Выслушав столь бесстыдные речи Ли Яньжун, Чу Юймо лишь усмехнулся:
— Даже если я и позорю семью Чу, это касается только нас. Вы здесь чужой человек, так что не стоит печься о моих делах.
Он поднялся и, смерив её ледяным взглядом, чеканно произнёс:
— Советую не тратить попусту слова. С Сюй Цибаем я не расстанусь. Хотите раздуть скандал и обо всём рассказать? Воля ваша, делайте что хотите.
От этих слов лицо Ли Яньжун залилось краской от ярости.
И ради кого она старалась? Разве не о его же благе пеклась?! А Чу Юймо мало того что не оценил заботы, так ещё и намеренно ударил по самому больному! Больше всего на свете Ли Яньжун ненавидела, когда кто-то заводил речь о её разводе.
Какая бы злость её ни раздирала, сделать она ничего не могла — оставалось лишь бессильно смотреть, как сын уходит.
Поездка в город Сичэн оказалась сплошным наказанием. Мало того что не удалось переубедить Чу Юймо, так ещё и родной, неблагодарный отпрыск в душу плюнул.
Пока Ли Яньжун метала молнии, ей пришло сообщение от Чэн Яцянь — та пыталась разузнать, как прошёл разговор.
Девушка мгновенно попала под горячую руку. Ли Яньжун тут же набрала её номер, выместила на ней всю накопившуюся злость и строжайше велела молчать: о связи Чу Юймо и Сюй Цибая никто не должен был узнать.
Пусть мать и выступала против их отношений, разглашать эту тайну она не смела. Случись скандал, отец Чу взбесился бы и вышвырнул парня из семьи, а тогда всем её дальновидным планам пришёл бы конец.
По сбивчивой и резкой речи Чэн Яцянь сразу поняла: поездка провалилась.
Она и представить не могла, что Ли Яньжун окажется настолько бесполезной.
От ядовитых упрёков, сыплющихся из динамика, Чэн Яцянь сжала кулаки так, что чуть не сломала ногти. Однако порвать с ней отношения она не могла — это повредило бы её связям с Чу Юймо. Пришлось сглотнуть обиду и сдержать закипающий гнев.
Вылив весь яд, Ли Яньжун бросила трубку. Слушая короткие гудки, Чэн Яцянь взобралась на пик ярости и принялась проклинать её на чём свет стоит.
Лишь выплеснув злобу, она немного перевела дух.
И пусть Ли Яньжун потерпела поражение и все расчеты пошли прахом, Чэн Яцянь знала: у неё припасён ещё один козырь. Эта мысль снова зажгла в её душе огонёк надежды.
* * *
Вернувшись домой, Сюй Цибай застал мать в гостиной: она сидела на диване с чрезвычайно озабоченным видом.
Сбросив рюкзак на кресло, юноша поинтересовался:
— Мам, ты чего такая хмурая? Что-то стряслось?
Госпожа Сюй подняла на него тревожный взгляд:
— Паршивец, ты в школе ни с кем не ссорился?
Сюй Цибай озадаченно почесал затылок:
— Да вроде нет... С чего вдруг такие расспросы?
Мать открыла фото на телефоне и протянула его сыну:
— Посмотри сам.
Взяв смартфон, Сюй Цибай увидел снимок, на котором они с Чу Юймо шли за руку по парку развлечений — снято со спины.
Этот кадр и был запасным козырем Чэн Яцянь. Отправив компромат Ли Яньжун, она заодно переслала его и матери Сюй Цибая. Девушка намеревалась состряпать послание и отцу Чу Юймо, но достать его личный номер так и не сумела, поэтому пришлось ограничиться имеющимся.
Сюй Цибай подмигнул матери, а в его глазах вспыхнули лукавые искорки:
— А что, отличный кадр! Мы тут со спины прямо красавцы.
Госпожа Сюй от души шлёпнула его по плечу:
— Тебе бы всё шуточки шутить! Снимок пришёл мне сегодня с незнакомого номера. Не знаю, кто за этим стоит, но будьте осторожнее.
Юноша усмехнулся:
— Да мы вроде ничего дурного не делаем. Что будет, то будет, пройдём и через это.
Мать окинула его долгим взглядом и невольно фыркнула:
— Определился, значит... Куда уж мне, старухе, вам указывать. Делайте что хотите!
Сюй Цибай мгновенно уловил подтекст: мать сменила гнев на милость, а значит, их с Чу Юймо отношения получили её молчаливое одобрение.
Губы юноши расплылись в довольной улыбке. Он тут же принялся подлизываться, расточая самые пышные комплименты:
— Ну какая же ты старуха, мам! Да у тебя личико гладкое, словно у шестнадцатилетней девчонки. Скажешь такое при людях — подумают, что просто хвастаешься!
