На октябрьской церемонии приветствия новых бойцов Командования лично присутствовал заместитель председателя Военного комитета Фу Яньгуй. Юнь Син впервые видел его вживую и оттого немного нервничал. Впрочем, высокий гость оказался вовсе не таким суровым, как казалось со стороны: перекинулся с новобранцем парой фраз по-отцовски тепло и держался просто, без лишнего официоза.
В Новой Государственной Союзной Республике должность председателя Военного комитета по совместительству занимает президент, а всей повседневной работой заправляет его заместитель. Каждое слово и шаг Фу Яньгуя политологи и общественность разглядывают под микроскопом, пытаясь угадать военный курс властей, так что на публике он неизменно соблюдает предельную осторожность.
И раз уж он посчитал нужным личным присутствием почтить этот прием, значит, пополнению в Командовании придавали первостепенное значение.
— Не ведись на эту душевность, — охладил его пыл Цзянь Суй, заметив восторженный взгляд Юнь Сина. — Он лютый резак, крови пролил море.
Из четырнадцати административных округов Новой Государственной Союзной Республики спокойствием отличался только центр. На окраинах то и дело вспыхивали усобицы, а с несколькими сопредельными независимыми округами и штатами до сих пор не удалось подписать мирные соглашения. Вдобавок приграничные земли регулярно терзали вылазки антиправительственных группировок и боевиков.
Юнь Син понимающе кивнул: не будь у Фу Яньгуя железной хватки, страна давно бы погрузилась в хаос. Сейчас, при всей запутанности внешней обстановки, враги ограничивались лишь мелкими провокациями — никто не дерзал развязать настоящую войну.
Официальная часть приветствия сменилась неофициальным фуршетом. Завершив телефонный разговор, Цзянь Суй отыскал у барной стойки Лянь И, который коротал время за бокалом, и сообщил, что ему нужно отлучиться.
— Деньги я тебе перевёл, остальное скомпонуй на своё усмотрение.
Цзянь Суй бросил взгляд на часы: полвосьмого вечера. В разгар неофициальной части Юнь Сина уже забрал к себе в общежитие Жэнь И на очередное занятие.
У Цзянь Суя имелось неотложное дело, которое после разоблачения настоящей личности Юнь Сина встало ребром и больше не терпело отлагательств.
Лянь И сразу понял, куда тот мылится.
— Помощь нужна? Могу составить компанию, — из благих побуждений предложил он.
— Сам справлюсь.
— И к чему тогда этот доклад?
— Меня не будет два дня. Присмотри за ним.
—... — Лянь И аж поперхнулся от возмущения. — Он тебе что, хрустальный вазон?
Заметив тяжелый, немигающий взгляд Цзянь Суя, Лянь И ехидно ухмыльнулся:
— Ого, а как же конспирация? Уже не боишься подпускать меня к нему?
— Пустыня № 35 вполне может стать твоей бессрочной резиденцией, — ледяным тоном отозвался Цзянь Суй.
Лянь И тут же вскинул руки в защитном жесте:
— Всё-всё, сдаюсь! Не надо так кошмарить.
Пустыня № 35 представляла собой выжженную бесплодную пустошь у самой границы — на картах это место значилось белым пятном, а в глубине песков затерялась лишь давно заброшенная наблюдательная вышка. Цзянь Суй светиться не хотел, поэтому Лянь И лично, задействовав кучу анонимных каналов, выкупил права на пользование этим объектом.
Зачем Цзянь Сую сдался этот забытый богом глухой угол — Лянь И ума приложить не мог, но про себя здорово сомневался, что тот замышляет нечто благочестивое.
Вообще Цзянь Суй в последнее время вёл себя скрытно, на тренировках витал в облаках и выглядел так, будто его давит какой-то тяжкий груз. Это было на него совершенно непохоже. Впрочем, Лянь И никогда не лез с расспросами, если друг сам не проявлял инициативы.
— Вышку изнутри привели в порядок, — вернулся к делу Лянь И. — Что до посадочной полосы, снаряги и стволов — разруливай сам, я умываю руки.
— Договорились.
Поразмыслив, Лянь И уточняя поинтересовался:
— А добираться как планируешь?
— Из дома. На рассвете, по закрытому эшелону.
— На вертушке и в одно жало? — изумился Лянь И. — Это же такой гул встанет, неужели домашние не засекут?
На холме за родовой усадьбой Цзяней имелась вертолётная площадка, где базировались два двухмоторных винтовых самолёта и старенький вертолёт. Поскольку в Пустыне № 35 взлётной полосы ещё не было, Лянь И рассудил, что Цзянь Суй полетит на вертушке. Но грохотать винтами глубокой ночью прямо под носом у старейшины Цзяня — верный способ погореть.
Цзянь Суй невозмутимо указал подбородком на поднос с закусками на барной стойке.
Лянь И молча выдвинул большой палец вверх, сгорая от восхищения.
