Сюй Цибай так и не признался Гэн Инину, что согласился на съёмку для презентации новой университетской формы.
В субботу Инин заскочил домой и наткнулся в дверях на уже одетую «звезду».
— Куда намылился? — между делом поинтересовался он.
Цибай, скрывавший свои подработки, отмахнулся:
— Да меня преподаватель попросил с кое-каким делом помочь.
Инин не стал вдаваться в подробности: раз преподы попросили, дело житейское. Лишь небрежно бросил:
— По подворотням не шляйся. — Он махнул рукой: — Давай дуй отсюда, не мозоль глаза.
Сюй Цибай только улыбнулся:
— Понял.
Он отлично знал привычку Инина завуалировать заботу грубостью, так что за этим колючим «не мозоль глаза» легко разглядел скрытое опасение, как бы он не опоздал.
Фотосессия заняла от силы пару часов. В тот же день ему выплатили гонорар. До дня рождения Гэн Инина оставалось ещё достаточно времени, поэтому Цибай пока не бежал по магазинам, а просто держал эту задачу в голове.
Однако шила в мешке утаить не удалось — правда всплыла быстрее, чем рассчитывал Цибай.
Новая форма требовала продвижения, и университетский отдел связей с общественностью выложил промо-кадры в официальный аккаунт учебного заведения. На снимках красовались Цибай и девушка-модель.
Паблик Цинчэнского университета пользовался популярностью далеко за пределами кампуса — за ним следила студенческая молодёжь со всего города. Назвать юношу просто «симпатичным» рука бы не поднялась: его внешность ничуть не уступала глянцевым снимкам айдолов. Неудивительно, что восторженное студенческое сообщество тут же задалось вопросом, кто этот загадочный красавец.
Имя Сюй Цибая мгновенно разлетелось по межвузовским чатам и пабликам Цинчэна.
Гэн Инин узнал бы об этом последним, если бы не Вэнь Силинь. Заглянув к Цибаю за помощью с учёбой, девушка случайно обронила пару фраз о «звезде пабликов».
Наблюдавший эту сцену Инин мгновенно изменился в лице, а его взгляд налился свинцом.
Стоило Вэнь Силинь переступить порог, Гэн Инин уставился на сидевшего напротив парня, чей вид был воплощением детской невинности. Инин не выдержал и нервно усмехнулся:
— Сюй Цибай, а ты, я смотрю, птицей высокого полёта стал. О таких вещах умалчиваешь, словно за человека меня не считаешь.
Цибай хлопнул ресницами, изображая святую простоту:
— Так я же говорил.
От подобной наглой лжи миндалевидные глаза Инина опасно сузились:
— Когда это ты мне говорил?! Что-то я не помню!
Душа Цибая ушла в пятки, но лицо лучилось самой искренней улыбкой:
— В ту субботу, помнишь? Ты спросил, куда я. Я ответил: помогать преподавателю. Вот это и была его просьба!
Узрев, как ловко тот подменяет понятия, Инин от возмущения слегка пихнул его ногой под столом:
— Думаешь, заболтаешь меня своими выкрутасами?
— И в мыслях не было, — со всей доступной кротостью промолвил Цибай. — Я ведь хотел рассказать подробнее, да ты сам меня выставил: мол, проваливай и глаза не мозоль.
Эти слова мгновенно освежили память Инина. За последнее время он настолько привык к безобидному образу Цибая, что действительно сбился с толку, на секунду поверив: не сам ли он виноват в случившемся?
Впрочем, признать собственную неправоту не в его правилах.
Напустив на себя суровый вид, хоть в голосе и угадывалась слабина, Инин буркнул:
— В следующий раз, даже если я тебя выгоняю, сначала выкладывай всё важное, а потом иди.
— Понял. Впредь только так и буду делать, — послушно кивнул Цибай.
— У меня там ещё домашнее задание не сделано... Можно я пойду поработаю в кабинете? — Цибай заискивающе посмотрел на него.
Инин махнул рукой:
— Иди.
Поняв, что гроза миновала, Цибай с трудом сдержал победную ухмылку и мгновенно испарился на второй этаж.
Лишь когда шаги затихли за дверью кабинета, до Инина наконец дошло.
«Стоп. Ну ладно, выгнал он его тогда. Но после субботы у них были вагоны времени! Какого чёрта тот молчал все эти дни? Не проговорись Силинь, он бы до сих пор ходил как дурак!»
Его просто обвели вокруг пальца! Цибай намеренно всё скрывал!
Вскипев от ярости, Инин вскочил с дивана, намереваясь устроить взбучку этому проходимцу. Но, вспомнив раздутое расписание парня и нечеловеческую загруженность, вздохнул и бессильно опустился обратно на подушки.
