Куратор Лю Сюйгэнь знал историю Сюй Цибая, в том числе и то, что парень рано лишился родителей. Ознакомившись с доносом и скандальными публикациями на студенческом форуме и в пабликах, Лю Сюйгэнь хоть и озадачился, но не спешил верить анонимкам. Будучи опытным наставником, повидавшим немало студенческих кляуз и разборок, он привык не судить о людях по слухам и никогда не делал поспешных выводов, выслушав лишь одну сторону.
Когда разговор дошел до обвинений, Сюй Цибай с ходу отверг все наветы. Более того, не успел куратор затронуть тему роскошных иномарок, регулярно подвозивших юношу, как тот открыто признался: он живет со своим парнем, машины принадлежат избраннику, а никакой «богатой дамы средних лет» и в помине нет.
Лю Сюйгэнь на мгновение опешил, даже не зная, чему удивляться больше.
В кабинете они находились вдвоем. Куратор исподтишка наблюдал за студентом: тот держался спокойно, смотрел прямо и открыто, без тени лукавства или неловкости. Этого хватило, чтобы Лю Сюйгэнь практически полностью поверил его словам.
И все же, нахмурившись, наставник предостерег:
— То, что у тебя есть парень, пусть останется между нами. Не стоит трепать об этом на каждом углу.
Понимая, что Цинчэнский университет пусть и относится к числу ведущих вузов страны, общество в целом все еще довольно консервативно. Многие на публику хранят молчание, но в душе питают к однополым отношениям предубеждение и неприязнь. Лю Сюйгэню и самому не раз приходилось слышать, как некоторые преподаватели в учительской отзывались о гомосексуалах с явным отвращением.
Уловив в тоне куратора искреннюю заботу, Сюй Цибай спорить не стал и мягко принял совет:
— Спасибо, учитель.
Он не собирался нарочно делать из своей личной жизни тайну за семью печатями, но и выставлять ее напоказ не планировал — предпочитал пустить все на самотек.
— Иди на занятия, — произнес куратор, выяснив все, что хотел, и не желая отнимать у студента время от учебы. — А с публикациями я постараюсь разобраться. Выясню, что за чертовщина происходит.
Сюй Цибай только собрался кивнуть и попрощаться, как в дверь кабинета постучали.
Перед началом разговора Лю Сюйгэнь из осторожности прикрыл дверь. Теперь же, когда тема была исчерпана, он громко отозвался:
— Не заперто, входите!
Ожидая увидеть кого-то из студентов, куратор удивился, когда на пороге появились двое мужчин в строгих элегантных костюмах. Впереди шел статный, безупречно сложенный молодой человек с благородными чертами лица, а за ним — солидный мужчина средних лет в очках в тонкой золотой оправе, всем своим видом излучавший деловую хватку.
Едва взглянув на них, Лю Сюйгэнь сразу понял: главный здесь тот, что моложе, слишком уж властная и аристократическая у него осанка.
— Добрый день, — вежливо улыбнулся куратор. — Вы к кому-то конкретно?
Гэн Инин первым делом окинул взглядом Сюй Цибая. Убедившись, что парень выглядит вполне спокойным и не подавленным, он немного остудил свой пыл.
Сдерживая эмоции, Гэн Инин сухо поздоровался с преподавателем и пояснил:
— Я близкий друг почивших родителей Сюй Цибая. Перед смертью они доверили мне заботу о своем сыне. До меня дошли слухи, что в университете его травят, поэтому я пришел разобраться.
Лю Сюйгэнь онемел.
"Что за чушь? — пронеслось у него в голове. — Этот парень выглядит старше Цибая от силы на пару-тройку лет, сам только-только вуз окончил! Какой нормальный родитель доверит ребенка едва оперившемуся юнцу?"
Впрочем, куратор быстро догадался: перед ним, скорее всего, тот самый «парень», о котором только что шла речь. И хотя уверенность в этом была почти стопроцентной, лезть в чужую личную жизнь Лю Сюйгэнь не намеревался.
