Сюй Цибай подошёл ровно в тот момент, когда до него донеслись властные, резкие слова Юй Суйцина.
Жуань Эркай с улыбкой повернулся к приближающемуся другу:
— Ну наконец-то. Ещё бы немного, и я сам пошёл тебя искать.
Услышав этот голос, Суйцин мгновенно замер. Спина натянулась как струна, губы побледнели, а по телу прокаталась ледяная волна, сковавшая всё внутри.
Он не обернулся. Просто не посмел встретиться взглядом с Цибаем, гадая, слышал ли тот его слова. Сжав зубы, Суйцин развернул коляску и, не сказав ни слова, покатил прочь от дверей, в глубину сада.
Когда любишь слишком сильно, страх превращает тебя в жалкого дезертира.
* * *
Хотя Цибай и поехал с Жуань Эркаем, в машине он погрузился в молчание.
Эркай не выдержал первым:
— Что произошло? Ты сам не свой.
Цибай чуть опустил взгляд, ответив сухо:
— Эркай, не надо больше говорить при Суйцине ничего подобного.
Жуань Эркай осёкся и натянуто усмехнулся:
— И что же я такого сказал?
Цибай равнодушно смотрел, как за окном пролетает пейзаж.
— Ты сам прекрасно знаешь. Не говори вещей, которые могут его ранить.
Он не знал точно, о чём они беседовали, но сомнений не было — ничего хорошего там не прозвучало.
Жуань Эркай выдавил из себя подобие улыбки:
— Я просто за тебя заступаюсь. Ты ведь сам его не любишь, верно? Мне тошно смотреть, как он держит тебя возле себя, словно пленника.
Цибай повернул голову и посмотрел на него. Его взгляд казался пронзительным, словно с легкостью читающим самые тёмные, тщательно скрываемые помыслы.
Эркаю стало неуютно.
Сюй Цибай отвёл взгляд и произнёс низким, бархатистым голосом:
— Ты же знаешь. Никто не способен заставить меня делать то, чего я не хочу.
В его характере органически отсутствовала привычка прогибаться под чужую волю.
Жуань Эркай всё ещё не хотел сдаваться:
— Если ты держишься за него из-за семейных акций, которые он заграбастал, я помогу их вернуть. Семья Жуань в городе H тоже не сбоку припёка.
Цибай раздражённо нахмурился:
— Не лезь в это. Это наши семейные дела.
«Семейные дела?»
Услышав это, Эркай замер. Улыбка окончательно сошла с его лица.
Губы сжались в узкую линию, а голос прозвучал с твёрдой, горькой уверенностью:
— Ты любишь его.
Цибай спокойным, будничным тоном подтвердил:
— Да. И поэтому не хочу, чтобы мы с тобой потеряли даже простое общение.
Эркай некоторое время молчал, а затем сипло отозвался:
— Я понял.
Цибай заступался за Суйцина. И, конечно же, прекрасно понимал, что к нему чувствует сам Эркай.
Это был отказ. Прямой и бесповоротный.
Если не отступить и не соблюдать дистанцию, Цибай просто вычеркнет его из своей жизни.
Но обида и досада глодали изнутри. Жуань Эркай сильнее сжал руль:
— Чем я хуже его? Мы ведь даже знакомы гораздо дольше...
Цибай чуть прищурился, и в его тоне не было ни гнева, ни сочувствия:
— Эркай, какой смысл сейчас меряться? Не трать на меня время.
В глазах Эркая вспыхнула смесь нескрываемой зависти и отчаяния. Лишь спустя долгую паузу он выдавил:
— Понял.
В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихой, плавной мелодией из динамиков.
* * *
Вскоре после их отъезда Юй Суйцин вернулся из сада и направился прямиком в кабинет.
Это была его личная территория, куда Цибай никогда не заходил. Именно поэтому в сейфе кабинета хранились все его лекарства.
Суйцин открутил крышку белого флакона, высыпал на ладонь несколько таблеток и, не запивая толком, проглотил их, сделав лишь глоток холодной воды.
На этикетке значилось «PKLG» — препарат от тяжёлой депрессии.
Перед Цибаем он тщательно скрывал свой диагноз, строжайше запретив слугам и врачам обмолвиться хоть словом.
В кабинете царил полумрак. Лицо Суйцина казалось мертвенно-бледным, а взгляд — темнее самой глубокой бездны, будто впитавший в себя весь свет.
Внезапно резким взмахом руки он смахнул со стола всю стопку документов.
