Выходные прошли для Юнь Сина на удивление гладко. В воскресенье, ближе к полудню, в поместье Сун заявился Ли Чу — сказал, что хочет вернуться в академию вместе с Юнь Сином после обеда. Ли Чу бывал здесь так часто, что дворецкий давно перестал обращать на это внимание и не считал нужным докладывать Сун Минчжи о подобных мелочах.
Юнь Син увёл друга к себе в комнату. В последнее время он часто пропадал на сборах, так что не виделись они уже давно, — самое время было поговорить.
— Ты правда согласился? — с порога взял быка за рога Юнь Син.
Ли Чу смутился, немного разволновался и, повиснув на его руке, капризно протянул:
— В тот день семья Инь Шу завела об этом разговор. Мои родители не возражали — что уж мне возражать?
Юнь Син с трудом сдерживал закипающую злость:
— Ты хоть понимаешь...
— Фаньфань! — Ли Чу мгновенно вскинул руку, точно школьник, готовый бойко ответить учителю, и состроил жалобную гримасу на смазливом личике, моля о пощаде.
Гнев Юнь Сина повис в воздухе, не находя выхода, — осталось лишь тягостное чувство досады.
— Об Инь Шу и Цзи Вэньтине знает вся академия. Этим двоим совершенно плевать, что о них подумают окружающие, — а значит, чувства настоящие, и решение быть вместе тоже твёрдое.
— Семья Инь боится, что у них дойдёт до серьёзного, вот и торопится подыскать подходящую омегу — лишь бы их разлучить.
— У тебя впереди целая жизнь, тебя многие любят. Не смей становиться разменной монетой в чужой игре.
Юнь Син выпалил всё на одном дыхании. Ли Чу надул губы и покорно слушал нотацию.
Глядя на его обиженный вид, Юнь Син вздохнул — и сердце снова смягчилось.
Роман Инь Шу с альфой поднял в семье Инь настоящую бурю. Старейшина рода едва не сошёл с ума от ярости и уже перебрал целый список подходящих по происхождению и возрасту омег, но многих смущали слухи об этой истории: сколько ни клянись семья Инь, кто знает, не придётся ли собственной омеге хлебнуть горя в этом браке.
Семьи Ли и Инь издавна поддерживали связь: хотя Ли давно перебрались за границу, до отъезда отношения между домами оставались тёплыми. Дети этих семей росли вместе с малых лет и знали характеры друг друга наизусть. Ли Чу с самого детства ходил за Инь Шу хвостом, звал его «братом» по любому поводу — всякому было видно, какой блеск загорается в его глазах при взгляде на старшего.
То, что Ли Чу вернулся на родину учиться, официально объяснялось желанием набраться опыта, а на деле — только ради Инь Шу. В Первой военной академии Союза лишь на факультете коммуникационных технологий было выделено скромное число мест для омег; Ли Чу постарался на славу и действительно поступил.
Он никогда прежде не знал трудностей, и учёба в столице Нового Союза стала для него первым в жизни самостоятельным путешествием без родителей. Впрочем, хоть семья Ли и осталась за границей, здесь за парнем присматривали Суны, да и семья Инь не оставляла заботой, так что родные могли быть совершенно спокойны.
Инь умели действовать: они напрямую обратились к самому Ли Чу и спросили, согласен ли он выйти замуж за Инь Шу. Тот, разумеется, согласился — и только заручившись его кивком, старейшина Инь отправился договариваться с семьёй Ли.
Поначалу у Ли тоже имелись сомнения, но переломить желание самого Ли Чу не смогли. Родные баловали его без меры — стоило ему чего-то захотеть, ему готовы были достать хоть звёзды с неба. К тому же Инь Шу по натуре был неплохим человеком: рассудили, что после свадьбы его характер со временем смягчится. Поразмыслив так несколько дней, семья Ли дала согласие.
У Юнь Сина от всего этого разболелась голова, и он предпринял ещё одну попытку образумить друга:
— Сяо Лицзы, Инь Шу тебя не любит, для него ты просто младший братишка. Если ты вклинишься между ним и Цзи Вэньтином, потом сам же и настрадаешься.
— Но дядя Инь сказал, что сын просто на время потерял голову, а вовсе не любит по-настоящему альфу, и со временем всё наладится, — Ли Чу уткнулся лбом ему в грудь, упрямо гнул своё, точно телёнок, идущий на стену. — Фаньфань, я хочу попробовать.
Ли Чу был младше Юнь Сина всего на полгода, но если тот с детства взрослел под тяжким гнётом обстоятельств, то этот вырос по-настоящему беззаботным ребёнком: единственной его печалью было то, что человек, которого он любит, пока не любит его в ответ.