Тем временем спутник Гэн Инина представился — он оказался юрисконсультом.
То, что молодой человек явился в университет под конвоем персонального адвоката, окончательно убедило Лю Сюйгэня: перед ним представитель весьма влиятельного семейства. И он твердо намерен защищать Сюй Цибая от любых нападок.
— Господин Гэн, — проговорил куратор. — Нам потребуется некоторое время, чтобы провести внутреннее расследование. Как только все прояснится, я обязательно сообщу вам о результатах.
Слова звучали гладко, но Лю Сюйгэнь и сам понимал: бюрократическая машина крутится медленно, проверка затянется.
Гэн Инин тоже отлично отдавал себе в этом отчет. Оставь он все на откуп университетской администрации, и Сюй Цибая успеют смешать с грязью. А когда правда наконец всплывет, никому до нее уже не будет дела — в умах студентов намертво засядет состряпанный клеветниками грязный ярлык.
Ему требовалось разрубить этот узел одним махом. Пока сплетни не улеглись, нужно сокрушить ложь фактами прямо на глазах у всех.
— Господин Лю, — прохладно чеканя слова, произнес Гэн Инин. — Попросите, пожалуйста, прийти сюда Линь Синьюаня с агрономического факультета.
Услышав незнакомое имя, куратор недоуменно нахмурился:
— А этот студент тут при чем?
— Именно он опубликовал те анонимные пасквили на форуме и в пабликах, — отрезанно ответил Гэн Инин.
Линь Синьюань, возомнивший себя поборником справедливости, сокрушающим «лицемерную тварь», особо и не шифровался. Для людей Гэн Инина вычистить его цифровые следы и установить личность автора не составило ни малейшего труда.
Поняв, что дело принимает серьезный оборот, Лю Сюйгэнь насупился:
— Сейчас я свяжусь с его куратором, пусть вызовет парня сюда.
С этими словами он вышел в коридор с телефоном в руке.
Едва за куратором закрылась дверь, Гэн Инин сердито смерил Сюй Цибая взглядом:
— Если бы не звонок Вэнь Силинь, ты бы так и молчал?
От мысли, что Сюй Цибай хотел скрыть от него эту беду, внутри у Гэн Инина закипала злость.
— Вовсе нет, — с улыбкой отозвался тот. — Я просто ума не прикладывал, как со всем этим разобраться, но едва ты появился — сразу понял, что волноваться не о чем.
На самом деле Сюй Цибай действительно планировал уладить все своими силами. Однако он прекрасно понимал: сейчас гневливого тигра нужно гладить исключительно по шерсти, поэтому даже под пытками не признался бы в своих первоначальных намерениях.
Тактика сработала безупречно. Поджатые губы Гэн Инина дрогнули, уголки рта чуть поползли вверх от услышанных слов, полных беспрекословного доверия. Впрочем, перехватив лукавый взгляд Сюй Цибая, он тут же вернул себе неприступный и суровый вид.
Адвокат Ли, выдернутый шефом прямиком из корпоративного офиса, краем глаза уловил витавшую между юношами романтическую искру, но сохранил абсолютное бесстрастие, достойное сфинкса.
Вскоре дверь распахнулась: на пороге появился Сан Цзэтао, куратор агрономов, а за ним — сам Линь Синьюань.
У парня сегодня не было пар, поэтому его привели быстро. В душе Линь Синьюань испытывал некоторую тревогу: он не понимал, как Сюй Цибаю удалось так быстро вычислить автора. Впрочем, он тут же попытался придать себе уверенности: в постах написана чистая правда! С какой стати ему бояться? Это Сюй Цибай должен дрожать от страха, поджав хвост!
Сюй Цибай вгляделся в лицо вошедшего. Оно показалось ему знакомым. Напрягши память, он вспомнил: когда он встретил у ворот университета Сюй Шаочэня, этот Линь Синьюань стоял рядом с ним.
