Весть о том, что Сюй Цибай повздорил с Юй Чэнъюем и Сюй Лиу на юбилее старого мастера Ли, быстро облетела высшие круги города H.
Большинство не знало истинной причины ссоры, зато все были в курсе главного: Сюй Цибай окончательно порвал с семьёй второго дяди.
Вернувшись домой, Сюй Оуэнь обрушился с руганью на сына, которого прежде носил на руках, точно драгоценность.
Сюй Оуэнь и Лю Цзинмэй, эта супружеская парочка, поначалу собирались явиться к Сюй Цибаю вместе с сыном и вымолить у него прощение.
Но стоило им прослышать, что Сюй Цибаю известно о хищении денег с корпоративных счетов, как их храбрость лопнула, точно мыльный пузырь.
Они надеялись уладить дело миром, однако не успели даже отыскать Сюй Цибая, как к ним заявилась полиция.
У Юй Суйцина уже давно имелись на руках неопровержимые доказательства того, что Сюй Оуэнь и Лю Цзинмэй переводили средства с корпоративных счетов на свои.
Он передал эти улики Сюй Цибаю, предоставив тому самому решать, как поступить.
Юй Суйцин полагал, что Сюй Цибай медлит с этими доказательствами лишь из жалости к кровным родственникам и вот-вот отпустит семью второго дяди с миром. Но тот вдруг разом разрубил этот узел, отправив дядю с женой прямиком за решётку.
По указке родителей Сюй Лиу всё это время караулил у дома семьи Юй, выжидая случая устроить перед Сюй Цибаем скандал и вымолить освобождение отца с матерью.
Сюй Цибай не удостаивал его даже взглядом.
Врач посоветовал Юй Суйцину время от времени принимать горячие ванны для улучшения кровообращения в ногах, и Сюй Цибай, воспользовавшись предлогом, увёз его на недавно открывшийся термальный курорт за городом.
Они провели там больше недели. Лишь когда подчинённые из Корпорации Юй, не выдержав, засыпали Юй Суйцина звонками с просьбами вернуться и взять управление в свои руки, парочка, так и не наигравшись отдыхом, неохотно принялась собирать вещи.
Сюй Цибай как раз направлялся в номер к Юй Суйцину, когда в коридоре столкнулся с Хуан Юем — тем самым, с крашеными жёлтыми волосами.
С тех пор как в баре Сюй Цибай окатил его соком с ног до головы, Хуан Юй затаил на него лютую злобу.
Он ненавидел его до скрежета зубовного и уж точно не рассчитывал встретить здесь.
Прежде Хуан Юй ещё побаивался Сюй Цибая, но в последнее время почувствовал за спиной достаточную опору, чтобы больше не оглядываться даже на стоящего за тем Юй Суйцина.
Предки семьи Хуан некогда были знатным родом, и семья Хуан Юя приходилась одной из его ветвей; другой же ветвью значилась семья Хуан из города Цзин.
Столичные Хуаны занимались политикой, и семья Хуан Юя давно мечтала наладить с ними связи, однако столичные родичи держались высокомерно и даже не удостаивали их взглядом. Но семья Хуан Юя не оставляла надежды, и, похоже, упорство наконец начало приносить плоды.
Наследник третьего поколения столичных Хуанов, Хуан Баофу, недавно неожиданно прибыл из города Цзин в город H и решил задержаться здесь на некоторое время.
Хуан Юй всё это время увивался вокруг него, лебезил и прислуживал так, что Хуан Баофу и не мог нарадоваться. Прикрываясь его именем, точно лиса, что пугает других тигриной славой, Хуан Юй в последнее время задирал нос по всему городу H.
Хуан Юй уже слышал о том, как Сюй Цибай упрятал за решётку своего дядю с женой. Завидев его, он не преминул съязвить с издёвкой:
— Сюй Цибай, какая же ты решительная натура. Надо же — ради принципов сдал родного дядю с тётушкой на казённые харчи.
Сюй Цибай презрительно приподнял веки, скользнул по нему взглядом.
— Знаю, что не робкого десятка, нечего тут разоряться. Мои семейные дела тебя не касаются — чего лезешь не в своё дело, точно своих забот не хватает?
Хуан Юй в последнее время, обретаясь при Хуан Баофу, привык, что его чуть ли не на руках носят, и, услышав такое, разом ощутил, как в нём вскипели старые обиды вперемешку с новыми.
Стиснув зубы, он процедил:
— Сюй Цибай, не борзей! Смотри, нарвёшься однажды на кость покрепче — рухнешь мордой в грязь.
Сюй Цибай шагнул к нему, и Хуан Юй, вспомнив, на что тот способен в драке, тут же в ужасе отпрянул на добрый шаг назад, решив, что дело идёт к рукоприкладству.
