Юнь Син прижал ладонь к шее и полубоком оперся о стену, приняв защитную стойку. Рваная рана проходила у самого загривка: плотный подавляющий пластырь сорвало, сквозь сжатые пальцы просачивалась густая кровь, а в воздух против его воли поплыл сладостный аромат имбирной лилии.
Пятеро альф напротив, сбросив личину простых уличных гопников, обрушили тяжелые феромоны высокого ранга — один уровня 2S, четверо S-класса. Не случайная шайка, а обученные, четко подготовленные головорезы.
Вокруг железы переплетены сотни сосудов и нервных окончаний; от дикой боли перед глазами вставала темная пелена. Мощное давление феромонов пяти высших альф едва не сбивало с ног — даже профессиональная подготовка спецназовца не спасала, дыхание перехватывало со скрежетом.
В переулке густо пахло чужими феромонами. Пять теней медленно сжимали кольцо. Нападавшие действовали грамотно: рассредоточились, перекрыв Юнь Сину все пути к отступлению.
Опираясь о засаленную кирпичную кладку, Юнь Син чувствовал спиной ожесточенный холод. По виску катилась капля пота. Он не спускал глаз с ближнего альфы: тонкое лезвие, только что располосовавшее ему шею, все еще зажато между пальцами ублюдка и хищно блестит в полумраке.
— Будешь шелковым — пальцем не тронем. Перепихнемся и отпустим, идет? — оскалился альфа.
Сальные, похабные слова... Уроды были уверены, что жертве не вырваться.
Юнь Син молчал, затаив дыхание.
На полу зажегся экран выпавшего телефона. У самых ног раздалась легкая вибрация. Краем глаза Юнь Син успел перехватить имя: Цзянь Суй.
Главарь тоже заметил звонок. Не раздумывая ни секунды, он рванул вперед, с замахом полоснув бритвой. Юнь Син уклонился корпусом, правым захватом сжал его запястье, а левым локтем с ходу снизу вверх ударил под дых — точно, жестко, по-боевому.
Альфа никак не ожидал такой прыти от раненого омеги. Лезвие выскочило из пальцев, Юнь Син на лету перехватил его и перенаправил укол в бедро подоспевшего подельника. Раздался вопль, и тот с маху рухнул на колени.
Перекатившись по грязи, Юнь Син сгреб с асфальта телефон, смахнул ответ и выдохнул всего два слова:
— Улица Синлун!
Прежде чем на него скопом навалились оставшиеся трое.
Опершись о мусорный бак, Юнь Син крутанулся на одной ноге и с разворота впечатал ботинок в лоб левому альфе. В тот же миг два тяжелых кулака справа обрушились ему на ребра.
Против оравы не попрешь, тем более когда против тебя пять альф на полную мощность давят феромонами, а сам ты истекаешь кровью.
Спотыкаясь, он отлетел к стене и сполз на землю. Буйствующие феромоны лишали зрения, глаза застилало. Каждое движение рвало рану на шее, кровь струилась за воротник.
Весь первоначальный успех держался лишь на скорости и эффекте неожиданности. Юнь Син понимал: силы на исходе. Еще немного — и открывшиеся феромоны привлекут такую беду, из которой уже не выкарабкаться.
Желая вырваться любой ценой, он сгреб кусок обломанного кирпича и отмахнулся от снова ринувшегося главаря. Но тот уже действовал осмотрительнее: пошел напролом, давя массой и прижимая Юнь Сина к углу.
— А ты с перчинкой! Интересно, когда утянем тебя в конуру, останешься таким же диким? — прыснул главарь, с презрением глядя, как зажатый у стены омега сплевывает кровь. Он не спешил добивать, смакуя беспомощность жертвы.
Юнь Син вскинул голову. Взгляд резнул холоднее стали:
— А ты проверь.
Вызов все еще был активен. Сжав телефон в кулаке, Юнь Син из невероятно изогнутого положения со всей дури заехал корпусом смартфона прямо в висок альфе, метнувшемуся к нему.
Выхватив мгновение замешательства, он протаранил брешь в окружении и во весь опор рванул к выходу из переулка.
Память четко фиксировала маршрут автобуса: до того ресторанчика — где-то одна остановка. Быстрее, еще быстрее!
Он несся обратно во весь дух. Тяжелые, хаотичные шаги гремели за спиной — подонки преследовали его прямо по улицам, никого не стесняясь.
Легкие разрывало от нехватки воздуха, ноги налились свинцом, во рту стоял стойкий медный вкус крови, а в ушах стоял дикий гул. Подавляющий пластырь сорвало окончательно — густой, ничем не сдерживаемый аромат феромонов клубами расходился вокруг.