Заметив на себе взгляд Сюй Цибая, Линь Синьюань презрительно закатил глаза. Однако в следующее мгновение он столкнулся с ледяным, пронзительным взором Гэн Инина — и мгновенно сдулся, испуганно поежившись.
Преподаватели обменялись короткими приветствиями и перешли к делу.
Лю Сюйгэнь без лишних прелюдий спросил:
— Студент Линь Синьюань, статьи на форуме и в сообществе под заголовком «Разоблачение истинного лица красавчика с факультета медицины Сюй Н.» — твоих рук дело?
Линь Синьюань замешкался. В душе заворочилось недоброе предчувствие.
Но где неопытному первокурснику тягаться с заядлым организатором студенческой жизни? Его секундное замешательство не укрылось от опытного взгляда Лю Сюйгэня.
— Отвечай прямо: ты писал? — надавил куратор. — Если ты, так и скажи. В любом случае IT-отдел университета без труда вычислит IP-адрес автора.
Сглотнув, Линь Синьюань кивнул:
— Да, я.
Вспомнив, что совершил благородный поступок во имя справедливости, он тут же напустил на себя праведный вид:
— Понимаю, поступил не совсем корректно, но я просто не мог молча смотреть, как этот человек позорит наш университет! Я хотел предостеречь остальных, чтобы они не велись на облик эдакого святоши. Он ведь обычный альфонс и развратник, а у нас в вузе полно людей, которых он уже успел обвести вокруг пальца!
Глядя на этот апофеоз самодовольства, Сюй Цибай еле удержался от того, чтобы не закатить глаза.
Гэн Инин презрительно фыркнул и процедил сквозь зубы:
— Идиотина. Откуда только вылез этот клоун? Ты что, возомнил себя борцом за правду?
Лю Сюйгэнь дар речи потерял.
Линь Синьюань, вспыхнув от оскорбления, тут же апеллировал к кураторам:
— Учитель! Он меня оскорбляет!
Лю Сюйгэню ничего не оставалось, кроме как попытаться сгладить углы:
— Господин Гэн, прошу вас выбирать выражения.
Гэн Инин вальяжно откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу с исполненным барства видом:
— Оскорбляет? Я всего лишь констатировал факт. Адвокат Ли, я ведь прав?
Адвокат Ли с непроницаемой миной отчеканил:
— Председатель Гэн не называл конкретных имен. Возможно, студент Линь слишком болезненно воспринимает общие фразы.
Услышав, что этот юноша, который выглядит едва ли старше его самого, занимает пост председателя совета директоров, да еще и привел с собой личного юриста, Линь Синьюань похолодел. До него наконец дошло: эти влиятельные люди пришли заступаться за Сюй Цибая.
И в следующую секунду юрист подтвердил его худшие опасения:
— Студент Линь Синьюань, ваши действия представляют собой умышленное распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию господина Сюй Цибая. Налицо состав преступления, предусмотренного статьей об умышленной клевете. Согласно Уголовному кодексу, за подобное деяние при отягчающих обстоятельствах предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до трех лет либо исправительных работ... Мы намерены в ближайшее время направить исковое заявление в суд.
Услышав слово «суд» и угрозу тюремного срока, Линь Синьюань побледнел, но из последних сил попытался сохранить хорошую мину при плохой игре:
— Какая еще клевета?! Я написал правду! У меня и снимки есть! Не думайте, что сможете запугать меня своими угрозами!
Гэн Инин и Сюй Цибай сидели рядом, абсолютно равнодушно наблюдая за его истерикой.
Гэн Инин сделал короткий жест юристу.
Адвокат Ли бесстрастно разъяснил: председатель Гэн действительно является официально уполномоченным опекуном Сюй Цибая по воле его почивших родителей; все элитные автомобили с фотографий зарегистрированы на имя господина Гэн Инина; а что касается «богатой дамы средних лет», то это персональный секретарь председателя, и в тот день они с Сюй Цибаем виделись впервые в жизни.
