Жэнь И чувствовал: от Юнь Синя доносится странный запах. И дело было не только в пороховой гари — в воздухе витал едва уловимый шлейф двух переплетённых феромонов. Будучи альфой ранга 3S, Жэнь И обладал феноменальным чутьём, превосходившим по точности любые бесстрастные детекторы.
На Юнь Сине ничего подобного быть не должно.
Опершись о письменный стол, он наблюдал, как юноша увлечённо занимается снаряжением патронов. Движения Юнь Синя отличались точностью и ловкостью: стреляные гильзы разных калибров на глазах превращались в готовые боеприпасы.
Оставшись довольным результатом, Жэнь И не скупился на похвалу. Время шло к ночи, и он отпустил Юнь Синя в общежитие.
Едва за курсантом закрылась дверь, Жэнь И включил компьютер, ввёл пароль и вошёл в закрытую базу данных. Посчитав, что просто проявляет излишнюю мнительность, он бегло просмотрел личное дело и вступительные документы Юнь Синя — всё чин по чину.
Однако перед самым выходом из системы что-то заставило его насторожиться. Он сбросил фильтры и перечитал всё заново, от начала до конца. Сами цифры не вызывали подозрений — сомневаться заставлял их источник.
Результаты медосмотра каждый раз поступали из сторонних клиник, а не из академии.
Стандартная медкарта отражала лишь пол и ранг феромонов, без указания конкретного аромата. Судя по документам, Юнь Син являлся обычным альфой ранга A. Жэнь И досконально изучил его дело ещё перед тем, как взять под своё крыло, поэтому прекрасно обо всём знал. Прежде он считывал выдающиеся способности курсанта как редкую индивидуальную особенность — ведь феромоны ранга A не давали существенного прироста сил.
Но теперь казалось, что реальность далёка от написанного в бумагах.
* * *
Юнь Син плотнее запахнул пуховик и неспешно пошёл по аллее. Нынче он задержался у Жэнь И до позднего вечера. Территория кампуса опустела, лишь редкие фонари тускло светили сквозь туманную дымку.
Впрочем, в последнее время он всегда возвращался незадолго до отбоя — то засиживался в библиотеке, то пропадал у преподавателя, лишь бы переступить порог перед самым гашением света.
Но насколько бы поздно он ни пришёл, дверь комнаты Цзянь Суя неизменно оставалась приоткрытой. Словно тот поджидал его. Завидев Юнь Синя, Цзянь Суй каждый раз выходил к порогу, молча провожая его взглядом, полным невысказанных слов. Юнь Син же лишь прибавлял шаг, юркал к себе и затворял дверь, избегая встречных взоров.
Цзянь Суй не настаивал и проявлял удивительное рассудочное терпение — вопреки опасениям Юнь Синя, будто тот вот-вот ворвётся без разрешения.
До комендантского часа оставалось минут десять. Юнь Син замёрз у подножия общежития, пытаясь оттянуть момент подъёма.
«Как же не хочется его видеть...»
Тягостное чувство сжимало грудь, и выход из этого тупика никак не находился.
Наконец, решившись, юноша занёс ногу над первой ступенькой.
И тут из темноты донёсся тихий, еле слышный всхлип.
Юнь Син замер и осторожно заглянул за лестничный марш. В непроглядном углу сжалась размытая тень. Кто-то плакал.
Сердце сжалось от недоброго предчувствия. Спрыгнув с крыльца, Юнь Син подошёл ближе и тихо окликнул:
— Сяо Лицзы?
Тень зашевелилась, подавшись к свету. Обнажилось мертвенно-бледное лицо.
— Фаньфань... — пробормотал парень, и слёзы с новой силой хлынули из его глаз, словно оборвавшаяся нить жемчуга.
Юнь Син бросился вперёд, подхватив готовящегося рухнуть Ли Чу, и с тревогой спросил:
— Что случилось? Почему ты здесь...
Слова застряли в горле. До его обоняния донёсся густой, тяжёлый аромат альфа-феромонов.
Запах метки.
Вытащив Ли Чу под фонарь, Юнь Син тут же сбросил свой пуховик и кутающим движением набросил на друга.
— Тебя пометили? — потрясённо прошептал он.
Всего пару месяцев назад Ли Чу с горечью жаловался, что новоиспечённый супруг-альфа даже не прикасается к нему, избегая встреч. А теперь... его пометили.
