Сюй Цибай вернулся домой уже в восьмом часу, когда за окнами густели вечерние сумерки.
Войдя в гостиную, он застал Гэн Инина на диване: тот сидел, поджав ноги, и с окаменевшим лицом ожесточённо стучал по клавишам ноутбука, со стороны похожий на предельно увлечённого работой человека.
Услышав шаги Сюй Цибая, Инин будто бы со всей дури вдавил очередную клавишу.
Сюй Цибай окинул его внимательным взглядом:
— Ты чего так рано?
Он-то полагал, что Инин останется на ужин в семье Гэн.
Тот лишь буркнул, не поднимая головы:
— Захотел и вернулся. Мне что, разрешение требуется?
В груди у Инина всё кипело от досады. Ему до смерти хотелось, чтобы Цибай вспомнил про его день рождения но переступить через собственную гордость и сказать прямо было выше его сил.
Сбросив холщовую сумку на диван, Сюй Цибай присел рядом:
— Ужинал?
— Нет!
Слопав столько обиды, про еду даже думать не хотелось.
Заметив его надутый вид, Сюй Цибай лёгко усмехнулся:
— Ладно. Я сам ещё голоден, так что приготовлю порцию только на себя. Зачем лишние продукты переводить?
С этими словами он поднялся и направился на кухню.
Инин никак не ожидал такой реакции. Глядя вослед уходящему Цибаю, он от злости едва не заскрежетал зубами.
Мерзавец! Хоть бы ради приличия уговорить попытался!
Из кухни доносился размеренный стук ножа по разделочной доске, удручая Гэн Инина ещё сильнее. Но вскоре по квартире разнёсся сшибающий с ног, густой аромат. Почуяв его, Инин невольно сглотнул слюну.
Желудок, до этого скрученный обидой, предательски засосал.
Вскоре на плите уже истекала паром небольшая кастрюля с лапшой в насыщенном говяжьем бульоне. Бульон Сюй Цибай приготовил ещё утром, пока Инин ездил к родителям, а саму лапшу вручную замесил и нарезал про запас.
Он выложил её в изящную пиалу из белого фарфора: упругие белоснежные нити покоились в прозрачном, янтарном бульоне, а сверху аккуратными слоями лежали сочные листья зелени и тончайшие ломтики нежнейшей говядины. Одно лишь это зрелище заставляло исходить слюной.
Поставив пиалу на обеденный стол, Цибай окликнул гостиную:
— Гэн Инин, иди помоги мне.
Аромат уже давным-давно извёл Инина. Услышав призыв, он встал с дивана и с деревянным лицом подошёл к столу:
— Что ещё? У меня работы по горло.
Игнорируя его постную мину, Сюй Цибай с улыбкой вложил ему в руку палочки:
— Попробуй бульон. Я пока готовил, столько раз снимал пробу, что совсем перестал чувствовать соль.
Гэн Инин скривился:
— Столько мороки... Всё равно себе готовишь, какова разница?
Поворчав для вида, он всё же подцепил палочками немного лапши. Едва отправив её в рот, Инин замер, поражённый вкусом.
Выросший в роскоши, он с детства был привередливым гурманом, но блюдо Сюй Цибая оказалось неожиданно безупречным. Первая же порция окончательно разбудила зверский аппетит.
Инин вернул палочки с предельно равнодушным видом:
— Так себе. С голодухи сойдёт.
Сюй Цибай прекрасно заметил, как у того только что дрогнули бровки от удовольствия. Спрятав лукавую смешинку в глазах, он сокрушённо вздохнул:
— Неужели так плохо? Ладно тогда, сейчас закажу тебе что-нибудь из ресторана.
Инин опешил, и до него лишь с задержкой дошёл смысл фразы:
— Погоди... Это что, мне?
Сюй Цибай кивнул:
— Ну да. Только кулинар из меня, похоже, никудышный. Хотел сварить тебе праздничную лапшу долголетия, а получилось чёрт-те что. Давай лучше доставку оформлю, тут неподалёку как раз отличный ресторан делает супы.
— Какую ещё доставку?! У тебя что, денег пруд пруди?! К тому же всё уже сварено, выкидывать теперь, что ли?!
Гэн Инин молниеносно выхватил палочки из рук Сюй Цибая и, выдвинув стул, решительно уселся перед пиалой.
Осознание того, что Цибай сварил для него традиционную «лапшу долголетия», мгновенно развеяло всю накопившуюся за день горечь.
— Но она ведь тебе не понравилась? — протянул Сюй Цибай с фальшивой жалостью, едва сдерживая смех.
Инину и самому стало неловко за свою спесь, но признаться, что он просто вредничал, гордость не позволяла. Он возмущённо выпалил:
— Я разве сказал, что мне не нравится?! Я сказал: «так себе»! «Так себе» вовсе не значит «несъедобно»! Не надо перекручивать мои слова и придумывать глупости!
На эту детскую демагогию Сюй Цибай лишь улыбнулся:
— Ну раз так, ешь скорее. А то размякнет — и станет совсем «так себе».
— Без тебя знаю, — буркнул Инин.