Госпожа Сюй не выдержала такой откровенной лести и прыснула от смеха.
Впрочем, через миг её лицо вновь стало серьёзным.
— Путь, который вы выбрали, не из лёгких. Раз уж решил быть с Юймо, относись к нему с уважением и заботой. И не дай бог узнаю, что ты валяешь дурака или обижаешь его — достану семейную плеть!
Сюй Цибай хохотнул:
— Ого, у нас и семейные наказания имеются? Что-то я о таком впервые слышу.
Мать заговорщически усмехнулась:
— Розги по мягкому месту. Гарантирую: рыдать будешь от счастья!
Сюй Цибай онемел. В комнате как будто резко похолодало, повеяло настоящей жаждой крови.
Вот так их связь получила материнское благословение.
Теперь, находясь дома, Сюй Цибай и Чу Юймо вести себя стали куда непринуждённее, не скрывая чувств.
Как-то раз Сюй Цибай устроился на диване с поджатыми ногами, увлечённо рубясь в консоль, когда мать вернулась с рынка с увесистым пакетом личи.
Взглянув на Чу Юймо, погружённого в чтение, и на собственного отпрыска, не отрывавшего глаз от экрана, госпожа Сюй с досадой вздохнула:
— Сюй Цибай, брал бы пример с Юймо! Вы оба школьники, но тебя дома за книгой отродясь не увидишь.
Парнишка даже не поднял головы, выдав с невозмутимым видом:
— Это потому, что в школе я выкладываюсь на все сто. А дом — моя тихая гавань для отдыха.
Мать закатила глаза:
— Заливай больше, так я тебе и поверила!
Чу Юймо мягко улыбнулся и заступился за друга:
— Тётушка, Цибай правда очень старается на уроках. Нет ничего странного в том, что дома ему хочется расслабиться. А я читаю просто потому, что мне это в удовольствие.
Сюй Цибай тут же закивал:
— Вот-вот, именно!
Мать сокрушённо покачала головой и строго посмотрела на Чу Юймо:
— Юймо, будешь и дальше его покрывать — этот паршивец совсем тебе на шею сядет. Ты давай, проявляй характер, не балуй его сверх меры!
"Да уж, родная мать, сразу видно..." — про себя вздохнул Сюй Цибай.
Вымыв личи, госпожа Сюй выложила спелые плоды на глубокую тарелку и принесла в гостиную.
— Попробуйте, сегодня как раз завезли свежие личи. Говорят, в этом году они необычайно сочные и сладкие.
У Сюй Цибая от этих слов сразу слюнки потекли. Он бросил тоскливый взгляд на фрукты, но бросить геймпад в разгар катки никак не мог.
Угадав его немое желание, Чу Юймо тихо предложил:
— Давай я тебе почищу.
Аккуратно сняв шершавую кожуру, он поднёс сочную полупрозрачную мякоть прямо к губам Сюй Цибая.
Проглотив сладкий фрукт, юноша аккуратно отправил косточку на салфетку и довольно причмокнул:
— И правда, сладость невероятная!
— Тогда очищу ещё.
Госпожа Сюй, глядя на барские замашки сынка, привыкшего к такой утончённой заботе, не выдержала:
— Пойду-ка я к тётушке Цзинь в гости.
Сюй Цибай с недоумением вскинул бровь:
— Мам, ты чего? Фрукты же останутся!
— Насытилась уже! Сыта по горло!
"Эх, знала бы — не давала бы этим голубкам добро так быстро, теперь каждый день приходится смотреть на их нежности," — проворчала она про себя.
Переглянувшись, Сюй Цибай и Чу Юймо одновременно рассмеялись.
* * *
Все эти дни Чэн Яцянь непрерывно выслеживала парочку.
Однако, к её величайшему изумлению и злости, между парнями ничего не изменилось — они по-прежнему были неразлучны. Чэн Яцянь ломала голову: она ведь лично отправила снимки матери Сюй Цибая, так почему же они ведут себя так, словно ничего не произошло?!
Дни летели незаметно, и вскоре во Второй средней школе города Сичэн настал день проведения спартакиады.
Защищая честь своего класса, ученики активно записывались на самые разные спортивные дисциплины.
Сюй Цибай заявился на забег на двести метров среди юношей. Это была его коронная дистанция — прошлым летом именно он завоевал здесь золотую медаль.
По периметру стадиона классы наперебой разворачивали свои палатки и шатры.
Всех захлестнуло предвкушение праздника и спортивного азарта.
Неподалёку Чу Юймо и Сюй Цибай наклонились друг к другу, о чём-то интимно шепчась. Глядя на эту тёплую картину, Чэн Яцянь чувствовала, как её грудь разрывает клокочущая ненависть.