Глаза Жуань Эркая полыхали завистью и ненавистью. Усмехнувшись с ядовитой злобой, он процедил, глядя на Юй Суйцина:
— А ты хорош, Юй Суйцин! Ишь как искусно втёрся в доверие, раз сумел подбить Сюй Цибая порвать со мной!
Юй Суйцин оставался абсолютно безмятежным:
— И к чему эти голословные обвинения?
Жуань Эркай презрительно хохотнул:
— Да хватит уже корчить из себя дурачка! Не ты, что ли, наплёл Цибаю чепухи и стравил нас? Всё вышло ровно так, как ты хотел. Доволен теперь?
Он свалил всю вину на Суйцина.
Сам же Юй Суйцин только сейчас узнал, что Цибай окончательно порвал с Жуань Эркаем. На мгновение он замер от неожиданности, а затем его губ коснулась редкая, едва заметная улыбка:
— Неужели ты думаешь, будто у Сюй Цибая нет собственного мнения? Неужто он разорвал бы дружбу с тобой лишь из-за пары моих слов?
Жуань Эркай застыл, крепко сжав кулаки, и ничего не ответил. Принять суровую правду он не хотел, а потому предпочитал и дальше считать во всём виноватым Юй Суйцина.
А сам виновник их перепалки — Сюй Цибай — даже не подозревал, что Жуань Эркай побежал устраивать разборки с Суйцином из-за их разрыва.
Выйдя из уборной, Цибай направлялся обратно в банкетный зал к Суйцину, как вдруг услышал два знакомых голоса.
Один из них — сменяющийся, неприятно скрипучий, будто у утки, — принадлежал его восемнадцатилетнему двоюродному брату, Сюй Лиу, сыну Второго дяди Сюй Оуэня.
В этом скрипучем голосе сквозило откровенное презрение:
— Не понимаю, почему ваша семья Юй до сих пор позволяет этому калеке заправлять всеми делами? У вас же полно способных людей! Неужели целая орава взрослых мужчин уступает какому-то безногому калеке?
Взгляд Цибая мгновенно оледенел.
Сделав шаг в сторону, откуда доносился разговор, он услышал, как второй юноша с писклявым тонким голосом подхватил:
— Да мой дед — старый хрен, всё никак не соглашается сместить этого калеку! Что мы-то сделаем? А сам Юй Суйцин хорош: раз ноги отсохли, сидел бы дома и не высовывался! Зачем вылезать на люди и позорить нашу семью? Взаправду никакой самокритики у человека!
До того как власти достиг Юй Суйцин, кланом распоряжался Старый мастер Юй.
Цибай быстро вспомнил владельца этого тонкого писка: Юй Чэнъюй, младший внебрачный сын отца Суйцина.
Отец Суйцина, хоть и был никчёмным празднолюбцем, по части кутежей и развлечений никому не уступал. Он наплодил кучу внебрачных детей, но далеко не каждому выпадала честь носить фамилию Юй. То, что Юй Чэнъюя признали в семье, означало лишь одно: он и его мать сейчас находились в фаворитах у папаши.
Завидев неожиданно выросшего перед ними Сюй Цибая, Сюй Лиу и Юй Чэнъюй струхнули.
Однако, вспомнив слухи о том, что Цибай на дух не переносит Юй Суйцина, оба немного расслабились.
Сюй Лиу даже нагло улыбнулся и с упреком произнёс:
— Брат Цибай, ты чего так подкрадываешься? Чуть со страху не помёрли!
Цибай лишь едва заметно изогнул губы в холодном оскале:
— Зачем я здесь?
Он медленно сжал кулаки, так что суставы оглушительно хрустнули:
— Очевидно, чтобы преподать вам, двум гнилоротым щенкам, урок вежливости. Объяснить наглядно, какие слова стоит произносить вслух, а за какие можно и зубов досчитаться.
* * *
Тем временем у Юй Суйцина настроение было весьма приподнятое. Окинув взглядом Жуань Эркая, который пришёл с наездами, а в итоге стоял сам не свой от досады, Суйцин внезапно подумал, что раньше зря считал этого человека серьезным соперником. Поступил довольно глупо.
Он уже собрался развернуть коляску и уехать, когда к нему бегом приблизился Чэнь Фэйян.
Кинув подозрительный взгляд на Эркая, Фэйян склонился к самому уху Суйцина и быстро зашептал:
— Цибай там с кем-то сцепился! Сорвался в драку!
