Выходной день был в самом разгаре, и парк аттракционов полнился беззаботным гулом, детским смехом и шумным весельем.
Чэн Яцянь с самого момента входа не переставала оглядываться по сторонам, отчаянно высматривая в толпе Чу Юймо и его компанию.
Намотав не один километр и едва не оттоптав себе ноги, она обошла едва ли не весь парк, пока наконец не заметила одиноко сидящего на скамейке Чу Юймо.
Гу Чэнъи, хвостиком плетущийся следом, ужасно её раздражал. Найдя первый попавшийся предлог, Чэн Яцянь без зазрения совести отослала его подальше.
Сердце её радостно затрепетало: Чу Юймо был один! Шанс выпал поистине редчайший. В последнее время тот буквально не разлучался с Сюй Цибаем — эти двое ходили друг за другом как приклеенные. Сколько бы девушка ни изворачивалась, застать Юймо в одиночестве ей до сих пор не удавалось.
И вот момент настал.
Смахнув с лица застенчивость, Чэн Яцянь торопливо приблизилась и без лишних церемоний уселась прямо рядом с ним.
— Какая приятная неожиданность! — задорно пропела она, сияя от счастья. — Надо же, снова встретились.
Чу Юймо лишь слегка приподнял веки, взглянув на неё из-под длинных ресниц.
«Какая досада...»
Полнейшее игнорирование ничуть не смутило Чэн Яцянь. Нацепив свою фирменную, безупречно сладкую улыбку, она принялась искать новый повод для разговора.
Заметив, что на голове юноши появилась серая панама, которой у входа в парк ещё не было, девушка непринуждённо потянулась рукой к головному убору.
Чу Юймо мгновенно отшатнулся, уклоняясь от её прикосновения, и смерил её ледяным, отталкивающим взглядом.
Чэн Яцянь смущённо и беззащитно улыбнулась:
— Я тебя напугала? Ой, извини! Просто панама такая чудесная, что рука сама потянулась. Не одолжишь примерять? Солнце припекает, мне бы тоже не помешала защита от жары.
Подобные кокетливые ужимки были продуманным ходом: ненавязчивые случайные касания должны были разрушить барьер между ними и сократить дистанцию. Любой другой парень от такого флирта давно бы растаял. Увы, перед ней сидел Чу Юймо.
— Десять юаней за штуку, — отчеканил он голосом, в котором звякнули сосульки. — Торговец вон там. Хочешь мерить — иди и выбирай.
Проследив за его жестом, Чэн Яцянь и впрямь увидела мужчину среднего возраста с тележкой, увешанной головными уборами. Поймав её взгляд, торговец решил не упускать выгоду и тут же подкатил лоток поближе.
— Шляпку подбираете, красавица? — засуетился лоточник. — У меня выбор богатый, фасоны самые модные, пальчики оближешь!
Поняв, что напрямую заигрывать не выйдет, Чэн Яцянь мгновенно перестроилась. Что ж, если одолжить панаму не вышло, можно купить точно такую же! Выйдет эдакий парный аксессуар — отличный намёк на двусмысленность их отношений.
— У вас есть точно такая же панама, как на нём? — спросила она, указав на юношу.
Чу Юймо остался абсолютно невозмутим. Он-то прекрасно знал: эту серую панаму он выбрал специально, чтобы она совпадала с панамой Сюй Цибая. И у торговца их было всего две.
Лоточник смущённо почесал затылок:
— Эх, завоз этой модели был совсем небольшой. Этот молодой человек с другом как раз и забрали последние две. — Он тут же подхватил другой убор: — Посмотри вот эту, розовую! Девушкам невероятно идёт.
Чэн Яцянь едва не скривилась от отвращения. Панама выглядела настолько вульгарно и безвкусно, что брать её в руки расхотелось напрочь.
— Ты же искала защиту от солнца? — невинно заметил Чу Юймо. — У этой поля как раз широкие. То, что надо.
— Вот-вот, паренёк дело говорит! — подхватил ушлый торговец. — Поля специально побольше сделали, чтоб нежное личико от загара беречь!