Уголки его губ сами собой поползли вверх, а вид налившейся ароматом пиалы смягчил горделивые, утончённые черты лица.
Он уже занёс палочки, как вдруг вскинул голову:
— А ты? Сварил только одну порцию?
Хоть праздник и был его, заставлять Цибая сидеть голодным и смотреть ему в рот было как-то неловко.
— Не волнуйся, на кухне осталась ещё одна. Сейчас принесу.
— Поторапливайся! — фыркнул Инин. — Только и умеешь, что меня торопить, а сам копаешься.
Цибай быстро вернулся со второй пиалой.
Заметив, с каким азартом Инин вылавливает говядину — так, что через пару минут в его чашке остались одни стебли да нити лапши, а сам он тщетно раскапывает их палочками в надежде найти затерявшийся кусочек, — Сюй Цибай ухмыльнулся и переложил ему всё мясо из своей пиалы.
Гэн Инин удивлённо уставился на выросшую горку:
— Зачем ты мне своё мясо отдаёшь?
Сюй Цибай подпёр щеку ладонью и тепло ответил:
— Обменяю на твою зелень. Я сегодня что-то не расположен к мясу.
— Привереда, — с пренебрежением высказался Инин, но послушно переложил свои овощи в пиалу Цибая.
Наблюдая, как тот уплетает за обе щеки — кусок нежного мяса, за ним подхваченная палочками лапша, — Сюй Цибай не мог сдержать мягкой улыбки в глубине тёмных глаз.
Покончив с ужином, Сюй Цибай унёс посуду на кухню, засучил рукава и принялся за мытьё. Гэн Инин, вытерев стол, примкнул к нему и остался стоять у раковины, наблюдая за движениями его рук.
— Откуда ты узнал, что у меня сегодня день рождения? — внезапно спросил он.
Руки Цибая на секунду замерли над пеной.
— Вэнь Силинь как-то обмолвилась, — непринуждённо отозвался он.
Силинь и впрямь однажды упоминала об этом, правда, без точных дат.
— А, — коротко уронил Инин, ничего не заподозрив.
Он был уверен, что домашняя лапша и являлась главным подарком, поэтому замер в замешательстве, когда Сюй Цибай достал из холщовой сумки небольшой футляр, обтянутый алым бархатом.
Протянув коробочку Инину, Цибай смущённо произнёс:
— Сделал сам. Надеюсь, тебе понравится.
— Зачем столько сложностей? — проворчал тот, однако выхватил футляр без малейшего промедления.
Сюй Цибай лишь улыбнулся: к вечному упрямству Инина он давно привык.
Едва крышка бархатной коробочки откинулась, Инин удивлённо ахнул. На подложке покоился нефритовый подвес.
— Где ты это достал?
Это была резная пластина из безупречного, маслянисто-белого нефрита «баранье сало». По краям вплетались благопожелательные узоры, а в центре изящной сквозной резьбой вырисовывался иероглиф «Нин».
Инин разбирался в драгоценностях. Стоило пальцам коснуться камня, как он окончательно убедился: минерал редчайший, стоящий колоссальных денег.
Заметив его потрясение, Сюй Цибай хмыкнул:
— Я же сказал: сделал своими руками.
— Ты?! Сам?! — Инин отказывался верить своим ушам.
Сюй Цибай кивнул. На гонорар от съёмок в школьной рекламе он купил ничем не примечательный необработанный камень, в глухой толще которого скрывался высший сорт нефрита. Лишь благодаря острому чутью, развитому в одном из прошлых миров, ему удалось распознать сокровище и приобрести его за бесценок.
Но Инин о путешествиях сквозь миры не ведал, а потому известие о том, что из куска породы за пару тысяч юаней вырезали драгоценность ценой в десятки миллионов, звучало для него как дикая сказка.
А когда Цибай заявил, что лично вырезал узор, Инин и вовсе потерял дар речи. Откуда у того навык ювелирной резьбы?!
Он погладил подушечкой пальца сложную, витиеватую вязь. Качество обработки восхищало: работа требовала колоссального мастерства и виртуозного владения резцом.
— И где ты только этому научился?
Раскрывать тайну предыдущих миров Сюй Цибай не собирался, а потому беспечно пожал плечами:
— Талант. Нашёл старого мастера, поучился у него немного — и дело пошло.
Впрочем, это было почти правдой. Он действительно сошёлся с известным резчиком. Тот поначалу и слушать его не хотел, но Цибай отдал ему необработанный осколок нефрита в качестве оплаты. Такой редчайший минерал сразил ремесленника наповал, и тот мгновенно сменил гнев на милость. Едва Цибай взялся за инструмент, старик поразился его фантастической точности и даже вознамерился сделать юношу своим главным преемником. Однако Сюй Цибаю нужна была лишь официальная легенда, прикрывающая имеющийся навык, так что от предложения стать учеником он отказался.
Инин уже собрался было ехидно припомнить поговорку про хвастливого торговца, как вдруг его взгляд зацепился за бежевый пластырь на внутренней стороне правого запястья Цибая.