Торговая улица тонула в огнях. Размытые сполохи неоновых вывесок слепили глаза до рези.
Проходившие альфы, оглушенные и распаленные сладкой волной имбирной лилии, провожали Юнь Сина плотоядными взглядами. Он физически чувствовал, как эти взгляды лапают его шею, разрывают одежду.
Аромат индуцирующего омеги — во много крат агрессивнее и желаннее обычного. В головах мужчин закипал инстинкт спаривания: перед ними был не человек, а невероятно лакомый кусок. Некоторые инстинктивно примкнули к погоне, окончательно потеряв человеческий облик.
— Дорогу! — Юнь Син плечом оттолкнул какого-то альфу, перегородившего путь. Тот пошатнулся, но на лице его проступило оскаленное безумие.
Орда преследователей росла, превращаясь в свору чующих кровь хищников с налитыми багровой тьмой глазами.
Попавшие под раздачу омеги корчились от боли: кто-то сгибался в позывах к рвоте прямо на тротуаре, кто-то в панике бежал, зажав нос. Трасса превратилась в месиво из хаотичных феромонов, буквально вскрывавших железы прохожих.
Силы иссякли. Колени подогнулись, перед глазами поплыли черные круги. Преследователи настигали; их спертый, переполненный злобой и похотью запах душил, вызывая тошноту.
Где-то вдали завыла полицейская сирена — то приближаясь, то затихая.
Реальность рушилась, превращаясь в бредовую трагикомедию. Юнь Сину казалось, что он падает на дно бездонного колодца, из которого невозможно выбраться. Сознание угасало, тело заваливалось вперед.
И тут сквозь гул прорезался голос:
— Юнь Син!
Словно раскат грома, накрывший улицу мощью и сметший липкий ужас. В то же мгновение сильные руки подхватили падающего омегу за талию, выдергивая из кошмара.
Он рухнул на крепкую, надежную грудь.
В нос ударил лавинообразный, густой аромат черного янтаря. Словно штормовой шквал, он в мгновение ока смёл вонь чужих феромонов.
Последней мыслью Юнь Сина перед небытием было: надо же, черный янтарь пахнет так упоительно... Настоящая крепость, способная защитить от любого зла.
* * *
Очнулся Юнь Син уже в машине. Медленно поведя глазами, он разглядел просторный салон, выдержанный в темных тонах. Сам он лежал на заднем сиденье, укрытый мягким пледом.
Приподнявшись на локтях, он осторожно сел и коснулся шеи. Повязка лежала плотно. Боли почти не ощущалось, но после драки и феромонового удара во всем теле стояла дикая ломота.
Кожа была сухой, одежду сменили. На нем висела чужая черная хлопковая рубашка — длинные рукава полностью скрывали ладони, а подол спускался чуть не до колен. Брюки тоже были черными, с подогнутыми штанинами, а на ногах теплели толстые шерстяные носки.
Ни одной собственной вещи.
Юнь Син понятия не имел, сколько сейчас времени и где они находятся. В салоне горел мягкий свет, за окном мерцали далекие звезды — похоже, машина стояла на каком-то пустыре или возвышенности.
Отодвинув шторку, Юнь Син увидел Цзянь Суя. Тот стоял неподалеку и говорил по телефону. В зубах тлела сигарета, озаряя вспышками жесткий, четкий профиль. Из-за хорошей шумоизоляции салона слышно ничего не было — лишь видно, как движутся губы альфы да как ветер подхватывает и уносит сигаретный пепел.
Словно почувствовав взгляд, Цзянь Суй резко повернулся. Их глаза встретились через стекло. Помолчав пару секунд, Цзянь Суй бросил окурок под ноги и стремительным шагом направился к машине.
Дверца распахнулась, впустив внутрь ночную прохладу и густой табачный дым.
Юнь Син прикрыл нос и хрипло кашлянул:
— Ты сколько пачек высадил?
Цзянь Суй не решился подойти вплотную. Сбросив куртку на водительское сиденье, он подождал, пока дым немного выветрится, и только потом сел напротив Юнь Сина, сжав губы в узкую линию.
Лицо его было темнее тучи. Он все еще не отошел от пережитого кошмара. Взгляд въелся в Юнь Сина, точно у дракона, стерегущего сокровище: бешенство от мысли, что его драгоценность чуть не осквернили чужие руки, выплескивалось наружу опасной, смертоносной жаждой крови.