Суйцин мгновенно вскинул взгляд на Фэйяна:
— Он в порядке? Сам не пострадал?
Чэнь Фэйян покачал головой:
— Да с ним-то ничего, целёхонек.
Цибай дрался один против двоих, но выскочил без единой царапины, тогда как те двое теперь сидят с разбитыми рожами и вопят на всю округу.
Суйцин и Фэйян быстро подоспели к месту происшествия. Вокруг уже собралась внушительная толпа — охотников до чужих скандалов везде хватает.
Едва подъехав, Суйцин услышал, как Лю Цзинмэй, Вторая тётушка Сюй, истерично выговаривает Цибаю:
— Наш Лиу просто пошутил! Ты же старший брат, как у тебя рука поднялась так избить собственного двоюродного брата?!
Сюй Лиу, зажимая ладонью опухшую щеку, завопил своим скрипучим голосом:
— Мама! Ты должна за меня заступиться! Цибай меня чуть не убил!
Рядом с Юй Чэнъюем стояла его мать — женщина с пышной завивкой. Прикрывая сына, она с праведным гневом уставилась на Сюй Цибая:
— Наш Чэнъюй всегда был послушным мальчиком! Он вовсе не хотел никого обидеть, просто сказал правду! Зачем же проявлять такую дикую жестокость?!
Сюй Цибая ничуть не удивили подобные оправдания. По тому, как вели себя Лиу и Чэнъюй, сразу было видно, каково их воспитание.
Из разговоров в толпе Суйцин уже уяснил суть перепалки и понял, какие именно мерзости несли Лиу и Чэнъюй.
Он только собрался вмешаться и заступиться за Цибая, как тот, стоя к нему спиной, с наглым дерзким видом усмехнулся прямо в лицо Лю Цзинмэй и матери Чэнъюя:
— И чего вы разразились такой истерикой? — развязно бросил Цибай. — Молодые парни сцепились — обычное дело! У меня и в мыслях не было ничего дурного. Так, просто решил с ними пошутить.
От такой наглости Лю Цзинмэй едва не задохнулась от возмущения. Ткнув пальцем в избитые, синеющие фингалами лица Лиу и Чэнъюя, она взвизгнула:
— Ничего себе "пошутил"! Посмотри, во что ты их превратил!
— А разводят ли нормальные люди такие "шутки", как они? — мгновенно парировал Цибай. — Раз у них изо рта ползёт всякая дрянь и они не умеют держать язык за зубами, я лишь дал им бесплатный урок речевого этикета. И заметьте, денег за репетиторство с вас не беру, так что знайте меру и не наглейте!
Юй Чэнъюй дёрнул за рукав свою эффектную матушку и с плаксивой обидой завопил:
— Мама! Слышишь, что он мелет?! В чём мы не правы? Мы же просто констатировали факт! Какое он имел право распускать руки? Что, этот мир принадлежит Сюй Цибаю, и никому уже и слова правды молвить нельзя?! Это же настоящий произвол!
В этот момент Юй Суйцин подвинул колеса инвалидного кресла и выехал вперед. Лицо его застыло, а голос прозвучал с леденящей душу угрозой:
— Юй Чэнъюй. Раз уж ты утверждаешь, будто вы говорили чистую правду... Не повторишь ли свои слова при всех ещё раз?
Тяжёлый, пронизывающий холод его взгляда заставил и Чэнъюя, и Лиу сжаться от страха. Оба трусливо опустили головы, уставившись в пол.
Раньше они смели распускать языки лишь потому, что были уверены: их никто не слышит. Кто ж знал, что подвернется Сюй Цибай и изобьет их? Вся их спесь и насмешки над калекой Суйцином вылезали наружу исключительно за его спиной — что само по себе доказывало их животный страх перед ним.
И уж подавно у них не хватило бы духу повторить ту брань прямо ему в лицо.
Шум и крики привлекали всё больше гостей банкета.
Когда в проходе показались виновник торжества — Старый мастер Ли — и дед Суйцина — Старый мастер Юй, — присутствующие расступились, с уважением приветствуя старейшин.
Старый мастер Юй добродушно улыбнулся и махнул рукой зевакам:
— Расходитесь, господа, расходитесь. Обычные молодежные разборки, не на что тут смотреть.
Голос его звучал мягко, но в тоне читалась властность, не терпящая возражений.
