Сюй Цибай рассчитывал, что после той выходки на банкете Шаочэнь едва ли осмелится снова к нему подступиться. Поэтому, когда тот выкликнул его из аудитории во время перемены между лекциями, Цибай не скрыл искреннего удивления.
Он встретил родственника ледяным, отстранённым взглядом:
— Что тебе нужно?
Шаочэнь же с первой секунды въелся в него въедливым, сканирующим взором. Пусть в его памяти сохранились воспоминания о том, что брат всё ещё жив, ему требовалось увязать это с реальностью лично. При виде живого Цибая в душевной глубине Шаочэня закипела мрачная, ядовитая зависть. В прошлой жизни, перекроив своё лицо под внешность кузена, он успел до тошноты привыкнуть к этой форме, однако разница между оригиналом и паршивой подделкой оставалась разительной.
Цибаю быстро надоело играть в гляделки:
— Если тебе нечего сказать, я ухожу.
Эти слова заставили Шаочэня встрепенуться. Поспешно выдавив елейную улыбку, он изобразил глубокое раскаяние:
— Я... я тут много думал обо всём, что натворил. Мне ужасно стыдно перед тобой. Вот, пришёл попросить прощения. Надеюсь, ты сможешь меня простить.
Цибай молча смерил его взглядом. Верить в то, что подобный слизень способен на искреннее раскаяние, было бы верхом наивности. «Лиса пришла навестить курятник — жди беды». Вульгарная попытка загладить вину шита белыми нитками: этот паршивец явно что-то замыслил.
Цибай долго, давяще молчал, отчего Шаочэнь едва ощутимо занервничал. Лишь когда у того дрогнули мускулы на лице, Цибай неторопливо роздал:
— Что было, то прошло. Забудем.
Интересно было посмотреть, какую именно дрянь замешивает в своей голове этот проходимец.
Шаочэнь расплылся в сияющей улыбке, в которой проглядывал шкурный восторг:
— Значит, ты не держишь зла? Тогда... могу я иногда заходить к тебе?
Заметив, что Цибай поджал губы и вознамерился отказать, Шаочэнь торопливо затараторил:
— Ничего такого! Я просто хочу хоть как-то загладить вину! Дай мне шанс, пожалуйста!
— Как знаешь, — безучастно проговорил Цибай. — Мне пора на занятия. Возвращайся к себе.
— Ага! Не буду мешать!
Проводив уходящую фигуру холодным взором, Цибай обратился к Системе:
«Не кажется ли тебе, что с ним что-то не так? В нём проскальзывают странные черты, абсолютно нетипичные для его прежнего "я"».
Как-никак, перед ним был перерождённый. Взгляд, жесты, манера держаться человека, прожившего взрослую жизнь, разительно отличались от поведения юнца.
Система мгновенно сканировала ментальную оболочку Шаочэня и отозвалась:
[Он, как и Гэн Инин, вернулся из прошлого. Перенеслась именно та версия Шаочэня, что существовала до гибели Инина.]
Цибай искренне изумился:
«Он тоже издох?»
Система заглянула в архивы прошлых временных линий:
[Угу. После гибели Гэн Инина он закрылся в номере отеля, глушил тоску алкоголем и скончался от острого отравления.]
Цибай ухмыльнулся — ядовито и тонко:
«Отличные новости. Сколько ни виляй, а расплата найдёт своего героя. Раз уж он приволокся сюда вслед за нами, пора выставить ему полный счёт за то, что он сделал с Гэн Инином».
[И что ты задумал?] — с любопытством уточнила Система.
«Старая мудрость: "Наживка брошена — дурак сам на крючок подсядет"».
[Это как?]
«Скоро увидишь».
Система недовольно фыркнула:
[Опять твои загадки! Вечно крутишь интриги...]
Впрочем, она была абсолютно уверена: против изощрённого ума Цибая у этого жалкого интригана нет ни единого шанса.
* * *
Не подозревая, что его главный секрет уже раскрыт, Шаочэнь предавался сладким иллюзиям. Ему казалось, будто само его перерождение исказило ход событий: именно поэтому у Цибая до сих пор не диагностировали рак печени. Но это лишь вопрос времени. Пройдёт пара недель — и болезнь неизбежно даст о себе знать.
Памятуя о том, как в прошлой жизни он сжёг заживо Гэн Инина, Шаочэнь решил действовать осмотрительнее. Он сытно наелся страхом преследования и наказания. Теперь стратегия выглядела изящнее: стоит у Цибая проявиться первым симптомам рака, как он заманит его в глухое место и скроет от врачей. Болезнь сделает всё сама, а он просто займёт освободившееся место. И руки останутся чистыми! Ведь парень умрёт от смертельного недуга, верно? Закону зацепиться будет не за что.
