Локацией для новых съёмок съёмочная группа выбрала живописный курортный остров в Юго-Восточной Азии.
Формат проекта предусматривал трёхдневную прямую трансляцию, причём приглашённые участниками друзья должны были прибыть только к финальному дню.
Собравши три пары гостей на песчаном берегу, лысый режиссёр достал три фотографии и обратился к съёмочной группе и участникам:
— Перед вами снимки жилья, приготовленного для проекта. Можете ознакомиться с вариантами.
Он передал карточки Сюй Цибаю и остальным.
Жильё отличалось разительно: свежий, отремонтированный отдельный коттедж на самом побережье, стандартный отельный номер и ветхая, покосившаяся хижина на дереве, построенная местными умельцами.
Бегло взглянув на снимки, Сюй Цибай склонился к Инь Юньжуну и тихо произнёс:
— Я скорее костьми лягу, чем поселюсь в этом шалаше. Нам нужен только коттедж.
Инь Юньжун понимающе кивнул.
Впрочем, подобная мысль осенила не только их — Бай Лицян и остальные участники думали точно так же.
— Итак, снимки вы увидели, — продолжал режиссёр. — Выбирать можете свободно: кто первым озвучит решение, тот и забирает понравившийся дом.
— То есть кто первым выкрикнет, тому дом и достанется? — уточнил Сюй Цибай.
— Именно так, — подтвердил постановщик.
Бай Лицян и Хан Чжэнбо рассчитывали на банальную вежливость — мол, на камеру никто не станет открыто устраивать грызню за комфорт. Однако они совершенно не учли характер Сюй Цибая. Едва режиссёр договорил, как Сюй Цибай, не теряя ни секунды, выкрикнул:
— Мы бронируем виллу у моря!
Хан Чжэнбо среагировал мгновенно:
— Нам отельный номер!
Бай Лицян, замешкавшись на долю секунды, успел лишь раскрыть рот:
— А мы…
— Отлично! — перебил его режиссёр. — Все сделали свой выбор. Можете отправляться по своим домам и отдыхать.
Лицо Бай Лицяна окаменело. Мысль о том, что им достался проклятый трущобный шалаш, приводила его в ужас: больше всего на свете он ненавидел тропических мошек и прочую лесную дрянь. Поселиться в таком месте для него равнялось нервному срыву.
Он метнул быстрый взгляд на Хэн Сихуа, и тот сразу сообразил, чего от него ждут.
— Режиссёр, — подал голос Хэн Сихуа, изображая крайнюю слабость. — Я перед самым вылетом ногу подвернул… А этот домик на дереве дальше всех. Нельзя ли нам поменять жильё на то, что поближе?
Хан Чжэнбо и Му Луопин, только-только переведшие дух от мысли, что избежали ужасной участи, мгновенно напряглись. Ведь именно отельный номер располагался ближе всего к текущей локации.
Режиссёр замялся:
— Подвёрнутая нога — это действительно проблема…
Сюй Цибай хмыкнул, приподняв уголок губ:
— Да какая тут проблема, режиссёр? В народе говорят: «Нужно сто лет переправляться в одной лодке, чтобы спать на одной подушке». Хэн Сихуа ногу подвернул, но Бай Лицян-то абсолютно здоров! Не бросит же он партнёра в беде? Если Хэн Сихуа тяжело идти, пусть Бай Лицян взвалит его на загривок и донесёт, делов-то.
Бай Лицян: «…»
Это что же получается, он сам себе яму выкопал?
Сюй Цибай тем временем вальяжно продолжил:
— Сразу предупреждаю: мы меняться не будем. Я человек хрупкий, болезненный, дальние прогулки не потяну. А Инь Юньжун вообще Омега. Мне, Альфе, стыдно будет усесться ему на спину, верно? На такое я пойти не могу.
Зрители в прямом эфире, услышав, как Сюй Цибай назвал себя «хрупким и болезненным», взорвались хохотом:
«Сюй Цибай, ты хоть свои восемь кубиков пресса пощупай! У тебя хоть капля совести есть такое плести?!»
«Ахаха, снаружи он суровый Альфа, а в душе — трепетная фиалка!»
«Чувак выше, меня от слов Цибая так не мутило, как от твоего комментария!»
Хан Чжэнбо, сообразив, к чему клонится дело, тоже запричитал: у него, мол, кожа невероятно чувствительная, к условиям проживания требования строжайшие, а в грязи у него тут же высыпет дикая аллергия.
«Ору! Что за пошлое поколение Альф? Сплошные хрустальные вазы!»
«Да даже если ты не неженка, ради того чтобы не жить в шалаше, придётся притвориться принцессой на горошине!»
«Хрупкость тут ни при чём, они просто панически боятся этого дома на дереве. Ради нормальной крыши над головой готовы спустить в утиль любой маскулинный образ!»