Юнь Син онемел. Будучи омегой, он сам не раз подвергался временным меткам Сун Минчжи. Это всегда сопровождалось жестокой болью и унижением, от воспоминаний о которых стыла кровь. Но Юнь Син искренне верил: когда метку оставляет любимый человек, это приносит счастье. Ли Чу же выглядел совершенно иначе.
Он осторожно коснулся шеи друга. Подавляющий пластырь на железе феромонов висел криво, и из-под отогнутых краёв просачивались феромоны.
— Так нельзя. У тебя есть свежий? Давай я переклею.
Послушно залезши в карман, Ли Чу вытащил чистый подавляющий пластырь. Юнь Син взял его и почувствовал, как сильно дрожат ледяные пальцы товарища.
Сорвав старый пластырь, Юнь Син ужаснулся: вся кожа вокруг железы феромонов была покрыта рваными следами зубов. Отогнув воротник, он увидал синяки и кровоподтёки, усыпавшие плечи и шею.
Это была не метка. Это было истязание.
Запечатав железу феромонов новым подавляющим пластырем, Юнь Син выдохнул — утечку феромонов удалось остановить. Они находились рядом с корпусом альф; если запахи привлекут лишнее внимание, беды не миновать.
Накинув капюшон пуховика на голову Ли Чу, Юнь Син взглянул в его опухшие от слёз глаза. Всего за несколько дней от прежней детской пухлости щёк не осталось и следа — парень выглядел изнурённым и бледным до жути.
Голос Юнь Синя задрожал от гнева и жалости:
— А Инь Шу? Пометил тебя и просто бросил здесь одного?
Ли Чу валился с ног, безвольно оседая вниз. Он мотал головой, затем сбивчиво кивал, но открывал рот, так и не вытолкнув ни слова.
«Что-то здесь не так, — пронеслось в голове Юнь Синя. — С ним происходит что-то страшное».
Юнь Син подхватил его под мышки, удерживая от падения, и в сердцах спросил:
— Он над тобой издевается?!
Ли Чу лишь захлёбывался слезами и только спустя долгую паузу вытолкнул сквозь всхлипы:
—... Фаньфань, мне так страшно... Мне безумно страшно...
Ярость захлестнула Юнь Синя:
— Я сейчас же пойду к Инь Шу и всё вытрясу из него!
— Не надо! Пожалуйста, не надо... — Ли Чу вцепился в него мёртвой хваткой, в ужасе мотая головой. — Что же делать... Господи, что мне делать...
Он твердил это как в бреду.
— Где ещё болит? Ты ранен? — видя его мучения, Юнь Син сам едва не терял самообладание.
Громкий плач привлёк внимание: на верхних этажах начали открываться окна, кто-то из альф выглядывал наружу. Юнь Син тут же прижал голову Ли Чу к своей груди, укрывая его от чужих глаз.
Вести его в свою комнату было нельзя: феромоны свежепомеченного омеги сведут с ума альф во всём крыле. В омежье общежитие Юнь Синя не пропустят из-за его официального статуса альфы.
Оставалось одно — немедленно увезти Ли Чу в безопасное место.
— Пойдём, я выведу тебя отсюда.
Поддерживая друга под руки, Юнь Син увёл его от жилых корпусов в сторону центральных ворот. Добравшись до проходной, он усадил Ли Чу на скамейку у контрольно-пропускного пункта, а сам подошёл к стойке регистрации.
Он ещё не закончил заполнять журнал, как боковым зрением заметил, что Ли Чу внезапно поднялся. Вглядываясь в экран телефона, тот замер, а затем медленно перевёл остекленевший взгляд на Юнь Синя.
— Что там? — Юнь Син приложил палец к сканеру и сразу же шагнул к товарищу.
Однако Ли Чу резко вырвался. Словно очнувшись от лихорадочного сна, он судорожно глотал воздух и сбивчиво залепетал:
— Мне пора... Я должен вернуться! Фаньфань, мне нужно домой!
Разделяемый турникетом, он развернулся и бросился к выходу. Юнь Син рванул следом, но на последнем барьере взревела сирена. Выбежавший дежурный закричал: «Стой!»
Ли Чу, владевший особым пропуском для омег, приложил карту и в мгновение ока растворился в ночной темноте за воротами.
Пока Юнь Син улаживал формальности с охраной и выбегал на улицу, след Ли Чу уже простыл. На звонки тот не отвечал.
Юнь Син так и не сомкнул глаз до самого утра — перед глазами неотступно стояло заплаканное, искажённое болью лицо друга.
