Если вычесть время на выходы на ринг, уходы и отсчет рефери, этот поединок побил все рекорды по скорости: десять раундов завершились меньше чем за полчаса.
Трибуны больше не взрывались криками и аплодисментами — над ареной повисла странная, тяжелая тишина. Доминирующие, властные феромоны черного янтаря заполняли всё пространство, густые и беспощадные. Это была не просто победа, а демонстрация абсолютного превосходства — настоящий разгром в одни ворота.
Легенды о подвигах Цзянь Суя на передовой многие слышали, но мало кто видел своими глазами. Со временем слухи улеглись, а скептики и вовсе зашептались, будто его ежегодное первое место в общем рейтинге — лишь заслуга влиятельной семьи.
— Ну вот, теперь ни у кого сомнений не осталось, — Чжэн Ши отпил из бутылки добрый глоток воды и недовольно поморщился. — Но когда брат Суй стравил свои феромоны... Черт, меня едва не вывернуло.
Шедший рядом Юй Цин выглядел не лучше.
— Есть еще яблоко? — спросил он у Юнь Сина. — Во рту пересохло.
Юнь Син достал из кармана яблоко и бросил ему. Юй Цин с хрустом вонзил зубы в сочную мякоть, перевел дух и хмыкнул:
— Распустил хвост, как павлин!
— Скорее, метит территорию, как вожак стаи, — сдавленно хохотнул другой сослуживец.
Перешучиваясь, они неторопливо побрели к выходу с территории военной академии, решая, где собраться вечером, чтобы отметить триумф Цзянь Суя. Самого виновника торжества вызвали в штаб-командование, так что он должен был присоединиться позже.
Вечерний ветер был мягким, закат окрасил небосвод в сочные оранжевые тона. Юнь Син шел, запустив руки в карманы, и слушал беззаботную перепалку сослуживцев.
— Эй, Юй Цин! — разошелся Чжэн Ши, вспомнив давний случай. — Ты ведь раньше тоже сох по Юнь Сину! Брат Суй тогда ничего не прочухал?
Юй Цин чуть не подпрыгнул на месте. Он мгновенно зажал Чжэн Ши рот и испуганно оглянулся на Юнь Сина:
— Заткнись! Это в прошлом, в прошлом! Не смей даже заикаться! Если брат Суй прознает, он из меня отбивную сделает!
Парни дружно захохотали. Юнь Син тоже улыбнулся.
Чувства Юй Цина ни для кого в их компании не были секретом, так что сейчас, превратившись в невинную шутку, эта история никому не причиняла неудобств.
— А помнишь учения? — не унимался Чжэн Ши. — Когда Юнь Син поранился, и брат Суй тащил его на себе? Юй Цин тогда так суетился, рвался сменить его хоть ненадолго, а брат Суй даже близко не подпустил!
Юй Цин со смехом отвесил болтуну ощутимый тычок локтем под дых:
— Заткнись ты, олух, хоть капли стыда оставь! Я вообще предпочитаю альф! А как узнал, что Юнь Син — омега, так сразу все поползновения и отрезало! — попытался отшутиться он, хотя отмазка звучала откровенно топорно.
Взрываясь смехом, компания шагала к ресторану. Прохожие невольно заворачивали головы, глядя на этих полных жизни молодых офицеров. Юнь Син шел в самом центре их шумного круга, и грудь его переполняло тепло.
Пережив столько испытаний и вернувшись в стены академии и штаба, он сначала сталкивался с изумлением окружающих, но вскоре все вошло в привычное русло. Для настоящих товарищей не имело значения, омега он или альфа, — Юнь Син оставался Юнь Сином.
Когда Цзянь Суя не оказывалось рядом, сослуживцы по морской пехоте словно по негласному уговору опекали его. В столовую, на занятия — Чжэн Ши и Юй Цин всегда шли следом. За все время после возвращения Юнь Син ни разу не оставался в одиночестве.
— Ребята, не нужно за мной ходить, — попытался однажды мягко возразить он.
У него при себе всегда было личное оружие. Даже с уступающей альфам физической силой он оставался бойцом спецподразделения штаба. К нему не смог бы подступиться не то что рядовой альфа, но и обученный спецназовец.
Однако сослуживцы думали иначе. Чжэн Ши тогда строго отрезал:
— Юнь Син, для нас ты — равный товарищ, брат по оружию, которому можно доверить спину. Но другие видят в тебе совсем иное.