— Смолил без продыху, — честно признался Цзянь Суй. — Как ты отключился, так и задымил.
Юнь Син слегка нахмурился, но промолчал. Лишь тихо спросил:
— Мы где?
— На горе, — странным тоном ответил Цзянь Суй.
Накатившая усталость мешала думать. Не усмотрев в ответе ничего необычного, Юнь Син лишь коротко роняет:
— А-а.
Цзянь Суй достал из шкафчика подушку и подложил ее Юнь Сину под спину. Выражение лица оставалось суровым, но движения были бережными, почти невесомыми. Наклонившись, Цзянь Суй накрыл его собой так, что Юнь Син едва не уткнулся носом ему в грудь. Запах табака и черного янтаря мгновенно затопил легкие, заставив сердце Юнь Сина сделать неровный толчок, а щеки — вспыхнуть.
— Как себя чувствуешь? — спросил Цзянь Суй.
Опираясь коленом о сиденье, он естественным образом заключил Юнь Сина в тиски своего тела. Дыхание и жар Цзянь Суя ощущались каждой клеткой — поза выходила донельзя двусмысленной и смущающей.
И ведь голос его звучал холодно, без единого намека на флирт, а взгляд оставался чистым и серьезным — словно только сам Юнь Син тут витал в грешных мыслях.
Юнь Син потер нос:
—... Лучше.
Цзянь Суй еще на какое-то время замер в этой позиции, внимательно вглядываясь в лицо омеги, и лишь затем неспешно отступил на свое место.
В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим рокотом генератора из багажника. Юнь Син огляделся: машина явно прошла глубокий тюнинг. Хоть это и не был полноценный автодом, для любых экстренных автономных ситуаций внутри имелось абсолютно все.
Впрочем, мысли его были заняты другим. Посмотрев на альфу, Юнь Син спросил:
— А что было потом?
Он помнил только, как держался из последних сил, пока не увидел Цзянь Суя, после чего сознание отключилось. Что произошло дальше — провал.
Цзянь Суй сидел мрачнее ночи, до хруста сжимая кулаки. Внутренняя буря так и не утихла: он давил в себе дикую ярость и липкий ужас. Задержись он хотя бы на минуту... да что там минуту, на пару секунд! — Юнь Син уже не сидел бы сейчас перед ним живой и невредимый.
Не найдя Юнь Сина у ресторана, Цзянь Суй решил, что тот поехал в академию, и направился следом, намереваясь расставить все точки над «i».
Особенных опасений у него не возникало: Юнь Син — не беззащитный омежка, а обученный боец морской пехоты. В мирных городских условиях шанс попасть в реально смертельную западню крайне мал.
Цзянь Суй забрал машину с подземного паркинга и потихоньку поехал в потоке, непрерывно набирая номер Юнь Сина. Пока тот наконец не ответил.
Улица Синлун находилась неподалеку, но путь преграждал длинный пешеходный бульвар. Проехать там было невозможно. Бросив авто, Цзянь Суй рванул пешком и перехватил Юнь Сина ровно посередине пешеходной зоны.
Подхватив падающего омегу, он на бешеной скорости вывернул колено и подставил собственное тело под удар при падении на асфальт — только бы Юнь Син не пострадал.
Ужас и отчаяние застилали глаза кровавым маревом, тело колотила мелкая дрожь. Слава богу... Слава богу, он успел.
Но вид окровавленной шеи окончательно сорвал его с резьбы.
Цзянь Суй с мясом сорвал подавляющий пластырь, и обрушившаяся лавина феромонов черного янтаря моментально прижала окружавших альф к земле, не давая сделать и шага.
Главарь ранга 2S сдаваться не собирался: взглядом подал знак сообщникам выждать момент. Цзянь Суй, хоть и силен, был один, да еще и с раненым на руках. Они рассчитывали урвать куш.
Заметив этот крысиный оскал, Цзянь Суй окончательно потерял контроль. Его феромоны взметнулись удушающим вихрем. Одной рукой удерживая Юнь Сина, левой он мгновенно залез за спину. Никто даже не успел разглядеть движения — лишь ахнул выстрел, и лидер нападавших грохнулся на бетон.
Стрельба в оживленном центре города, словно в голливудском боевике, заставила толпу с визгом броситься врассыпную.
Давление феромонов Цзянь Суя уже вплотную подбиралось к уровню 3S, а его готовность убивать без раздумий не оставляла сомнений. Главарь корчился на земле, и оставшиеся подонки не посмели сделать ни шага вперед.
Когда на место прибыла полиция, Цзянь Суй уже унес Юнь Сина в машину.