Чем больше Шаочэнь обдумывал этот план, тем слаще казалось будущее. Ему улыбнулась невероятная удача! Он не просто получил вторую молодость, но и взберётся на вершину гораздо раньше, чем в прошлый раз.
Вот только реальность заключалась в том, что рак печени был лишь искусственным смерть-баффом, который Цибай затребовал у Системы в прошлом мире, чтобы красиво завершить миссию по прохождению уровня симпатии Гэн Инина и сбежать через смерть.
Сейчас же перед ним стояла задача довести индекс счастья до предела. Умирать в его планы не входило категорически. Вожделенный рак печени существовал исключительно в пылком воображении Шаочэня.
* * *
С того дня Шаочэнь из кожи вон лез, пытаясь изобразить искреннюю родственную заботу. Цибай же умело притворялся наивной жертвой: с готовностью поддавался на провокации и подбрасывал двусмысленные намёки о своём здоровье, подливая масла в огонь.
На одном из университетских бульваров Вэнь Силинь, заметив приближающегося к ним Шаочэня, брезгливо скривилась и неприязненно шепнула Цибаю:
— Ты можешь просто послать его куда подальше? Меня от одного его вида корёжит! С трудом удерживаюсь, чтобы не заехать ему по физиономии.
Цибай мягко улыбнулся:
— Потерпи немного. Думаю, скоро всё разрешится.
Терпение Шаочэня действительно подходило к концу. Требовалась лишь небольшая искра, чтобы окончательно разрушить его иллюзии и заставить совершить роковую ошибку.
Силинь, давно распознавшая в Цибае хитрого манипулятора, прищурилась:
— Не знаю, что ты замышляешь, но у меня ощущение, что этот слизняк летит прямиком в ад.
К этому моменту Шаочэнь уже поравнялся с ними. Наплевав на нескрываемое отвращение девушки, он изобразил дружелюбную улыбку:
— О чём болтаете?
— А тебе-то что за дело? — отрезала Силинь.
Улыбка Шаочэня на миг окаменела, но Цибай вовремя пришёл на помощь:
— Обсуждаем плановую диспансеризацию.
Услышав это, Шаочэнь мгновенно подобрался:
— Какую ещё диспансеризацию?
— Ты разве не в курсе? — ровным тоном отозвался Цибай. — Наш староста передал, что начинается медосмотр. Просят при первой возможности зайти в университетскую поликлинику.
Лицо Шаочэня изменилось. Нельзя допускать, чтобы Цибай узнал о смертельном диагнозе слишком рано! Он ещё не приготовил убежище!
— Что с тобой? — как бы между прочим поинтересовался Цибай. — Выглядишь неважно.
Шаочэнь с трудом взял себя в руки и выжал фальшивый смешок:
— Да нет, всё в порядке... Просто подумал, сколько мороки с этими врачами. Столько кабинетов обходить.
— Есть такое, — кивнул Цибай.
— Знаешь, — поспешно предложил Шаочэнь, сглатывая сухой комок в горле, — может, ну её? Найдём кого-нибудь, кто пройдёт врачей за нас. Всё равно в студенческом медотделе бардак, никто проверять не станет.
Силинь, принимавшая в штыки любое предложение Шаочэня, тут же вспыхнула:
— Медосмотр делают для нашего же здоровья! Какая ещё морока?!
— Нашла проблему! — не сдержал раздражения Шаочэнь. — Мы молодые парни, у нас полно сил! Зачем тратить время на эту ерунду?!
— Твоё время ценнее, чем у президента? — ехидно парировала девушка. — Даже полчаса на врачей жалко?
Не желая продолжать бессмысленный спор с паршивцем, она повернулась к Цибаю:
— Короче. Ты идёшь на осмотр или нет?
Шаочэнь замер, не сводя с Цибая напряжённого, почти умоляющего взгляда.
Цибай выдержал паузу, наслаждаясь его мучениями, и лишь затем неторопливо произнёс:
— Да ладно тебе, схожу. Чего капризничать? Заодно проверю организм. Если вдруг вылезет какая дрянь — лучше узнать о ней раньше. Чем раньше найдут, тем быстрее вылечат.
Услышав такую "чернуху", Силинь трижды плюнула через плечо и зашипела на Цибая:
— Сгинь, нечистая сила! Что за язычество?! Быстро плюнь тоже, чтоб высшие силы не услышали твои глупости!
Цибай тихо рассмеялся:
— Не думал, что ты суеверная.
— А кто бы не испугался?! Накаркаешь ещё!
Пока они шутили, Шаочэнь стоял словно обухом ударенный. Кровь отлила от его лица, а по спине струился ледяной пот.
«Раньше найдут — быстрее вылечат?!»
Да как он смеет! Если болезнь обнаружат на ранней стадии, все его мечты рухнут!