Все они отчетливо помнили лекцию об Индуцирующих омегах и знали, через какой ад пришлось пройти Юнь Сину после ухода из академии. Они не поднимали эту тему вслух, но в душе каждого кипело возмущение: почему их боевой товарищ из-за своей вторичной половой принадлежности должен терпимо относиться к подобной несправедливости?
— Мы все обсудили, — поддержал Юй Цин. — Если брата Суя нет рядом, мы будем дежурить по очереди. Желающих урвать кусок слишком много. Вдруг найдутся безумцы? Ты же можешь просто не успеть среагировать!
Со временем Юнь Син смирился с этой ненавязчивой опекой. К счастью, жизнь в военной академии подчинялась жесткому распорядку: общежитие, плац, учебные корпуса. В такой обстановке появление пары курсантов ни у кого не вызывало подозрений. Зато Цзянь Суй, отлучаясь по делам, мог быть спокоен.
* * *
После праздничного ужина сослуживцы разошлись по казармам, а Цзянь Суй с Юнь Сином отправились пешком домой, держась за руки. Они по-прежнему жили в квартире Цзянь Суя неподалеку от академии. Каждое утро Цзянь Суй отвозил Юнь Сина на занятия, а вечером забирал. Сам он в стенах академии появлялся редко — все его время поглощали важные дела.
— Столько дел, а ты все равно примчался на этот поединок, — негромко проговорил Юнь Син. За ужином он выпил немного пива, и при свете фонарей его бледные щеки тронул мягкий румянец. Раскосый взгляд, брошенный вскользь, отозвался сладостным трепетом в груди Цзянь Суя.
Цзянь Суй слегка сжал его щеку пальцами и усмехнулся:
— Хочешь проверить ночью, устал я или нет?
Юнь Син молча возрился на него.
Не дождавшись ответа, Цзянь Суй распустил руки: его ладонь соскользнула с плеча и неторопливо погладила позвоночник Юнь Сина вниз, позвонок за позвонком.
Юнь Син перехватил его запястье и с нажимом сжал:
— В следующий раз на ринг выйду я.
— И не подумай, — отрезал Цзянь Суй без колебаний.
Юнь Син посмотрел на него со всей серьезностью:
— Цзянь Суй, только тот, кто силен сам, не нуждается в чужой защите. — Он сделал паузу и добавил: — Я справлюсь.
Цзянь Суй задумался. В глубине души он понимал правоту Юнь Сина и знал, что тому действительно под силу пройти такое испытание. Альфы, выходившие сегодня на ринг, превосходили Юнь Сина в грубой физической силе, но уступали ему в тактическом мышлении и боевой хватке. Выйди Юнь Син на ринг — он одержал бы победу во всех десяти раундах.
Цзянь Суй сознавал, что его собственное решение — лишь временная мера. Разум твердил: только когда Юнь Син сам покажет зубы, грязные помыслы окружающих развеются без следа. Но принять это сердцем Цзянь Сую было неимоверно тяжело.
Юнь Син слегка потянул его за руку. В мягком свете фонарей его улыбка выглядела невероятно соблазнительно:
— Ты будешь стоять у ринга и смотреть, как я вкатаю их в помост.
Помявшись еще мгновение, Цзянь Суй нехотя сдался:
— Ладно. Будь по-твоему.
Они повернули за угол — впереди замаячили ворота их жилого комплекса. Час был не поздний, и Цзянь Суй уже мысленно планировал, как они примут душ, после чего он во всех деталях продемонстрирует Юнь Сину запас своей выносливости. Пожалуй, до самого утра.
Юнь Син, не подозревая об этих фривольных мыслях, списал молчание спутника на рабочие трудности:
— Не торопи события. Все нужно делать последовательно, шаг за шагом.
Цзянь Суй лишь глухо отозвался. После возвращения в строй ему присвоили звание старшего полковника, а Юнь Сину за заслуги первой степени досрочно дали подполковника, хотя штаб-командование пока не обнародовало приказы.
Спустя несколько дней Председатель Фу Яньгуй лично вызвал Цзянь Суя к себе. Он намеревался внести его кандидатуру в список кандидатов в члены Военного комитета. До отставки Фу Яньгуя оставалось всего два месяца, а инциденты в Независимом штате Мьянма и падение семьи Сун подкосили силы военного руководства. Воспользовавшись моментом, Фу Яньгуй продвигал законопроект о расширении состава Военного комитета с пяти до семи мест.