Он нахмурился:
— Это ещё что на руке?
Сюй Цибай не ожидал, что порез, который почти затянулся, привлечёт внимание.
— Пустяки. Поскользнулся пару дней назад, сдёрнул кожу. Почти зажило.
Инин вспомнил, что в последнее время Цибай действительно старался лишний раз не светить правой рукой. Почуяв неладное, он сурово проговорил:
— Намок уже весь, отваливается. Давай перевяжу.
Сюй Цибай попытался уклониться:
— Ладно, вернусь к себе и поменяю.
— Аптечка здесь! — рявкнул Инин. — Подойди, я сам!
Сюй Цибай молча вздохнул. Поняв, что выкрутиться не выйдет, он послушно протянул руку.
Когда намокшая полоска отделилась от кожи, Инину открылся ровный, уродливый шрам от хирургического шва. Вспыхнув от злости, он ядовито выцедил:
— Сдёрнул кожу, говоришь?
Цибай виновато улыбнулся:
— Ну... почти.
Чёткие следы от нитей на запястье наглядно свидетельствовали: порез был глубоким и опасным.
Глядя на тёмно-бордовый рубчик, исполосовавший белую, словно выточенную из нефрита руку, Гэн Инин сжал губы.
— Говори правду. Откуда это?
Ссадины нитками не зашивают. Сюй Цибай за дурака его держит?!
Выхода не оставалось. Цибай вздохнул и сознался: во время резьбы острый резец соскользнул, глубоко вскрыв вену на запястье. Кровь хлынула фонтаном, пришлось срочно ехать в травматологию и накладывать швы. Расстраивать Инина он не хотел, да вот утаить не вышло.
— Ты совсем дурак?! — закипел Гэн Инин. — Мне что, нефрита в жизни не хватало?! Увечье получил — так лечись нормально! Зачем заклеивал, преет же всё! Мечтаешь со шрамом на всю жизнь остаться?!
Каждая строчка нитей на теле Цибая отозвалась у него острой вспышкой досады, начисто испортив радость от драгоценного дара.
— Ну прости, случайность, — попытался успокоить его Сюй Цибай. — Обещаю, больше такого не повторится.
— Ещё бы повторилось! — рявкнул Инин, смерив его свирепым взглядом. — Раз руки не оттуда растут, отдавай работу мастерам и не смей сам хвататься за резцы!
Сюй Цибай мысленно ухмыльнулся: если уж его уровень назывался «криворукостью», то большинству профессиональных резчиков пора было менять профессию.
— Это и впрямь была оплошность, честное слово, — кротко возразил он.
Но Инин лишь сверлил его непоколебимым, тяжёлым взглядом.
Поняв, что тот всерьёз напуган и ранен его неосторожностью, Цибай решительно сдался:
— Хорошо-хорошо. В следующий раз я просто найму мастера.
— Смотри у меня, — сбавил тон Инин. — Только попробуй ослушаться.
Переживая, как бы на коже не осталось уродливого следа, он тут же велел достать редкий регенерирующий гель безумной стоимости, чтобы Цибай начал мазать руку сразу, как снимут швы.
И хотя Инин всё ещё злился из-за глупой скрытности и полученного пореза, подвес он надел на шею в тот же вечер и снимать не собирался.
* * *
Отпраздновав день рождения сначала с родными, а затем с Цибаем, на следующий день Гэн Инин отправился на встречу со старыми друзьями — Шан Чанжуном и Цзин Цзыхэном.
При встрече Чанжун моментально заметил белоснежный нефрит на груди Инина. Это его немало удивило: тот никогда не носил кулонов или прочих украшений.
Осмотрев подвес, Чанжун уважительно протянул:
— Ого, а вещь-то знатная!
Инин покосился на него и высокомерно сцедил:
— Чутьё у тебя есть.
Редко дожидавшись от Гэн Инина похвалы, Шан Чанжун тут же задрал нос:
— Ещё бы! По части нефрита я признанный эксперт.
Его семья по материнской линии владела ювелирными домами, так что в минералах он разбирался безупречно и с первого взгляда понял, какую редкую драгоценность добыл друг.
Инин пребывал в прекрасном расположении духа, а потому проигнорировал чужую спесь и язвительно сбивать спесь с приятеля не стал.
Цзин Цзыхэн и остальные приятели переглянулись в полном недоумении. Обычно Инин отделывал Чанжуна так, что тот по три дня ходил мрачнее тучи, а сегодня неожиданно проявил ангельское терпение и даже пару раз с гордостью кивнул, пока тот расхваливал кулон.
Изящно похваставшись подарком перед всей компанией, Гэн Инин окончательно расцвёл.
С тех пор с нефритом он уже не расставался.
* * *
Спустя несколько дней у Сюй Цибая выдался свободный от занятий день. Отзанимавшись в кабинете, он только вышел передохнуть, как зазвонил телефон. Звонил Гэн Инин: попросил зайти к нему в кабинет, взять забытые документы и привезти в офис компании.
Недавно Сюй Цибай как раз получил водительские права. Выгнав из гаража одну из машин Инина, он отправился в путь.