Впрочем, в себе Ли Чу был уверен.
— Обещаю, после свадьбы я буду вести себя примерно. Я его знаю — раз уж он женится, он не отступится от ответственности. А то, что между ним и тем альфой, — скорее всего, просто крепкая дружба однокурсников. Когда мы поженимся, феромоны АО сами потянутся друг к другу, а я буду относиться к нему очень-очень хорошо. Он обязательно постепенно полюбит меня.
Юнь Сину нечего было на это ответить.
Ли Чу покосился на друга и, увидев его застывшее в молчании лицо, сам расстроился — Юнь Син был его лучшим другом, человеком, которому он доверял больше всех на свете после родителей, кем-то вроде родного старшего брата. Поэтому одобрение и благословение Юнь Сина значило для него очень много.
— Не сердись, ладно? Смотри, я тебе всё рассказал — именно потому, что боялся тебя разозлить.
— Сяо Лицзы, это твой брак и твоя жизнь, тебе за неё и отвечать. Сержусь я или нет — неважно, — Юнь Син отстранил голову друга, которая всё норовила зарыться ему в грудь, и взъерошил его непослушные волосы. — Но да, я и правда порядком зол.
Ли Чу, точно фокусник, извлёк откуда-то леденец на палочке, содрал обёртку и сунул его Юнь Сину в рот, ласково приговаривая:
— Хороший Фаньфань, я обязательно буду счастлив.
Юнь Син хрустнул леденцом и спросил:
— Дату уже назначили?
— В следующем месяце. Родители сказали, что приедут, встретятся с той стороной и обо всём договорятся.
— А что говорит сам Инь Шу?
—... Я его не видел. Он тоже сейчас на сборах.
На самом деле Ли Чу несколько раз пытался найти Инь Шу в академии, но тот всякий раз уклонялся от встречи. Зато семья Инь то и дело звала его к себе домой, а пару раз даже силой усаживала Инь Шу за стол рядом с гостем. Тот сидел, но лицо его при этом было далеко не самым приветливым.
Юнь Син лишь беспомощно наблюдал, как друг делает этот шаг, — сделать он ничего не мог. Сам едва справлялся со своими делами, весу его слово почти не имело; оставалось только уговаривать, а другого выхода он не видел.
Сколько ни говори — толку мало, в конце концов выбор оставался за самим Ли Чу.
Тот немного побаивался Юнь Сина, опасаясь, что разговор снова свернёт на упрёки, и потому поспешил перевести тему на самого друга:
— Фаньфань, ты тоже когда-нибудь найдёшь альфу, которого будешь по-настоящему любить, и женишься.
Юнь Син буркнул с досадой:
— За меня не переживай.
— Брат Минчжи так хорошо к тебе относится. Такую невероятную вещь, как поступление в военную академию под видом альфы, — и то тебе позволил. Если в будущем тебе кто-то приглянется, для него это будет пара пустяков.
Юнь Син лишь дёрнул уголком губ, не став ничего объяснять.
Из всех людей на свете о том, что Юнь Син — омега, знали только родные родители, отец и сын из семьи Сун — и ещё Ли Чу. Тот случайно узнал правду, когда сразу после дифференциации Юнь Сину пришлось делать дома инъекции специального препарата для омег из-за нестабильности феромонов. Но и Ли Чу было известно лишь то, что Юнь Син — обычная омега; обо всём остальном он не подозревал.
При всей своей простоте Ли Чу умел держать язык за зубами и прекрасно понимал, что для Юнь Сина это огромная тайна. Всё, что шло другу на пользу, он поддерживал без колебаний, всё, что могло навредить, — решительно пресекал. Именно поэтому Сун Минчжи и позволял Ли Чу оставаться единственным другом Юнь Сина.
Стоило Ли Чу улыбнуться, как его и без того тонкие черты становились по-детски простодушными, а на щеках проступали две глубокие ямочки, сладкие, будто мёд, — на такого сердиться было решительно невозможно.
— Фаньфань, а тебе самому кто-нибудь нравится?
— Нет.
— Не верю. В академии столько народу, взять хоть морскую пехоту — там же одни таланты один другого лучше. Неужели никто не приглянулся?
Юнь Син всё так же невозмутимо повторил: «Нет».
Но перед глазами вдруг мелькнуло лицо.
— Лицо с лёгкой усмешкой, холодное, но будто хранящее внутри бурю. И неизменно — взгляд этих глаз всегда останавливался только на нём самом.
— Лицо Цзянь Суя.
