Сюй Цибай заметил: вернувшись из поездки, Юй Суйцин сам не свой. Взгляд задумчивый, а от всего облика так и веет морозом.
Цибай забрался с ногами в кресло в спальне и увлечённо катал раунд на телефоне. Завершив игру, он бросил взгляд на Юй Суйцина, который сидел неподалёку за письменным столом и буквально излучал стужу.
— Ты чего сегодня сам не свой? — поинтересовался Сюй Цибай.
В голове Юй Суйцина всё ещё крутились кадры, увиденные в телефоне Чэнь Фэйяна. Внезапный вопрос заставил его вскинуть взгляд. Помолчав секунду, он поджал губы:
— Ничего.
Цибай прекрасно знал: Суйцин — из тех упрямцев, у которых хребет переломится, а язык не признается. Снаружи — неприступная мина, а внутри — затаённая обида. Правда, ночью, во время ласк, эта злость выплеснулась наружу: пальцы впивались в мышцы куда сильнее обычного. Цибай даже заподозрил, что тот попросту решил отомстить ему в постели.
Поскольку Юй Суйцин словно вымещал накопленный пыл, их близость вышла гораздо более дикой и страстной, чем обычно.
Когда всё улеглось и они, обнявшись, переводили дыхание, Суйцин вдруг провёл ладонью по влажной от пота спине Цибая, ощущая крепкие мышцы.
— Сюй Цибай, будь послушным, — произнёс он хриплым от изнеможения голосом, в котором, однако, проскользнула ледяная угроза. — Не доводи меня.
Цибай заметил, что Юй Суйцину сегодня почему-то особенно нравится гладить его позвоночник.
«Система, — обратился он к ИИ, давно запертому в ментальном подвале с отключенным зрением и слухом, — как думаешь, он так ревностно щупает мой хребет, потому что мечтает переломать мне ноги?»
Система хмыкнула:
[А сам-то как думаешь?]
«Не верю. Мама говорила: нельзя верить мужику в постели!»
[Проваливай. Иди милуйся со своей женушкой и не мешай мне смотреть кино,] — огрызнулась Система и наглухо отключила связь.
Сюй Цибай: «...»
Не дождавшись ответа, Юй Суйцин уже решил, что Цибай проигнорирует его слова. Но в следующую секунду тот спросил:
— Суйцин, а твои ноги... они что, немного похудели?
Едва Цибай договорил, как Суйцин припал к его ключице и больно впился зубами. Лишь когда Цибай глухо застонал от боли, Суйцин разомкнул челюсти.
На плече остался глубокий багровый след. Суйцин опустил ресницы, разжал объятия и попытался отвернуться к стене, но Цибай тут же сгреб его в охапку, прижав к себе.
Уголки глаз Суйцина ещё алели после близости, но взгляд оставался мрачным и холодным. Он уставился в пространство, избегая смотреть на Цибая:
— Пусти.
Видя, как тот тихо закипает от неопределённой обиды, Цибай лишь мягко улыбнулся:
— У тебя же сегодня день рождения, правда? Перестань дуться.
Цибай думал, что вся эта смута в душе Суйцина — от обиды, будто про его праздник забыли.
Суйцин замер. Вскинув глаза, он поражённо спросил:
— Ты... помнишь?
— Конечно, — улыбнулся Цибай и, наклонившись, нежно поцеловал его в губы. — Тебе вроде ничего не нужно, так что я решил сделать тебе массаж. Считай это подарком.
Юй Суйцин понял, что попал в полную зависимость от этого человека. Подарок, конечно, смехотворный и несерьёзный, но сама мысль о том, что Цибай помнит про его праздник, отозвалась в душе сладким теплом.
Он грешным делом подумал, что речь о массаже шеи или плеч. Но когда ладони Цибая скользнули ниже, к его парализованным ногам, Суйцин вздрогнул и импульсивно перехватил его запястья.