Чэн Яцянь оказалась в ловушке собственной лжи. Жуткая шляпа ей даром была не нужна, но, развязав этот разговор, она теперь не могла отступить без потери лица. Окинув тоскливым взглядом ассортимент, она с ужасом поняла, что розовое убожество — ещё наименьшее из зол. Прочие варианты выглядели совсем катастрофично. Проглотив обиду, она выжала натянутую улыбку и отсчитала деньги.
Довольный продавец укатил со своей тележкой дальше.
Чэн Яцянь брезгливо сжимала покупку в пальцах, ни за что не соглашаясь водрузить её на голову. Заметив её скрытое отвращение, Чу Юймо подлил масла в огонь:
— Ты же жаловалась на солнце. Почему не надеваешь?
Девушка сжала зубы так, что заскрипела эмаль, но заставила себя пролепетать:
— Похоже, жара спала. Надену чуть позже.
Злость на его несносную тупость закипала в ней сокрушительной волной. Однако, напомнив себе, какие богатства и власть ждут этого парня в будущем, Чэн Яцянь стиснула кулаки. Умение терпеть — залог большого успеха.
Приметив в его руках стакан с каким-то ярко-красным напитком, похожим на арбузный фреш, она сладким голосом замурлыкала:
— Ой, как же душно! А что это у тебя такое аппетитное? Можно глоточек? А то я сейчас прямо от жажды упаду. — Она кокетливо похлопала ресницами: — Ну пожалуйста, самый маленький глоточек!
— Мне всё равно, — ровным, безразличным тоном отозвался Чу Юймо.
Чэн Яцянь чуть не подпрыгнула от радости. Наконец-то! Этот упрямец хотя бы раз уступил её чарам! Лицо её просияло. Но стоило ей протянуть руку к стакану, как Чу Юймо молниеносно отвёл напиток в сторону.
Улыбка на её лице мгновенно окаменела.
Издевается, что ли?!
— В чём дело? — процедила она сквозь натянутую ухмылку.
— Я сказал, что мне всё равно, потому что это не мой сок, — невозмутимо пояснил Чу Юймо. — Напиток принадлежит Сюй Паню. Хочешь отпить — спрашивай у него.
Чэн Яцянь дар речи потеряла.
Ей казалось, что из ушей у неё вот-вот повалит дым. Этот Чу Юймо — её персональное проклятие! Все безотказные приёмы флирта разбивались о него, превращая её в посмешище.
Не успела она придумать, как замять неловкость, как за её спиной раздался громкий, бесцеремонный вопль Сюй Паня:
— Чего?! Ты собиралась пить из моего стакана?! Фу, какая гадость!
Чэн Яцянь чуть не задохнулась от возмущения. С чего этот идиота кусок взял, что ей сдался его сок?! Не обольщайся!
Резко обернувшись, она увидела Сюй Паня в компании Сюй Цибая и Ли Шоу.
Сюй Цибай подошёл к Чу Юймо и, подметив его пересохшие губы, протянул только что купленный клубничный фреш. Тот с мягкой улыбкой прильнул к трубочке, сделав глубокий глоток ледяного напитка, и с удовольствием приготовился наблюдать за представлением.
Увидев, как Чэн Яцянь наливается багровым цветом от злости, Сюй Пань попытался сгладить углы:
— Эй-эй, не пойми неправильно! Я не тебя назвал грязнулей, а сам поступок! Пить из чужой трубочки — это гигиенический кошмар!
Чем больше он оправдывался, тем темнее становилась физиономия девушки. Сообразив, что любые объяснения лишь усугубляют ситуацию, недотёпа махнул рукой и выдал:
— Чэн Яцянь, ничего личного! Я просто щепетилен в вопросах гигиены. Ты же не обидишься на мою щепетильность?
Девушка была на грани самовозгорания.
Видя, как этот дуралей с филигранной точностью наступает на все её мозоли подряд, Чу Юймо, Сюй Цибай и Ли Шоу еле сдерживали смешки.
