Услышав, что Сюй Цибай отрицает признание, Чу Юймо слегка улыбнулся — уголки его губ тронула еле заметная тень облегчения.
Сюй Цибай не упустил из виду эту перемену в лице и невольно хмыкнул про себя.
«Опять ревнует, молчун проклятый».
— Вы помните Сяоми, ту белую кошку, которую мы приютили? — обратился Сюй Цибай к друзьям.
— Помним, конечно, — кивнул Сюй Пань. — А она-то тут при чём?
— Когда я впервые её встретил, она перегородила той девчонке дорогу в переулке, — пояснил Сюй Цибай. — Та испугалась и не могла пройти. Я просто проходил мимо и оттащил Сяоми в сторону, за что она мне ещё и морду расцарапала.
— Ну ничего себе! — ахнул Сюй Пань. — Да это же настоящее спасение прекрасной дамы! В маминых дорамах всё ровно так и начинается!
Только-только разогнавшиеся над душой Чу Юймо тучи сгустились вновь, загрохотав громом. Стоило ему обрадоваться, что никакого признания не было, как это «спасение прекрасной дамы» снова испортило всё настроение.
Сюй Цибай без лишних церемоний отвесил Сюй Паню лёгкий пинок:
— Ты этих сериалов пересмотрел? Всё на мать сваливаешь, а сам, поди, от экрана не липнешь. Раз такой фантазёр, шёл бы в сценаристы!
Сюй Пань расплылся в дурашливой ухмылке:
— Да какая разница! Телевизор всё равно включён, за свет платить одинаково — что одному смотреть, что вдвоём. Вот и сижу с мамой. Но блин, девчонка-то даёт! Бояться такой малявки, как Сяоми? Серьёзно?
— Её раньше кошка царапнула, теперь у неё фобия, — вступился за девушку Сюй Цибай. — Ты вот, лоботряс, гусей боишься, а она — кошек. Вчера она просто пришла спасибо сказать, ничего больше. И вообще, она мне не нравится, так что хватит трепаться, а то ещё слухи распустишь и девчонку в неловкое положение поставишь.
Услышав, что Сюй Цибай абсолютно равнодушен к той девушке, Чу Юймо окончательно расслабился, разглаживая хмурые брови.
Девушка умело скрывала свои чувства, и Сюй Цибай не заметил её симпатии, однако Чу Юймо по едва уловимым деталям и жестам легко распознал её влюблённость.
Он слегка улыбнулся, вовсе не собираясь открывать глаза Сюй Цибаю.
Причина была проста: он не хотел, чтобы тот обращал слишком много внимания на кого-то другого.
От Чу Юймо теперь так и веяло довольством — да настолько ощутимо, что это заметил даже толстокожий Сюй Пань.
Озадаченно уставившись на него, Сюй Пань спросил:
— Чу Юймо, у тебя что, резко настроение поднялось?
— Да ну? — с улыбкой возразил тот. — Я вроде весь день в хорошем расположении духа.
Сюй Цибай про себя лишь фыркнул. «Кому ты затираешь, это даже трёхлетку не убедит».
Сюй Пань почесал подбородок и задумчиво протянул:
— Ну, в общем-то, логично. Ты всегда улыбаешься, откуда у тебя плохому настроению взяться.
Ли Шоу промолчал, но про себя покачал головой.
«Вот же дуралей... Столько дорам с матерью пересмотрел, а главное правило так и не усвоил: если парень постоянно лыбится, жди беды. Такие тихушники, как Чу Юймо, самые опасные».
Тему быстро закрыли, и Сюй Пань перескочил на другое.
Ребята шли из школы пешком. На повороте Сюй Пань заметил того самого рыжего хулигана, который недавно пытался вымогать деньги у Чу Юймо.
Рыжий шёл навстречу, уткнувшись в телефон, и вдохновенно материл Чу Юймо в групповом чате с корешами, расписывая, какой тот отмороженный и жёсткий тип.
Затем он поднял голову — и упёрся взглядом прямо в Чу Юймо, стоящего в паре шагов от него.
Тот смотрел на него с мягкой, прищуренной улыбкой. Рыжего мгновенно обдало холодным потом: именно с таким выражением лица этот псих вчера уделал его в щепки. Синяки на физиономии тут же отозвались ноющей болью.
Поняв, что ещё пара шагов — и они столкнутся нос к носу, гопник резко развернулся и дал дёру.
Видя, как рыжий сверкает пятками, Сюй Пань упёр руки в бока и оглушительно заржал:
— Ха-ха-ха! Эй, Чу Юймо, помнишь, я тебе говорил? Работает! Под моей защитой эти заморыши при одном твоём виде врассыпную кроссы рвут!