Бумаги взвились в воздух, со свистом рассекая тишину, и медленно опали на пол — прямо как его собственное сердце, стремительно падающее на дно тёмного ущелья.
Тук, тук, тук.
Этот звук нарушил тяжёлое, давящее безмолвие.
Бум!
В ответ на стук в дверь изнутри с оглушительным грохотом врезался тяжёлый предмет.
Спустившись вниз, дядя Чэнь с виноватым видом обратился к ожидавшему в гостиной доктору Ли:
— Простите, доктор, похоже, сегодня вы приехали зря.
Доктор Ли вежливо улыбнулся:
— Ничего страшного. Я приеду для осмотра в другой день.
Он уже собрался подняться, как сверху донёсся ледяной, повелительный голос Юй Суйцина:
— Наверх.
Подняв головы, доктор и дворецкий успели лишь увидеть, как силуэт в инвалидном кресле скрылся в глубине коридора второго этажа.
* * *
В кабинете доктор Ли с обеспокоенным видом смотрел на своего пациента:
— Господин Юй, у вас начинаются признаки атрофии мышц ног. Вам необходим регулярный массаж, чтобы предотвратить ухудшение.
Мрачный, словно грозовая туча, Суйцин спросил глухим голосом:
— Есть хоть какой-то шанс на полное выздоровление?
Доктор Ли промолчал.
Суйцин издал короткий горький смешок, и его взгляд пронзил врача, точно лезвие:
— Раз шансов нет, к чему вся эта болтовня?
Видя, что эмоциональное состояние пациента нестабильно, врач мягко произнёс:
— Господин Юй, успокойтесь.
Суйцин лишь холоднее усмехнулся:
— Я абсолютно спокоен. И сейчас я соображаю яснее, чем когда-либо.
* * *
В это время Сюй Цибай, лениво прикрыв глаза, без особого интереса разглядывал проплывающие за окном улицы, как вдруг в его голове раздался механический сигнал системы:
[Индекс счастья упал на 2%, 5%, 8%… 10%]
[Текущий показатель: 21%]
Взгляд Цибая мгновенно прояснился. Он повернулся к Эркаю:
— На сегодня хватит. Вези меня обратно.
Жуань Эркай удивлённо посмотрел на него:
— Что случилось? Мы же почти приехали.
В голосе Цибая промелькнули едва уловимые нотки спешки:
— Извини, отложим на следующий раз. У меня появились срочные дела дома. Высади меня прямо здесь, я возьму такси.
Эркай поджал губы:
— Что за спешка? Неужели нельзя подождать?
Цибай молчал, но выражение его лица говорило само за себя.
Видя его непреклонность, Эркай вздохнул:
— Ладно, я сам тебя отвезу. Здесь глухое место, такси долго ждать будешь.
— Хорошо, — коротко отозвался Цибай.
* * *
Когда доктор Ли выходил из особняка семьи Юй, у ворот рёвом мотора отозвался подъехавший спорткар.
Со скрипом тормозов машина замерла, и из неё вышел Сюй Цибай. Он небрежно махнул рукой Эркаю на прощание.
Доктор Ли, хоть и был личным врачом Юй Суйцина довольно долго, впервые видел Цибая так близко — раньше им приходилось сталкиваться лишь мельком, издали.
Он думал, что юноша даже не знает его в лицо, однако, когда они уже готовы были разминуться, Цибай окликнул его:
— Доктор Ли, мы можем поговорить?
Удивлённый врачеватель лишь кивнул и проследовал за ним в беседку в глубине сада.
* * *
Уезжая из поместья, доктор Ли не мог избавиться от мыслей о состоявшемся разговоре. Настоящий Сюй Цибай совсем не походил на того человека, о котором судачили пересуды.
Все вокруг твердили, будто он терпеть не может Суйцина, однако вопросы, которые задавал Цибай, выдавали его глубокую, искреннюю обеспокоенность.
Вечером, видимо, осознав, что Цибай проигнорировал приглашение Эркая и вернулся домой, Юй Суйцин немного потеплел душой, и его индекс счастья поднялся до 25%.
Вскоре подступила дата дня рождения Суйцина. Атмосфера в доме становилась всё более угрюмой и тяжёлой — слуги ходили на цыпочках, боясь совершить ни малейшей оплошности.
Но даже в сам день праздника Сюй Цибай так и не подал виду, что приготовил хоть какой-то подарок.
Суйцин решил, что тот просто-напросто забыл о его дне рождения.
Гнев и обида душили его изнутри, но гордость взять верх не позволяла — он упорно молчал, не желая срываться на прямые вопросы.