Усыпить снотворным всё родное семейство — на такую подлость был способен только Цзянь Суй.
— На днях там обещают песчаную бурю, так что при посадке смотри в оба, — из чувства человеколюбия напутствовал Лянь И, хотя прекрасно понимал, что этот дьявол в заботе не нуждается.
Цзянь Суй хлопнул его по плечу, давая понять, что всё под контролем.
* * *
Вечером внезапно поставили лекцию приглашённого эксперта по новейшим образцам вооружения. Юнь Син отпросился у Жэнь И и сразу после ужина поспешил в малый актовый зал.
Прибыв в числе первых, он забил место по центру, бросив на соседнее кресло сумку для Цзянь Суя. Пожирая глазами трибуну в ожидании спикера, Юнь Син заметил, как в двери вошёл Инь Шу, а следом за ним семенил Ли Чу.
Вернувшись с острова, Юнь Син виделся с Ли Чу лишь единожды. Они пересекались за обедом в столовой, болтали о прошедшем торжестве и семейной жизни. Внешне Ли Чу казался прежним, но Юнь Син чутко уловил тень затаённой печали в его облике.
Аккуратно расспросив друга, он узнал смущающую правду: Инь Шу к нему даже не прикоснулся. И хотя после свадьбы они съехались, спать предпочитали в разных комнатах.
После свадьбы сплетни о романе Инь Шу и Цзи Вэньтина разгорелись с новой силой. Одни твердили, что они расстались, другие шептались, будто те продолжают тайком крутить любовь, а законный омега — всего лишь дымовая завеса для прикрытия.
— И что между ними сейчас происходит? — обеспокоенно спросил тогда Юнь Син.
Ли Чу явно замялся — тема была болезненной, но от Юнь Сина у него не водилось тайн:
— Сам не пойму, вместе они или нет... Только Цзи Вэньтин к нам приходит. Я пару раз слышал, как они ругались на повышенных тонах.
Уже на второй вечер после свадьбы Цзи Вэньтин заявился в их новый дом и вызвал Инь Шу во двор. Затаившись у окна, Ли Чу слышал, как в саду вспыхнула перепалка, закончившаяся тем, что гость со скандалом хлопнул калиткой и ушёл.
На этом дело не кончилось: Цзи Вэньтин периодически возникал на пороге, бесцеремонно вламывался в дом, закатывал истерику на пустом месте и так же убирался восвояси, абсолютно не считаясь с законным хозяином.
На вопрос Юнь Сина, как тот намеревается терпеть подобные выходки, Ли Чу лишь беспомощно сжал губы. Избалованный судьбой, он с детства не знал бед и лишений. И хотя в этом браке, выбранном по собственной воле, его захлёстывала обида, парень упорно утешал себя наивной верой: если стараться, всё наладится.
С поступлением в Командование служба закрутила Юнь Сина с удвоенной силой, а ночные индивидуальные занятия с Жэнь И и вовсе не оставляли свободного времени. Из-за этого они с Ли Чу давненько не пересекались.
Юнь Син помахал ему рукой. Заметив друга, Ли Чу мгновенно просветлел и прибавил шагу.
— Фаньфань! Давай вместе сядем, — он прижимал к груди рюкзак, выделяясь среди строгой мышино-серой формы в своей белоснежной куртке, точно распустившийся пион — чистый, наивный и исполненный благоухания.
— Давай, — согласился Юнь Син и пересел на соседнее кресло, освобождая место.
Инь Шу тем временем прошествовал мимо, даже не притормозив, и занял место в самом последнем ряду. Бросив на ходу: «Я сейчас!», Ли Чу с рюкзаком наперевес поспешил к мужу — судя по всему, чтобы переманить его в центр зала.
Юнь Син обернулся: Ли Чу, чуть наклонившись и опершись о подлокотник, что-то пылко шептал Инь Шу. Тот сидел с ледяной миной, отнюдь не скрывая досады, и даже не удостоил супруга ответом. Заметив, как Ли Чу смутился и сжался, Юнь Син почувствовал болезненный укол за друга.
Зал быстро заполнялся курсантами. Пробравшись сквозь толпу назад, Ли Чу виновато дернул Юнь Сина за рукав:
— Прости, Фаньфань, я, пожалуй, останусь с ним. Всё равно я тут за компанию, в этих ваших системах оружия без сто грамм не разберусь — в первом ряду мне делать нечего.
— Ничего страшного, иди.
Ли Чу юркнул обратно к Инь Шу. Юнь Син оглянулся: Инь Шу в этот миг тоже вскинул взгляд. Их взоры пересеклись через весь зал — холодные, абсолютно непроницаемые.
Вскоре появился Цзянь Суй. Опустившись на зарезервированное кресло, он приметил задумчивый вид Юнь Сина:
— Случилось что?
— Да так, пустяки, — Юнь Син привычно крутанул между пальцами ручку и покачал головой.