«Бай Лицян с Хэн Сихуа тоже хороши — поставили всех в неловкое положение. Не хотели на дерево — надо было шустрее соображать и выкрикивать первыми!»
«Наверное, рассчитывали, что им уступят из вежливости. Забыли, что Колючий Сюй в эти фальшивые любезности не играет. Делать реверансы перед Цибаем — только зазря наживать головную боль».
Видя, что остальные пары категорически против обмена, режиссёр предложил альтернативу:
— Раз так, съёмочная группа выделит вам машинку для гольфа, чтобы подвезти до места. Длительного перехода пешком не потребуется.
Бай Лицян и Хэн Сихуа потеряли дар речи. Им что, дорога мешала?! Они в принципе не хотели жить в этой развалине!
Но раз уж постановщик поставил точку в вопросе, Хэн Сихуа оставалось лишь выдавить из себя кривую улыбку:
— Спасибо, режиссёр. Извините за беспокойство.
Оказавшись у домика на дереве, окружённого непролазными зарослями, и оценив убожество внутреннего убранства, Бай Лицян и Хэн Сихуа всерьёз задумались о том, чтобы бросить съёмки и уехать.
* * *
Время пролетело быстро, и вскоре настал вечер.
Участников снова собрали на пляже, который к тому моменту зажёгся вечерними огнями. На песчаном берегу уже расставили столы с кухонной утварью и небольшим набором продуктов.
— Сегодняшний ужин наши Альфы готовят для своих половинок, — объявил режиссёр. — Весь инвентарь и ингредиенты перед вами.
Сюй Цибай приметил, что продуктов на столах маловато, и сразу уточнил:
— Брать можно всё без ограничений?
Бай Лицян, памятуя об утреннем провале с выбором дома, решил действовать на опережение и рявкнул:
— Мы забираем крабов!
Режиссёр хитро ухмыльнулся:
— На этот раз скорость реакции вам не поможет. Продукты придётся добывать в честном поединке. Альфам предстоит армрестлинг.
Бай Лицян: «…»
— Объясняю правила, — продолжил ведущий. — Каждого ингредиента у нас ровно по две порции. Все продукты разделены на категории: основа, мясо, морепродукты, овощи. В каждой категории — по три позиции. К примеру, в основе у нас рис, лапша и хлеб. Победитель турнира по армрестлингу получает право первого выбора.
Служители проекта вытащили на песок стол и два стула.
Сюй Цибай слегка склонил голову к Инь Юньжуну и вполоборота шепнул:
— Жди. Сейчас принесу тебе кубок победителя. В школе я был абсолютным чемпионом по борьбе на руках, всю параллель уложил.
Инь Юньжун, глядя на его уверенную физиономию, не удержался от мягкой улыбки, но всё же предостереёг:
— Не перенапрягайся. Главное — обойтись без травм.
Сюй Цибай горделиво стукнул себя кулаком в грудь:
— Не переживай! Нынче вечером устрою тебе пир горой.
«Ха-ха-ха! А кто пару часов назад распинался про свою "хрупкость и болезненность"? Не жмёт нигде, а?»
«Колючий Сюй наглядно доказывает: верить словам Альфы — всё равно что ждать от свиньи умения летать!»
Самоуверенность Сюй Цибая имела под собой самые реальные основания: он без малейшего труда, за считаные секунды уложил руки и Бай Лицяна, и Хан Чжэнбо.
Набрав себе полный комплект отборных овощей и мяса, Цибай с чувством выполненного долга устроился понаблюдать за схваткой за второе место.
Впрочем, интриги не получилось и там: Хан Чжэнбо раздавил Бай Лицяна с подавляющим преимуществом.
Когда дошла очередь до проигравшего, на столе остался лишь жалкий набор: сухой хлеб, один сиротливый помидор, мизерная креветка и крошечный, почти прозрачный ломтик говядины.
Бай Лицян и Хэн Сихуа стояли над этой «трапезой» в полном оцепенении.
«Ахаха, организаторы просто изверги!»
«До слёз! За что ни возьмутся Бай Лицян с Хэн Сихуа — всё мимо!»
«Похоже, этот остров проклят лично для них. Ни одного удачного момента с самого прибытия!»
Морской бриз доносил до их стоянки упоительные ароматы, исходившие от жаровни, над которой колдовал Сюй Цибай. Бай Лицян судорожно сглотнул подступившую слюну.
Пригнувшись к Хэн Сихуа, он тихо предложил:
— Слушай, когда Сюй Цибай закончит готовить, может, подойдём и попросим поделиться?
Хэн Сихуа усомнился:
— Думаешь, дадут?
Бай Лицян уверенно кивнул:
— Мы же все тут не чужие люди, коллегам по проекту отдать пару кусочков — делов-то.
Он был свято уверен: на глазах у миллионов зрителей прямой трансляции у них просто не хватит духу ответить отказом.