Цибай сделал непонимающее лицо, состряпав крайнюю степень недоумения:
— Что-то не так?
Суйцин почувствовал себя неловко.
— Разминай... что-нибудь другое, — тихо пробормотал он.
Если бы его воля, он вообще предпочитал бы не показывать эти безнадёжные ноги Цибаю, не то что позволять их трогать.
Но Цибай лишь ласково потёрся подбородком о его щёку, включив всё своё обаяние:
— А я хочу именно здесь, — растягивая слова, прошептал он с соблазнительной поволокой в голосе. — Дядюшка, ну неужели ты откажешь?
Устоять перед таким тоном Суйцин был не в силах. Стоило Цибаю превратиться из дерзкого волчонка в липучего, ласкового щенка, как вся защита рушилась. А уж встречая этот сияющий, полный надежды взгляд, Суйцин и вовсе терял всякую твёрдость.
Он отвернулся, пряча смущение:
— Всё равно мои ноги ничего не чувствуют.
— А если разминать каждый день, авось и вернётся чувствительность, — улыбнулся Цибай. — Решено: теперь буду делать тебе массаж ежедневно.
Суйцин не удержался от лёгкого вздоха и сдавленного упрёка:
— Сюй Цибай, ты совсем глупый? Разве чувствительность возвращается от простого массажа? Не неси чуши.
— Ну я же просто хочу попробовать, — Цибай состряпал обиженную мину, уставившись на него красивыми чистыми глазами. — Дядюшка, ты что, даже шанса мне не дашь?
Глядя на его редкую покорность и шёлковый нрав, Суйцин — хоть и понимал, что тот притворяется — не смог устоять. Он прикрыл глаза и произнёс с едва уловимой обречённостью:
— Делай что хочешь. Мне всё равно.
Разрешение было получено.
«До чего же милый», — подумал Цибай и не удержался, поцеловал его в трепещущее веко.
Он принялся усердно и аккуратно массировать ноги Суйцина. Тот хоть и не ощущал прикосновений, вскоре всё же открыл глаза и стал наблюдать за стараниями парня.
Цибай сидел на кровати, сосредоточенно и бережно разминая мышцы. Глядя на это, Суйцин опустил ресницы. Губы его дрогнули, и он тихо спросил:
— Тебе... не кажется, что они выглядят уродливо?
Цибай поднял голову, слегка изумясь:
— Кто?
Суйцин сжал губы, голос его зазвучал глухо:
— Ноги.
Выпалив это, он от нервозности сжал пальцы в кулаки.
— Э? Уродливо? Да вроде нет, — хмыкнул Цибай. — Форма красивая, стройные, линии ровные... Хотя один изъян всё же есть.
Суйцин резко вскинул взгляд, замерев от напряжения.
— Слишком уж они белые, — продолжил Цибай с усмешкой. — И кожа нежная: чуть сильнее сожмёшь — сразу красный след остаётся. Изнеженные какие-то.
Вспомнив недавние утехи, Суйцин моментально вспыхнул до самых кончиков ушей. Уведя взгляд в сторону, он прошипел:
— Замолчи! Я понял, хватит.
Ему было до безумия неловко, но в глубине души расцвела чистая радость.
Сюй Цибай, наблюдая за его реакцией, наигранно вздохнул:
— Сам же спросил, а теперь затыкаешь.
— Массируй молча и не молоти языком, — поджал губы Суйцин.
Цибай вовремя понял, когда стоит отступить, лишь улыбнулся и больше не стал его поддразнивать.
Смущённый Суйцин даже не заметил, насколько профессиональными и точными были движения Цибая.
Когда с массажем было покончено, Суйцин решил, что сюрпризы исчерпаны, однако Цибай буднично добавил, что в качестве подарка купил для него фармацевтический научно-исследовательский институт в Америке.
Суйцин опешил:
— Зачем тебе фарминститут?
— Как зачем? Чтобы они разработали лекарство и вылечили твои ноги!