Цибай тоже осознавал, что его уловка сработает ненадолго. По его расчётам, Инин должен был ворваться с разборками минут через десять. Однако шло время, задания сменяли одно другое, а за дверью по-прежнему царила тишина.
— Цибай, ужинать! — донёсся с первого этажа голос кухарки.
Откликнувшись, Цибай отложил ручку, вышел из кабинета и спустился вниз.
Гэн Инин уже сидел во главе стола. Заметив осторожный, брошенный искоса взгляд юноши, он недовольно фыркнул:
— Чего вылупился? Моим лицом сыт не будешь. Садись давай.
По этому фырканью Цибай сразу понял: гроза миновала, запасы гнева иссякли.
Использовать момент он умел мастерски:
— Сыт не буду, зато аппетит поднимает на ура.
Инин закатил глаза:
— Подлиза. И где только набрался этой дряни?
Цибай усмехнулся про себя: «Ругайся сколько влезет, а уши-то покраснели».
Вслух он, разумеется, этого не озвучил — иначе Инин сгорел бы от смущения и точно впал в ярость.
Заметив, что Цибай обходит стороной блюдо с рыбой на пару, Инин недовольно спросил:
— Ты чего к рыбе не притрагиваешься? Отравлена, что ли?
Выходившая из кухни кухарка со смехом подхватила:
— Цибай, а ведь господин Гэн специально велел её приготовить! Сказал, костей в ней почти нет, а те, что есть — крупные, не подавишься. К тому же для зрения полезно, а ты всё сидишь над учебниками, глаза портишь. Давай-ка пробуй, ценнейшая вещь!
Конечно, Инин выражался не столь поэтично, но кухарка верно уловила суть его заботы.
— Вот как? Тогда я просто обязан попробовать, — улыбнулся Цибай.
Он терпеть не мог рыбу из-за мелких косточек, которыми постоянно давился, отчего со временем вовсе исключил её из рациона. Зачерпнув нежный кусочек, пропитанный соусом, он отправил его в рот:
— Невероятно вкусно.
Инин, не ожидавший такой срывающей покровы откровенности от домработницы, густо покраснел от смущения и, сжимая палочки, буркнул:
— Ешь давай! Заткнись и жуй!
Цибай лишь жизнерадостно хмыкнул. Выбрав самый сочный и белоснежный ломтик, он щедро обмакнул его в соус и переложил в пиалу Инина:
— Действительно вкусно, попробуй сам.
«До чего же толстокожий», — подумал Инин. Он знал за собой паршивый характер, но сколько бы ни ворчал, Цибай словно не замечал его выпадов, продолжая с неизменной улыбкой крутиться рядом.
Инин отправил ломтик в рот. То ли соус был хорош, то ли похвала парня повлияла, но даже его привередливый вкус остался доволен.
— На днях приятель собирался в море, — как бы между прочим заметил Инин. — Скажу ему, чтобы привёз пару тушек. Дикая, глубоководная рыба куда лучше той, что продают на рынке.
— Как скажешь, ты в этом лучше разбираешься, — кивнул Цибай.
На лице Инина на мгновение вспыхнула тень тщеславного удовольствия, которую он тут же подавил.
Цибай полагал, что история с фотосессией окончательно замята, однако пару дней спустя всплыли неожиданные подробности. И первым их откопал Шан Чанжун, один из близких друзей Гэн Инина.
В тот вечер Чанжун скучал на шумной вечеринке в приватной VIP-кабинке одного из клубов. Развлечения компании казались пресными, поэтому он игнорировал кокетливые ужимки вившейся рядом девицы и лениво листал ленту Вейбо.
Тренды, как обычно, пестрили жёлтыми сплетнями о шоу-бизнесе. Уже собираясь закрыть приложение, Чанжун зацепился взглядом за десятую строчку: [#Красавчик в форме из Университета Цинчэн#].
Вспомнив, что пассия Гэн Инина как раз учится в Цинчэне, он ради интереса ткнул на тег.
Спустя секунду телефон едва не нырнул в его бокал с виски — Чанжун в последний миг перехватил выпадающий из обмякших пальцев гаджет.
Сидевшая рядом девица хихикнула:
— Господин Шан, что же вас так ошеломило?
— Да так, фигня одна, сенсацию нарыл, — отмахнулся он, тут же поднимаясь с дивана.
Не обращая внимания на попытки друзей удержать его, Чанжун направлялся к выходу. Была у него стойкая уверенность, что Инин ни сном ни духом о том, что происходит.
А история выбилась в тренды случайно. Один известный модный блогер наткнулся на фотографии с презентации формы Цинчэнского университета. Потрясающая внешность парня в сочетании со статусом одного из престижнейших вузов страны произвела на него впечатление, и он сделал репост.