Притворная милая мина слетела с лица Чэн Яцянь окончательно.
— Я прекрасно всё поняла. Заткнись уже! — отрезала она ледяным тоном.
— Вот и ладненько! — добродушно ухмыльнулся Сюй Пань. — А то я аж перепугался, что ты обиделась.
У Чэн Яцянь пропало всякое желание общаться с этими кретинами. Она осталась сидеть на скамейке, испепеляя взглядом удаляющиеся спины парней.
Заметив в руках Сюй Цибая виноградный гранито, Чу Юймо поинтересовался:
— Вкусно?
Сюй Цибай без лишних слов поднёс стакан прямо к его губам. Юноша, ничуть не смущаясь, отпил через его соломинку:
— Послаще моего будет.
— Поменяемся? — предложил Цибай.
— Не стоит, — качнул головой Чу Юймо. — Захочу — отопью у тебя.
Услышав похвалу виноградному льду, Сюй Пань сглотнул слюну:
— Брат Сюй, дай и мне попробовать!
— Ты же только что орал, что это фу и брезгливо? — поддел его Цибай.
— Так то с чужими! — беспечно отмахнулся Сюй Пань. — А мы-то с тобой свои люди, к чему условности?
Они ещё не успели отойти достаточно далеко, так что реплика Сюй Паня отчетливо долетела до ушей Чэн Яцянь. Девушка снова до хруста сжала челюсти.
— А я брезгую, — хладнокровно осадил его Сюй Цибай. — И не такие уж мы с тобой и близкие.
— В смысле не близкие?! — возмутился Сюй Пань. — Хочешь сказать, я для тебя менее важен, чем Чу Юймо?!
— Именно так, — не задумываясь ни на секунду, отрезал Сюй Цибай.
Сюй Паня будто громом поразило. Он-то свято верил, что занимает в сердце друга почётное место наравне с Юймо, а тот безжалостно всадил ему нож в спину!
— Значит, любовь прошла, да?.. — драматично выдавил из себя пострадавший.
Ли Шоу, глядя на корчащегося в артистических муках дурачка, лишь закатил глаза. Вот уж действительно: слепой и абсолютно лишённый самокритики олух.
В глазах Чу Юймо плясали тёплые искорки. Он снова сделал глоток через соломинку. Клубничный фреш сегодня и вправду был удивительно сладким.
Глядя им вослед, Чэн Яцянь на мгновение нахмурилась. Ей показалось... или между Чу Юймо и Сюй Цибаем происходит что-то странное? Слишком уж интимно они себя ведут. Впрочем, качнув головой, она отогнала эту мысль. Переутомилась, глупости в голову лезут.
Тут как раз подоспел отосланный ею Гу Чэнъи. Проследив за её взглядом и заметив удаляющуюся компанию, он беспечно заметил:
— О, ты пересеклась с Сюй Цибаем и остальными? А что это у них, фреш? Выглядит аппетитно, давай и нам возьмём по стаканчику?
Слово «сок» подействовало на неё как красная тряпка на быка, мгновенно оживив в памяти унизительную сцену с Сюй Панем. Лицо девушки окончательно перекосило.
— Хочешь — иди и покупай себе сам. На меня даже не смей брать!
Гу Чэнъи опешил от столь резкого выпада. Озадаченно почесав затылок, он смущённо пробормотал:
— Не хочешь — как знаешь...
Заметив в её руках розовую панаму, он попытался разрядить обстановку комплиментом:
— Ого, какая симпатичная шляпка! Тебе бы очень пошла.
Чэн Яцянь окончательно убедилась, что этот идиот припёрся исключительно затем, чтобы попортить ей остатки нервов и наступить на самую больную мозоль.
Вспыхнув, она с силой впихнула розовое убожество ему в грудь:
— Нравится?! Забирай себе!
И, едва сдерживая кипевшую внутри ярость, она развернулась на каблуках и пошагала прочь в противоположную от Чу Юймо сторону.