Второй раз получать от Сюй Цибая по полной программе ему совсем не хотелось.
Увидев его трусливую гримасу, Сюй Цибай фыркнул и холодно бросил:
— Не знаю, чья кость покрепче, зато вижу, что твоя — мягче некуда.
От этих слов Хуан Юя аж перекосило — он долго не мог подобрать достойного ответа.
Всю его недавнюю спесь как рукой сняло, точно окатили ушатом холодной воды.
Не дождавшись Сюй Цибая в номере, Юй Суйцин выехал искать его сам.
Подъехав ближе и застав нечто похожее на противостояние, он спросил:
— Что случилось?
Сюй Цибай усмехнулся уголком губ.
— Ничего, просто напоролся на скучного типа.
Юй Суйцина, впрочем, не особо интересовало содержание разговора — ему важно было лишь убедиться, что Сюй Цибай не пострадал.
Сюй Цибай, полностью игнорируя Хуан Юя, покатил кресло Юй Суйцина прочь по коридору.
— Кто это был?
Хуан Юй, всё ещё кипевший от досады на очередное поражение перед Сюй Цибаем, вдруг услышал у себя за спиной голос двоюродного брата — Хуан Баофу.
Опомнившись, Хуан Юй процедил с ненавистью:
— Сюй Цибай!
Хуан Баофу, успевший наслышаться о славе Сюй Цибая, озадаченно уточнил:
— Тот, в инвалидном кресле, и есть Сюй Цибай?
Хуан Юй растерянно протянул: «А?» — и, заметив выжидающий взгляд кузена, пояснил:
— Тот, в кресле, — это Юй Суйцин, глава Корпорации Юй.
Хуан Баофу вгляделся в холодный профиль Юй Суйцина, видневшийся вдали, и многозначительно протянул: «Хм…» В глазах его мелькнуло что-то похожее на сожаление.
Заметив явный интерес кузена к Юй Суйцину, Хуан Юй вдруг вспомнил ходившие о том слухи. Поговаривали, будто у Хуан Баофу есть пристрастие к людям с инвалидностью. И в город H он приехал неспроста — рассказывали, будто в столице дело дошло до чьей-то смерти, и теперь он отсиживается здесь, пережидая бурю.
Как бы ни строил Хуан Юй догадки про себя, расспрашивать кузена напрямую он не осмелился и предпочёл сделать вид, будто ничего не знает.
Через несколько дней после возвращения с курорта настал семидесятый день рождения старого мастера Юя.
В этом году старик решил отпраздновать с размахом и созвал множество гостей.
Торжество устроили в родовом особняке семьи Юй.
Едва Сюй Цибай с Юй Суйцином переступили порог особняка, как столкнулись с отцом Юй Суйцина — Юй Фэйу.
Юй Фэйу, завидев их, тут же скривился и бросил:
— Который час, а вы только явились? Может, дождётесь и вовсе конца банкета, прежде чем прийти?
Сюй Цибай поднял запястье, глянул на часы.
— Сейчас всего семь пятнадцать, до официального начала ужина ещё уйма времени. Или вы уже настолько состарились, что разучились читать часы? И потом — являться под самый конец банкета — разве не ваша коронная привычка?
Когда сами Сюй Цибай с Юй Суйцином праздновали свадьбу, Юй Фэйу тогда объявился лишь во второй половине торжества.
От этой дерзости Юй Фэйу вытаращил глаза и уставился на Сюй Цибая.
— Как ты разговариваешь со старшими?!
Сюй Цибай, сунув одну руку в карман брюк, невозмутимо ответил:
— Как старшие говорят со мной, так и я с ними.
Не сумев переспорить Сюй Цибая, Юй Фэйу решил выместить злость на сыне:
— Юй Суйцин, я всё-таки твой отец! Мы отец и сын! И ты позволяешь ему так злить родного отца?!
Юй Суйцин, сохраняя невозмутимое выражение лица, спокойно и негромко произнёс:
— Ты мне отец, а он — мой партнёр. К тому же у тебя много сыновей, а у меня — только один партнёр. Если уж считать степень близости, то мне логичнее стоять на стороне Сюй Цибая.
Услышав это, Сюй Цибай расплылся в улыбке и с явной похвальбой бросил Юй Фэйу:
— Слышали? У Юй Суйцина, между прочим, есть только я один.
Чэнь Фэйян как раз подошёл ближе и застал весь этот разговор.
Он на миг лишился дара речи.
«Он же простой холостяк — чем он вообще прогневил небеса? За что эти двое вечно так его мучают?!
И кто вообще пустил слух, будто у этой парочки нет любви? Пусть выйдет и получит по заслугам!»