Ли Чу разочарованно протянул что-то и явно собирался продолжить расспросы, но Юнь Син уже поднялся и пошёл к шкафу — собирать вещи для возвращения в академию.
Тема была закрыта, Ли Чу подошёл помочь. Юнь Син, наклонившись, доставал из нижнего ящика брюки, стоя спиной к другу, — так что тот не заметил, как слегка порозовели его щёки.
* * *
После полудня водитель семьи Сун отвёз Юнь Сина и Ли Чу обратно в академию. Едва миновав ворота, они столкнулись с идущими бок о бок Цзянь Суем и Лянь И.
— Какое совпадение, — с улыбкой поприветствовал их Лянь И.
Юнь Син машинально произнёс «привет», а взгляд его тем временем скользнул к Цзянь Сую — тот тоже смотрел на него в упор.
Странное чувство: расстались они всего на одну ночь, вчера вечером даже успели созвониться, а Юнь Сину казалось, будто прошла целая вечность. Кровь медленно поднималась по венам к сердцу, а оттуда растекалась по всему телу, обжигая каждый уголок.
Фраза «я всегда рядом» весила слишком много и с самого вчерашнего вечера тяжёлым камнем лежала на сердце, мешая Юнь Сину смотреть Цзянь Сую прямо в глаза.
Он отвёл взгляд в сторону — и вдруг понял Ли Чу куда лучше прежнего.
Лянь И предложил:
— Напротив открылось новое заведение с домашней кухней. Составите компанию?
Ли Чу моргнул и посмотрел на Юнь Сина, ожидая его решения.
Юнь Син ещё не успел ответить, как Цзянь Суй уже сказал:
— Хорошо, идём вместе.
Ли Чу возвёл глаза к небу, не найдя, что на это возразить.
Так компания превратилась в четвёрку. Юнь Син с Ли Чу разошлись по комнатам, чтобы оставить вещи, а после спустились вниз и все вместе отправились ужинать.
Кухня заведения оказалась острой и кисловатой; ели и болтали ни о чём — разговор шёл лёгкий. Юнь Син больше слушал, чем говорил, лишь то и дело тянулся палочками к тарелке с лимонной курицей. Цзянь Суй подозвал официанта и заказал ещё одно похожее блюдо, а заодно — сладкие булочки с шоколадной крошкой.
Ли Чу восторженно распахнул глаза, чуть переигрывая от удивления:
— Это же те самые булочки из соседней лавки!
— Попросил принести оттуда, — ответил Цзянь Суй.
Ли Чу удивился ещё сильнее.
По пути они проходили мимо той самой кондитерской, и Ли Чу всё время украдкой заглядывался на витрину, но остальные трое шли, не поворачивая головы, так что он замялся и постеснялся заикнуться об этом вслух.
А Цзянь Суй, с его невероятной наблюдательностью, всё равно всё подметил.
Ли Чу вцепился в булочку обеими руками, откусил кусок и, донельзя довольный, забыв прежний страх перед Цзянь Суем, невнятно пробормотал с набитым ртом:
— Спасибо!
Цзянь Суй был на удивление любезен: не только заказал угощение, но и по-джентльменски подлил Ли Чу напитка, чем окончательно выбил парня из колеи такой неожиданной милостью.
Пока Цзянь Суй отлучился в уборную, Ли Чу не выдержал ни секунды и тут же зашептал Юнь Сину на ухо:
— Фаньфань, что сегодня творится с Цзянь Суем?
Юнь Син непонимающе моргнул:
— В смысле?
— Ну... — Ли Чу никак не мог подобрать слов, но всё же постарался объяснить: — Ты не заметил, какой он сегодня необычно приветливый? В прошлый раз он был такой холодный, говорил так резко, а в глазах будто ножи прятались — я на него даже смотреть боялся.
Юнь Син промолчал.
— И вообще он собирался донести на меня за то, что я самовольно пробрался на базу к тебе.
Юнь Син, слегка смутившись, покосился на сидевшего напротив Лянь И, который лишь молча улыбался:
—... Никто на тебя не доносил. Он просто пошутил.
— Правда? — с сомнением протянул Ли Чу: враждебность Цзянь Суя в тот раз была настолько явной, что у него до сих пор холодело в спине при одном воспоминании. — Ну да ладно, сегодня он выглядит куда нормальнее.
— О да, — наконец подал голос Лянь И. — Сегодня он прямо-таки воплощение доброты.
Цзянь Суй как раз вернулся за столик, и атмосфера немного изменилась. Он бросил взгляд на Лянь И, тот лишь развёл руками:
— Говорят, ты сегодня добрый.