность мыслить, он спросил:
— Это сработает?
— Восемьдесят процентов успеха, — честно ответил Цзянь Суй.
Юнь Син мгновенно отбросил эмоции, оценивая риски операции. Пришлось признать: этот грубый и прямой метод сейчас оставался единственной реальной возможностью.
— Сун Минчжи пока не тронет твою мать. После Нового года пройдут выборы председателя торговой палаты, и он сейчас активно продвигает свою кандидатуру. Твоя мать всё ещё официально считается его мачехой. Любое скандальное пятно на репутации клана Сун в такой момент станет идеальным оружием в руках его противников.
Кроме того, к выборам вернётся Сун Шунхэ, которому придётся разыгрывать перед публикой семейную идиллию с Ся Янь.
— Выборы в торговой палате — идеальный момент для операции, — немного подумав, констатировал Юнь Син.
— Именно, — подтвердил Цзянь Суй. — У семьи Сун есть заграничная производственная линия, связанная с контрабандой запрещенных материалов. Я уже подтянул людей для расследования, но прямых улик пока маловато. Сун Минчжи чертовски осторожен, и раньше времени спугнуть его нельзя.
За окном запестрели городские улицы — они въезжали в оживлённый район неподалёку от академии. Юнь Син сжимал в ладони пропускные карточки, внимательно ловя каждое слово.
— Даже если не докопаемся до сути, ничего страшного. Пустим пару дымовых шашек, устроим в клане Сун хаос — этого хватит.
Если во время предвыборной гонки в доме Сун вспыхнет переполох, Сун Шунхэ и его сынку будет не до того. В такой чехарде шансы выкрасть Ся Янь возрастут кратно.
Помолчав, Юнь Син тихо спросил:
— Когда ты всё это спланировал?
Выражение лица Цзянь Суя стало серьезным. Он предъявил документы на КПП, въехал на территорию академии и подогнал машину прямо к дверям общежития. Заглушив двигатель, альфа медленно выдохнул и посмотрел ему в глаза:
— С тех самых пор, как понял, что это он оставил на тебе метку.
Так рано...
— Юнь Син, мы всё сделаем вместе. Мы вытащим твою мать, и ты наконец сможешь жить так, как всегда хотел.
Чтобы тебе больше никогда и ничего не пришлось бояться. Чтобы ты был абсолютно свободен в этом мире.