Мысли в голове Шаочэня неслись с бешеной скоростью. Нацепив маску наигранной озабоченности, он поспешно произнёс:
— Ладно, раз так, давай сходим вместе. Вдвоём хоть скучно не будет.
— Договорились, — согласился Цибай. — Я тебе звякну.
* * *
Спустя пару дней они отправились в поликлинику.
Результаты должны были быть готовы через несколько дней. Когда они выходили из медкабинета, Шаочэнь продемонстрировал верх родственной заботы:
— Я всё равно пойду забирать свою справку, давай и твою захвачу? Чего тебе лишний раз таскаться?
— Удобно ли? — скромно усомнился Цибай.
— Перестань! Свои люди, мне не трудно.
— Ну, спасибо. Как заберёшь — набери.
Шаочэнь облегчённо перевёл дух. Настоящую справку Цибай, разумеется, никогда не увидит. Шаочэнь уже заплатил за поддельный документ с идеально чистым анализом, который и намеревался вручить кузену. Уверенный, что у Цибая развивается рак печени, он с нетерпением ждал развязки.
В день выдачи результатов Шаочэнь забрал поддельный бланк для Цибая, даже не взглянув на свой собственный, и помчался в учебный корпус.
Он разыскал Цибая прямо перед лекцией и сунул ему в руки заветную бумажку:
— Держи! Ну что, я же говорил? Всё у тебя в норме! Я же утверждал, что эти осмотры — пустая трата времени.
Цибай развернул документ, бегло окинул его взглядом и небрежно бросил:
— И вправду, всё отлично. А у тебя как? Тоже всё в порядке?
Шаочэнь искренне верил в своё абсолютное здоровье:
— Ещё бы! За меня не переживай.
«Лучше подумай, сколько тебе самому осталось!» — мысленно оскалился он.
Цибай понимающе кивнул и слегка улыбнулся:
— Рад за тебя. Выглядишь ты сегодня чересчур перевозбуждённым. Смотри аккуратнее, сильные эмоции вредят здоровью.
Шаочэнь лишь беспечно отмахнулся:
— Всё под контролем!
— Ну и отлично, — проговорил Цибай.
Было бы невероятно скучно, если бы этот идиотик скончался от инфаркта раньше времени.
— Ладно, мне пора на пару, иди по своим делам.
* * *
У Шаочэня пар сегодня больше не было, и он отправился домой.
Зайдя в свою комнату, он небрежно бросил сумку на кровать. Молния разболталась, и вместе с вещами на покрывало вывалился лист с его собственными анализами, которые он захватил на автопилоте.
Шаочэню было плевать на бумажки. Включив компьютер, он ушёл с головой в игры.
Лишь ближе к вечеру, когда мать позвала его ужинать, он соизволил вылезти из-за стола.
Едва взглянув на накрытый стол, Шаочэнь мгновенно вспыхнул и заорал на мать:
— Это ещё что за свиное месиво?! Я же утром ясно сказал: хочу еду из отеля «Фухуа»! Ты что, совсем из ума выжила, старая?!
Отель «Фухуа» был фешенебельным заведением Города Цинчэн, где обедала исключительно местная элита.
Мать жалобно пожевала губами:
— Сынок... да там же цены безумные! Нашего месячного бюджета не хватит даже на одно блюдо. Я специально на рынок сходила, свежайших продуктов купила. Попробуй, ничуть не хуже домашняя стряпня!
Отец, сидевший за столом, тоже решил заступиться:
— Верно, Шаочэнь, отличный ужин.
Но Шаочэнь, привыкший в прошлой жизни к роскоши и изысканным деликатесам, лишь презрительно скривился. Эта стряпня казалась ему пойлом для скота.
— Заткнитесь! Я не собираюсь жрать эти помои! Посмотрите на себя, только добро переводите. И вообще, не тряситесь вы над копейками! Скоро я сделаю так, что мы будем купаться в золоте!
Мать ошеломлённо замерла:
— Сыночек... ты что, нашёл богатую невесту?
Отец тоже уставился на него с надеждой.
— Вроде того, — сбавил тон Шаочэнь. — Короче, деньги скоро будут рекой течь, не экономьте.
— Золотой ты у нас! — расплылась в счастливой улыбке мать. — Гордость семьи!
— Ладно, я голоден! Заказывайте доставку из отеля «Фухуа»!
— Хорошо-хорошо! Заодно и отпразднуем!
Вскорости приехал курьер. Поглотив дорогой ужин, Шаочэнь, даже не убрав за собой, с гордым видом удалился в комнату.
Он собирался снова сесть за игры, но взгляд случайно зацепился за распечатанный бланк, лежащий на кровати.
Его охватило злорадное любопытство. Захотелось ещё раз смачно перечитать анализы Цибая и в полной мере насладиться осознанием того, что вскоре всё имущество и статус этого чистоплюя перейдут к нему.