Раз Старый мастер Юй велел разойтись, никому не хотелось наживать неприятностей, и толпа неохотно рассеялась.
Остались лишь непосредственные участники скандала.
После того как молодежь выказала уважение почтенным старцам, Старый мастер Юй строго произнес:
— Вы все уже взрослые люди, а устраиваете цирк на ровном месте! Неужели нельзя было решить всё словами? Обязательно было пускать в ход кулаки?
Увидев деда, Юй Чэнъюй тут же запричитал:
— Дедушка! Это Сюй Цибай первый начал! Ты посмотри, как он нас разукрасил, он же просто зверь!
Цибай презрительно фыркнул:
— Хватит корчить из себя невинную жертву! Будто сам драться не пытался. Просто кишка тонка оказалась!
Стоявший неподалеку Чэнь Фэйян не удержался и прыснул. Заметив строгий, острый взгляд Старика Юя, он моментально сжал губы и вжал голову в плечи.
Старый мастер Юй недовольно посмотрел на внука:
— Думаешь, я не знаю, кто из вас заварил эту кашу?
Чэнъюй тут же сник и затих, словно прибитая птица.
Старый мастер Юй повернулся к Суйцину и с притворной мягкостью проговорил:
— Суйцин, ты же старший брат, будь великодушнее, уступи младшему. Он ещё глуп и не соображает, что делает.
Лю Цзинмэй, прижимая к себе помятого сына, запричитала в лад:
— Вот-вот! Вы же старшие, а ни капли уступчивости! Никакого примера младшим не подаете!
Сюй Цибая от этих речей аж перекосило.
Цибай мгновенно помрачнел. Одарив Лю Цзинмэй уничтожающим взглядом, он с трудом подавил закипающий гнев и обратился прямо к Старику Юю:
— Старый мастер Юй, а вы не слишком ли предвзяты? Что значит "старший обязан уступать"? Юй Чэнъюю уже восемнадцать стукнуло, лось вымахал с колокольню, а всё ещё "маленький и неразумный"?
Старый мастер Юй от такого отпора на мгновение потерял дар речи. Он перевёл взгляд на Суйцина, но тот лишь молча разглядывал свои пальцы, не собираясь вмешиваться.
В глазах Старого мастера Юя на долю секунды мелькнула злобная остуда.
Видя, что ситуация зашла в тупик, Старый мастер Ли поспешил разрядить обстановку:
— Ну полно вам. Виноваты обе стороны. Сюй Цибаю не следовало распускать руки, но если бы эти двояки не распускали язык, никто бы их не трогал. Давайте рассудим так: ради моего праздника и моего почтенного возраста закроем эту тему?
Выражение лица Цибая немного смягчилось:
— Старик Ли, вы судите по совести. Согласен, распускать руки — нехорошо. Но тот, кто провоцирует сам, заслуживает получить по шапке.
Чэнъюй и Лиу от этих слов чуть не лопнули от злости, залившись густой краской.
Под уговорами Старого мастера Ли Лю Цзинмэй и Чэнъюй были вынуждены утереть сопли, хотя в душе всё кипело.
Цибай уже взялся за поручни инвалидной коляски Суйцина, собираясь уходить, как вдруг обернулся к Лю Цзинмэй и с невинным видом бросил:
— Кстати, Вторая тётушка... Вы с Дядей куда перевели те деньги со счетов компании? Наша бухгалтерия обнаружила нестыковки в отчётах и как раз собирается писать заявление в полицию.
Лицо Лю Цзинмэй мгновенно стало полотном. Заплетающимся языком она попыталась выкрутиться:
— Ты... о чём ты вообще говоришь?! Такими вещами не шутят! Клянусь, мы с твоим Дядей и гроша ломаного из компании не взяли!
Цибай лишь легко усмехнулся:
— Вот как? Значит, я ошибся? Выходит, украл кто-то другой?
Беззаботно бросив это, он покатил коляску с Суйцином прочь. Ошибся он или нет — какая разница? Пусть полиция разбирается.
Лю Цзинмэй смотрела ему вослед, абсолютно потерянная и перепуганная до полусмерти. Они с мужем проворачивали всё так чисто! Как, черт возьми, Цибай прознал про махинации?!
А Старый мастер Юй долго провожал тяжёлым, задумчивым взглядом удаляющийся силуэт Суйцина.