Судьба свела их снова уже следующим утром. Юнь Син столкнулся с Инь Шу у подножия лестницы. Тот был при полном параде в форме спецотряда и, услышав своё имя, обернулся с неизменно безучастным видом.
Юнь Син изобразил обычное приятельское приветствие:
— Доброе утро.
Инь Шу смерил его прохладным взглядом и скупо кивнул.
На самом деле они едва ли были знакомы — ни единого диалога за душой, лишь глухое знание о существовании друг друга. Не будь брака Ли Чу, пути Юнь Сина и этого человека вообще вряд ли когда-нибудь пересеклись бы.
— На вашу свадьбу я не попал, как раз сдавал итоговые нормативы.
— Бывает, — сухо обронил Инь Шу.
По его тону казалось, что к собственному бракосочетанию он не имеет ни малейшего отношения, а присутствие Юнь Сина волнует его меньше всего на свете.
Юнь Син внимательно изучил собеседника: высокий, с цепляющей выправкой и породистыми чертами лица, в разрезе чуть приподнятых глаз читалась ледяная гордыня.
— Ли Чу — душа наивная. Бед не знал, людей насквозь не видит и каверз не ждёт.
Подразумевалось одно: не смей причинять ему боль.
Лицо Инь Шу потемнело. Он въелся взглядом в Юнь Сина, но тот без экивоков чеканил дальше:
— Он искренне к тебе привязан. Но не пожелай ты этого брака сам, никакая семья Ли не сумела бы прогнуть тебя под династический союз.
Ли Чу без памяти влюбился, вот и всё. И если бы старшее поколение клана Инь не посчитало этот расклад выгодным, а сам Инь Шу в итоге не дал согласия, Ли Чу ни за что бы не вошёл в их дом. Семейство Инь преследовало корыстные интересы, на Инь Шу давили обязательства, а Ли Чу идеально подошёл на роль безупречного омеги — родословная, внешность, да ещё и слепая преданность мужу в придачу.
Уловив ядовитый подтекст, Инь Шу процедил с холодным сарказмом:
— А не много ли ты на себя берёшь, альфа? Прежде чем читать мне нотации, научился бы держать дистанцию с чужим омегой.
В глазах Юнь Сина мелькнул лед, и он перешёл в прямую атаку:
— Хочешь сказать, и остальным альфам не помешало бы держаться от него подальше?
В отличие от беззаботного Ли Чу, Юнь Син привык просчитывать риски. Поведение Инь Шу его почти не тревожило: как бы тот ни хмурился, детская дружба и штамп о браке удерживали его от крайностей — гордость и воспитание не позволили бы переступить черту. Настоящую угрозу представлял Цзи Вэньтин.
Юнь Син пересекался с Цзи Вэньтином пару раз и прекрасно понимал: за лощёными манерами скрывается мстительная, жесткая натура. Офицер спецотряда, привыкший идти по трупам, вполне мог посчитать Ли Чу разлучником и выместить на нём всю свою злобу.
Инь Шу остро прищурился. Векторы их взглядов скрестились на пару секунд. Убедившись, что предостережение достигло цели, Юнь Син развернулся и ушёл.
* * *
Учебная нагрузка в Командовании возросла в разы, периодически новичков привлекали к реальным боевым вылазкам. Жэнь И отменил ежедневную вечернюю муштру, ограничившись редкими контрольными проверками.
День Юнь Сина течения своего не изменил — всё катилось по накатанной колее. Хотя кое-какие перемены всё же просочились в рутину: он стал замечать, что Цзянь Суй ведет себя иначе.
Прежде они и так не разлучались — совместные марш-броски, лекции, столовая, — но теперь Цзянь Суй буквально превратился в его тень.
Учебные классы и обеденный зал — само собой, но Цзянь Суй увязывался за ним даже вечером до пункта выдачи посылок. А если во время учений Юнь Син отлучался в уборную, тот молча караулил у дверей.
Однажды Юнь Син задержался на складе, сдавая амуницию. Не дождавшись его, Цзянь Суй врубил на полную мощность все прожекторы и ворвался в помещение, сорвавшись на крик.
Имя «Юнь Син» отскочило от бетонных стен глухим тревожным эхом. Парню даже стало не по себе. Поспешно отозвавшись, он выбрался из-за стеллажей с ящиками и застал Цзянь Суя, который метался между рядами, судорожно пытаясь выдать панику за холодное спокойствие.
С тех пор как Цзянь Суй случайно прознал про его тайну, они ни разу не поднимали эту тему вслух — оба усиленно изображали, будто ничего не изменилось. Но эту въедливую, зашкаливающую опеку и натянутую нервозность невозможно было не замечать.
Может ли он верить Цзянь Сую?
Внутренний голос отозвался без малейших колебаний: «Да».
В этом сомнений не оставалось.
Но вслед за ним шепотом прокрался иной вопрос: «А имеет ли он право на него положиться?»
Он заколебался.
И череда последующих событий лишь тяжелым грузом легла на чашу этих сомнений.