Однако система пяти членов существовала с самого основания Новой Государственной Союзной Республики и затормаживала любые попытки передела сфер влияния. Попытка сломать привычную структуру неизбежно наталкивалась на яростное сопротивление.
Фу Яньгуй задействовал все рычаги влияния, чтобы до ухода с поста протолкнуть Цзянь Суя и Лянь И. С одной стороны, он укреплял собственные позиции, с другой — оба офицера являлись редчайшими военными талантами, способными сыграть решающую роль в будущей политической борьбе.
— Расширить комитет не так-то просто. Даже обладая колоссальной властью, председатель Фу вынужден считаться с мнением остальных, — мягко заметил Юнь Син, пытаясь ослабить груз ответственности на плечах Цзянь Суя. — Сделай все, что в твоих силах, а остальное отдай на откуп судьбе.
— Фаньфань, в этот раз я не могу полагаться на судьбу, — Цзянь Суй остановился, положил тяжелые ладони на плечи Юнь Сина и проговорил с глухим натиском: — Я обязан войти в состав Военного комитета. Любой ценой.
В этот миг Юнь Син вдруг осознал истинный смысл, скрывавшийся за этой непреклонной решимостью.
Цзянь Суй никогда не жаждал власти. Рожденный свободным, он презирал политические игры, но последние несколько месяцев без отдыха работал ради прорыва в высший орган военной власти страны.
Раньше Юнь Син не расспрашивал его, лишь тревожась из-за постоянного переутомления Цзянь Суя, и был готов поддержать любое его начинание. Но теперь он увидел: движущая сила Цзянь Суя лежит куда глубже.
— Я обязан провести реформу законодательства. Ради тебя и ради всех Индуцирующих омег, — чеканя каждое слово, произнес Цзянь Суй. — Уничтожить черный рынок, закрыть аукционы, наложить тотальный запрет на подпольную торговлю супрессантами и индуцирующими феромонами. Закрепить равные права омег во всех сферах — от образования и медицины до брака и трудоустройства.
Он замолчал на мгновение, его взгляд стал острым как бритва:
— Кто-то должен сделать первый шаг. Пусть закон на первых порах окажется несовершенным, пусть путь будет тернистым — главное положить начало. Тогда найдутся те, кто продолжит это дело. Через пять лет, через десять, но день полной свободы обязательно настанет.
Но главным условием для этого являлся доступ в высший эшелон Военного комитета.
Его замысел встретил полную поддержку со стороны Фу Яньгуя. В начале своего срока на посту заместителя председателя Фу Яньгуй уже пытался продвинуть «Закон о защите прав омег». Однако из-за тотальной нестабильности — постоянных приграничных конфликтов и грызни фракций — принятый закон так и остался пустой бумажкой, лишенной механизмов исполнения и контроля.
— Юнь Син, если у нас родится ребенок и окажется Индуцирующим омегой... — Цзянь Суй понизил голос, — мы не сможем защищать ее вечно. Я хочу, чтобы в момент опасности закон стал ее щитом, а общество — опорой, чтобы ей не пришлось в одиночку сражаться с оскалом всей государственной системы.
Он сделал короткую паузу и закончил:
— А если родится альфа, я хочу вырастить его способным к уважению и самоконтролю. Чтобы он не шел на поводу у низменных инстинктов, не гнулся ради выгоды и хранил верность совести.
Юнь Син выслушал его в полной тишине, а затем сжал запястье Цзянь Суя, проведя большим пальцем по огрубевшей от постоянного контакта с оружием косточке.
— Если родится омега, я сам научу ее держать оружие.
Он поднял взгляд:
— Закон необходим, но и винтовка в руках должна быть заряжена. Когда наша дочь вырастет, я скажу ей: «Закон о равных правах — это тыл, который твоим родителем завоеван ценой собственной крови. Но прежде чем уповать на него, научись пробивать себе дорогу сама».
Юнь Син открыто и звонко рассмеялся:
— А если родится альфа, пусть идет за тобой на передовую. Пусть своими глазами увидит, как ты идешь в огонь и воду ради мира и страны, как превращаешь залы заседаний в арену для поединков. И когда он переймет твою несокрушимую волю, тогда и поймет, что значит быть настоящим альфой.