* * *
Наутро Юнь Син пропустил зарядку. Попытки дозвониться не увенчались успехом, и он решил отправиться прямо к новому дому Ли Чу.
Однако ещё до того, как юноша покинул территорию академии, запел мобильный.
Голос Ли Чу звучал более собранно. Он заверил, что это была лишь глупая ссора с Инь Шу, и попросил не беспокоиться.
— Сяо Лицзы, не пугай меня так! Ты хоть представляешь, сколько раз я звонил?!
— Фаньфань, прости, что заставил переживать... Со мной всё в порядке, просто недомогание...
Юнь Син не сбавлял шага, пытаясь уловить фальшь в его интонациях:
— Я всё равно отпросился на сегодня. Сейчас приеду к тебе.
— Не надо, Фаньфань, не приезжай! — голос на том конце мгновенно вспыхнул паникой.
— Почему не приезжать? Ты же весь... — Юнь Син запнулся, испытывая неловкость, но эти следы на теле не имели ничего общего с любовными утехами. — Сяо Лицзы, твоих родителей нет рядом. Если тебя обижают, ты не должен молчать!
Голос Ли Чу сдавленно дрогнул:
— Кто меня обидит... Всё правда хорошо.
Юнь Син устало потёр переносицу. Из динамика снова донеслось:
— Фаньфань...
Казалось, он вот-вот опять расплачется. Но Ли Чу взял себя в руки и нарочито бодро проговорил:
— Честно, всё позади. Просто... немного паршиво себя чувствую. Скоро всё пройдёт.
— Правда?
— Правда, — всхлипнул Ли Чу, судорожно кивая.
Где-то на другом конце города горячие слёзы капали прямо на стеклянный экран смартфона, но Юнь Син этого не видел. Он всё ещё сомневался, однако на расстоянии сделать ничего не мог.
Вдруг в трубке послышались посторонние шумы. Голос Ли Чу перекрыла волна откровенного страха:
— Он идёт...
— Инь Шу вернулся? — тут же переспросил Юнь Син.
— Да... В общем, не приезжай! — сбивчиво бросил тот и повесил трубку.
Раз уж утренняя постройка была пропущена, Юнь Син отправился прямо в учебную аудиторию.
В амфитеатре лекционного зала стояла тишина. Выбрав дальний уголок, юноша уселся на скамью. Мысли крутились вокруг Ли Чу, и тревога не утихала. Но с другой стороны, Ли Чу состоял в официальном браке с Инь Шу, и постороннему человеку не следовало бездумно лезть в чужие семейные дела.
Он постучал костяшками пальцев по лбу, призывая себя к спокойствию: возможно, всё не так беспросветно, как показалось ночью. В любом случае надо будет встретиться и поговорить с глазу на глаз.
* * *
Лянь И окинул взглядом Цзянь Суя, истуканом застывшего у окна и не спускавшего глаз с Юнь Синя:
— Не зайдёшь?
— Он не хочет меня видеть, — отрезал Цзянь Суй без единой эмоции на лице. — Зайду позже, когда подтянется народ.
Лянь И хмыкнул:
— Редкое зрелище — Цзянь Суй в роли смиренного просителя.
Цзянь Суй смерил его ледяным взглядом и выкинул пустой стаканчик из-под кофе в урну. Раздался глухой щелчок.
— Собираешься и дальше так измором брать? — Лянь И искренне не понимал подобной тактики ухаживания. — Признался бы прямо, и дело с концом.
— Бесполезно.
— А что тогда полезно?
Цзянь Суй смолчал.
— Ладно, пока ты терпишь любовное фиаско, я тут сошёлся с одним омегой. Славно проводим время, как-нибудь познакомлю, — предложил Лянь И.
Цзянь Суй наконец повернул голову:
— И на сколько тебя хватит на этот раз?
— Кто знает, — пожал плечами Лянь И.
При воспоминании о спутнике на его губах мельком промелькнула тень искреннего удовольствия:
— Очень мягкий, милый. Держит свой зоомагазин.
— Не порти жизнь нормальному омеге, — не одобрил Цзянь Суй.
Прежние интрижки Лянь И его не волновали, но этот парень, судя по описанию, был человеком чистым и наивным.
Лянь И, оставаясь верным своей привычной холодно-элегантной натуре, лишь сдержанно усмехнулся:
— Ты бы о себе сначала позаботился, праведник.