Суйцин посчитал эту затею пустой тратой денег — разработать подобное лекарство невероятно сложно, — но забота всё равно согрела сердце. Впрочем, вслух он заметил:
— В следующий раз не покупай такие заведения. Инвестиции в фармакологию почти не приносят дохода, там редко добиваются прорыва. А если и добиваются, это требует колоссального времени и астрономических сумм.
Цибай, конечно, и сам это знал. Вот только у него на руках уже имелась готовая формула, а институт нужен был лишь как прикрытие, чтобы легально выпустить препарат в свет.
Ранее он потратил баллы в системе и приобрёл интеллектуального андроида, неотличимого от человека. Загрузив в его память все свои биохимические разработки, Цибай отправил «учёного» прямо в лабораторию института заниматься синтезом.
Впрочем, институт и впрямь жрал деньги как ненасытная бездна. Все свободные средства Цибая улетучились туда до последнего гроша.
Привалившись к Суйцину, Цибай состряпал жалостливую мину:
— Дядюшка, я теперь нищий... Ты ведь не бросишь меня?
Суйцин:
—... Нет.
И тут же взял телефон, переведя Цибаю пятьдесят миллионов.
— Теперь ты снова с деньгами.
Цибай, точно жизнерадостный щенок, влетел к нему в объятия:
— Суйцин, ну до чего же ты милый!
От слова «милый» у Суйцина снова запылали щёки.
Пытаясь сохранить невозмутимый вид, он закрыл глаза:
— Хватит паясничать. Спи.
Цибай мысленно принялся хвастаться перед Системой:
«Какое же это блаженство — когда твой муженёк богаче тебя!»
Система уколола:
[... Это называется "жизнь нахлебника".]
«Пфф! Это не нахлебничество, а карманные деньги от любимого! Впрочем, откуда тебе, одинокому сапогу, знать радость, когда тебе дают на карманные расходы?»
Высказав это, Цибай благополучно заблокировал Систему — в отместку за её недавний демарш.
Система: [...]
* * *
На следующий день Чэнь Фэйян встретился с Юй Суйцином. Узнав, что Сюй Цибай под предлогом подарка на день рождения умудрился выудить у виновника торжества пятьдесят миллионов, Чэнь Фэйян лишился дара речи.
Даже родные родители не проявляли к нему такой щедрости.
— А что насчёт той беременной женщины из больницы? — поинтересовался Фэйян. — Ты спросил у него?
Суйцин хранил угрюмое молчание.
Фэйян вздохнул — и так всё понятно: ни черта он не спросил.
— Сегодня я наконец-то понял истинный смысл выражения «потерять голову от любви», — покачал головой Чэнь Фэйян.
Суйцин поджал губы:
— Я уже отправил людей всё проверить. Скоро будут результаты.
— Ну-ну.
Фэйян про себя подумал: да даже если выяснится, что Цибай ходит налево, Суйцин, судя по его фанатичной привязанности, всё равно не сможет с ним порвать.
Он мысленно ругнулся: этот Сюй Цибай — настоящий лис-обольститель, причём высшей пробы.
Поговорка о том, что стоит помянуть чёрта, как он появится, сработала безукоризненно. Едва Чэнь Фэйян мысленно обругал парня, как, вскинув взгляд, увидел его неподалёку. Цибай был не один: рядом шёл тот самый приятель, которого Фэйян видел в баре, и ещё несколько человек.
Заметив их шумную компанию, Чэнь Фэйян повернулся к Суйцину:
— Вон твой Сюй Цибай. Позвать его к нам за стол?
Суйцин проследил за его взглядом — и в этот момент их глаза пересеклись с Жуань Эркаем, который случайно обернулся.
Сюй Цибай же ничего не заметил. Сегодня он согласился поужинать с Жуань Эркаем и компанией исключительно ради того, чтобы загладить вину: в прошлый раз он кинул Жуань Эркая ради Суйцина.