Многотысячная аудитория подхватила запись, за ней подтянулись другие крупные паблики. Тема моментально вируснулась. Студенты Цинчэна, чуя хайп, принялись делиться слитыми в сеть бытовыми снимками Сюй Цибая.
Камера Цибая «любила»: даже сделанные на коленке кадры издалека выглядели так, будто их сняли для обложки молодёжного романа.
Выйдя в тихий холл, Шан Чанжун тут же набрал номер Инина.
Предчувствия его не обманули: Гэн Инин был не в курсе. Выслушав приятеля, он мгновенно включил финансовый рычаг, и спустя полчаса тег исчез из топ-списков.
Информационная волна, поднявшаяся исключительно благодаря органик-трафику, моментально захлебнулась под напором больших денег. Сюй Цибай даже охнуть не успел, как его скоротечная слава канула в небытие.
Только вечером, когда Инин вернулся домой и во всех красках описал случившееся, Цибай с изумлением осознал, что успел побывать звездой соцсетей.
Этот инцидент ещё долго отравлял настроение Инину. Внешность Цибая слишком привлекала внимание.
Особенно его бесили десятки папарацци-снимков, сделанных тайком в аудиториях и на аллеях кампуса. Прежде он не задумывался, насколько парень популярен среди сверстников, но теперь столкнулся с этим лицом к лицу.
Терпеть подобное Гэн Инин не намеревался. Через час нанятый хакер зачистил все неофициальные снимки Цибая на платформах. Впрочем, перед тем как стереть их из сети, Инин бережно сохранил архив себе на флешку.
Сам Цибай не придал этой шумихе никакого значения, чего нельзя было сказать о Сюй Шаочэне — у того от зависти едва не лопнули сосуды в глазах.
В университете соцсетями пользовались почти все, так что просочившаяся в тренды новость мгновенно стала главной темой для обсуждений.
Слушая, как однокурсники нахваливают Цибая, Шаочэнь едва сдерживал желчь. В чём тот его превосходил? Да ни в чём! В голове закрепилась ядовитая мысль: «Он просто купил себе этот пиар! Точно купил!»
Эти грязные домыслы он держал при себе, но в утренних сумерках у ворот университета его зависть окончательно перелилась через край.
Он своими глазами увидел, как Сюй Цибай неторопливо выходит из шикарной иномарки бизнес-класса.
Шедший рядом Линь Синьюань, приятель Шаочэня, тоже приметил местную знаменитость. Проследив за уезжающим авто, он засыпал спутника вопросами:
— Шаочэнь, вы же с Цибаем родственники, да? Он что, из богачей? Тачка запредельно дорогая. Да и шмотки у него все брендовые, сплошь эксклюзив и лимитки!
Шаочэнь выдавил кривую ухмылку:
— Да брось, обычный средний достаток, как у всех нас. Если честно, у него даже похуже: родители-то умерли. Мы с ним почти не общаемся, сам удивляюсь, откуда деньги. Надеюсь, он хотя бы об учёбе думает, а не пошёл по скользкой дорожке...
— По скользкой дорожке? — Линь Синьюань мгновенно сделал стойку. Чуя жареный компромат, он ткнул Шаочэня локтем в бок: — Ты же его троюродный брат! Знаешь что-то эксклюзивное, да?
Шаочэнь сделал задумчивую мину:
— Не знаю, стоит ли верить слухам... Слышал только, что у него какие-то сомнительные связи с нечистыми на руку дельцами...
Заметив, как у собеседника загорелись глаза, он осёкся и добродушно усмехнулся:
— Ладно, забудь. Всё-таки родня, не дело мне сплетни распускать. Не пытай, ничего больше не скажу.
Этот псевдоблагородный отказ лишь разжёг азарт Синьюаня: теперь он был на сто процентов уверен, что за Цибаем тянется шлейф грязи.
В университете хватало парней, которых тошнило от растущей популярности красавчика-студента, и Синьюань входил в их число. Нащупав золотую жилу компромата, он едва сдерживал ликование.
Цибай не замечал разглядывавшую его парочку. Нагнувшись к открытому окну автомобильной двери, он улыбнулся Инину:
— Я пошёл. До вечера, увидимся дома.
Слово «дома» прозвучало удивительно тепло. Уголки губ Инина дрогнули вверх, но он тут же напустил на себя недовольный вид:
— Да иди уже, хватит копаться.
— Водителя не торопи, — продолжил Цибай, проигнорировав его ворчание. — Как доедешь до офиса, черкни пару строк.
— Зануда. Ладно.
Проводив взглядом отъезжающий седан, Цибай развернулся к воротам.
Заметив стоящего неподалёку Сюй Шаочэня, пригвождавшего его ненавидящим взглядом, он даже не замедлил шаг, скользнув мимо в сторону учебного корпуса.