Рыжий ещё не успел отбежать достаточно далеко, и ветер донёс до него эти хвастливые речи. От неожиданности он оступился и чуть не размазал собственную физиономию по асфальту, но в последний момент удержал равновесие.
Он не удержался и обернулся, бросив на Сюй Паня взгляд, полный жгучего презрения: «Это у кого тут харя настолько непробиваемая?!»
Заметив этот огляд, Сюй Пань самодовольно ухмыльнулся:
— Видал? Всё оглядывается, сикун, боится, что мы за ним побежим!
Чу Юймо лишь мягко улыбнулся, ничего не ответив.
Зато Ли Шоу больше не мог слушать эту ахинею:
— Завязывай трындеть! Ну и рожа у тебя, хоть блины жарь, настолько жиром бесстыдства оплыла! Если рыжий кого и испугался, так это брата Сюя. А от тебя, боец комнатный, даже тараканы в обморок не падают!
А вот Сюй Цибай чуял подвох. Он чётко заметил: паника в глазах гопника вспыхнула ровно в ту секунду, когда тот встретился взглядом с Чу Юймо.
Он подозрительно прищурился, уставившись на Чу Юймо.
Тот выглядел как воплощение невинности и ангельской кротости:
— Что-то не так? — ласково поинтересовался он.
— Ничего, — качнул головой Сюй Цибай. «Просто ты мутный какой-то. Чем ангельски улыбаешься, тем подозрительнее».
* * *
Во Второй средней школе города Сичэн каждый год устраивали поход с палаточным лагерем.
И вот настал день выезда.
Ученики с шумом и смехом толпились у школьных ворот, ожидая своей очереди на посадку в автобус.
Войдя в салон, Чу Юймо увидел, что место у окна рядом с Сюй Цибаем уже занял Ли Шоу, поэтому просто сел на свободное кресло неподалёку.
Не успел он устроиться, как рядом примостился Чжу Чэнбинь и тут же принялся трещать без остановки.
Сначала Чу Юймо вежливо подавал голос, но вскоре перешёл на сухое, формальное кивание.
Чжу Чэнбиня, впрочем, отсутствие взаимного интереса совершенно не смущало — рот у него не закрывался.
— Я поспать хочу, — наконец мягко попросил Чу Юймо. — Можешь не шуметь?
Чжу Чэнбинь заткнулся буквально на полминуты, после чего с новыми силами ухватился за свежую тему:
— Слушай, а в вашей Первой средней школе города Гуан контрольные сложнее были, чем у нас в Сичэне? По-любому да, у вас же лучшая школа в провинции!
Чу Юймо молчал.
Чу Юймо оглядел салон в надежде отсесть, но все места были заняты, так что пришлось смириться.
Сюй Цибай, дремавший неподалёку, приоткрыл глаза и оценил обстановку.
— Эй, вставай, меняемся, — раздался над ухом Чжу Чэнбиня голос Сюй Цибая.
Тот аж вздрогнул от неожиданности. Осознав, чей это приказ, он тут же встал в позу:
— Я первый сюда сел! С какой стати я должен уступать?
— Логично, — легко согласился Сюй Цибай и повернулся к Чу Юймо, сидевшему у окна: — Чу Юймо, иди на моё место. А я сяду с этим.
Сюй Цибай опустил взгляд на Чжу Чэнбиня и меланхолично хрустнул пальцами. Сочные, сухие щелчки суставов прозвучали в тишине с угрожающей отчётливостью.
Чжу Чэнбинь невольно вжал голову в плечи.
Сюй Цибай изогнул бровь:
— Я человек нервный, люблю тишину. Терпеть не могу, когда над ухом жужжат. Надеюсь, у тебя ко мне нет срочных вопросов?
Чжу Чэнбинь вспыхнул от обиды:
— Да понял я, понял! Поменяюсь!
Сопя от злости, он перебрался на кресло рядом с Ли Шоу.
Стоило ему усесться, как Ли Шоу прошипел сбоку зловещим шёпотом:
— Только попробуй помешать моему сну — и ты узнаешь, что интеллигентность во мне даже не ночевала.
Чжу Чэнбинь аж поперхнулся от такой наглости, но спорить не рискнул и плотно сжал губы.
Когда в салоне наконец воцарилась долгожданная тишина, половина автобуса, пытавшаяся поспать перед дорогой, мысленно аплодировала стоя.
Слава Сюй Цибаю, спасшему их уши.