Изложив сухие факты с железными доказательствами, юрист добавил:
— К слову, упомянутая вами сотрудница еще не знает, что стала жертвой клеветы. Как только информация дойдет до нее, она, скорее всего, подаст встречный иск о защите чести и достоинства. Так что советую вам подготовиться сразу к двум судебным процессам.
Линь Синьюань, никогда в жизни не сталкивавшийся с подобным давлением, окончательно потерял обладание. Лицо его стало белее мела.
— Я... я не со зла! — заикаясь, выцедил он. — Это просто недоразумение!
Сюй Цибай презрительно фыркнул:
— Не со зла? И ты думаешь, твои жалкие оправдания перечеркивают всю ту грязь, что ты на меня вылил?
От одного взгляда на Гэн Инина и его адвоката у Линь Синьюаня подгибались колени. Ему оставалось лишь молить о пощаде Сюй Цибая:
— Я прямо сейчас удалю посты и напишу публичное опровержение! Пожалуйста, прости меня! Я же извинюсь, заберите заявление!
В этот момент он готов был проклясть тот день, когда поддался зависти и ввязался в эту авантюру. Зависть сыграла с ним злую шутку, и теперь он стоял на краю пропасти.
Сюй Цибай сохранял ледяное спокойствие:
— Публичные извинения — это твоя обязанность, а не предмет для торга.
Оба куратора окончательно поняли: вина Линь Синьюаня безапелляционна. Сан Цзэтао, наставник агрономов, почернел от злости. Из-за выходки этого идиота ему теперь гарантирован жесточайший нагоняй от деканата и ректората!
— Чего замер?! — гаркнул Сан Цзэтао на струсившего студента. — Садись и пиши опровержение! Чтобы через пять минут официальные извинения висели во всех пабликах! Хоть немного загладь свою вину!
Сгорающий от стыда и страха Линь Синьюань сел за компьютер. Его пальцы дрожали, едва попадая по клавишам. Глядя на этого жалкого, забитого парня, трудно было поверить, что еще вчера он с апломбом поливал человека грязью в сети.
Тем временем Сюй Шаочэнь, зорко следивший за бурными обсуждениями на форуме, внезапно увидел, как на главной странице появилось официальное признание вины и извинения от Линь Синьюаня. Ехидная ухмылка мгновенно застыла на его лице.
"Что за чертовщина? С какого перепугу этот слизняк пошел на попятную?"
Узнав, что Линь Синьюаня вызвали на ковер к кураторам медицинского факультета, Сюй Шаочэнь, сжигаемый дурными предчувствиями, направился к их учебному корпусу.
В этот самый момент Сюй Цибай и Гэн Инин уже спускались по лестнице к выходу. Чуть впереди шагали посрамленный Линь Синьюань со своим наставником.
Когда Линь Синьюань уже занес ногу над порогом холла первого этажа, Сюй Цибай окликнул его:
— Задержись.
Парень замлел, искренне надеясь, что Сюй Цибай решил передумать и забрать иск. Он резко обернулся, глядя на него с заискивающей мольбой.
Однако следующий вопрос Сюй Цибая обухом ударил его по голове:
— Причастен ли к этой истории Сюй Шаочэнь?
Услышав это имя, Линь Синьюань мгновенно вспомнил и елейные речи Сюй Шаочэня, и снимки, которые тот ему подсунул. До него наконец с ужасающей отчетливостью дошло: его попросту использовали как пушечное мясо!
Дикая, исступленная ненависть к Сюй Шаочэню захлестнула его разум. Ему грозил судебный иск, исключение из университета и сломанная жизнь, пока настоящий зачинщик оставался сухим из воды! Нет уж, умирать — так с музыкой! Линь Синьюань был твердо намерен утянуть этого мерзавца за собой на самое дно.