За окном со свистом проносились пейзажи, под мерный стук колёс поезд мчался вперёд.
Сюй Цибай только что похоронил в родной деревне прах своего отца — патентованного игромана, сгоревшего от рака печени. Теперь его путь лежал обратно в Цинчэн.
Глядя в окно, Цибай в мыслях вовсю ругал Систему.
[Сюй Цибай: Ты совсем с катушек слетела с этой телепортацией? Хочешь, чтобы мы с Гэн Инином разыграли роман между живым и призраком?]
[Система: В целом идея неплохая. Правда, тебе придётся раскошелиться на баллы, чтобы открыть Гэн Инину «призрачное зрение».]
[Сюй Цибай: Катись к чёрту! С какой стати я должен платить за твои косяки? Мечтай больше!]
Чуть ранее Система по ошибке забросила его в период после того, как он совершил побег через смерть от рака. Только со второй попытки его переместили в правильную временную точку — ту, о которой они договаривались изначально.
Здесь Сюй Цибай уже взял деньги у семьи Гэн и расстался с Гэн Инином.
Ранее родня Гэнов, узнав, что его отец находится на последней стадии болезни, предложила оплатить лечение. Условие было простым: немедленно бросить Гэн Инина. Цибай к своему горе-родителю не питал ни малейшей симпатии. Но поскольку сам планировал в скором времени совершить побег через смерть от рака, он охотно пошёл на сделку.
Однако в ту же ночь, когда Цибай получил деньги, его папаша отдал концы прямо в больничной палате. Недолго думая, юноша пожертвовал всю сумму благотворительному фонду деревенских школ: всё равно вскоре совершить побег через смерть от рака, зачем ему лишние миллионы?
Кто же мог подумать, что Система снова притащит его в этот мир?
Вспомнив, что в карманах гуляет ветер, а в родных трущобах нет ничего, кроме четырёх облупленных стен, Сюй Цибай тяжело вздохнул.
Услышав этот вздох, Система злорадно хмыкнула:
[Система: Тебе стоит переживать не о нищете, а о задании. Сразу предупреждаю: Гэн Инин переродился. Его индекс счастья сейчас находится на уровне двух процентов. Проще говоря, он на грани почернения и полного безумия. Так что молись.]
Сюй Цибай опешил:
«Серьёзно?.. Я ведь просто взял у его семьи деньги, чтобы с ним расстаться!»
[Система: Перед перерождением он жил в мире, где после твоей «смерти» прошло восемь лет. В итоге он сгорел заживо, а поджог устроил Сюй Шаочэнь.]
При этом имени Цибай замешкался. Сюй Шаочэнь приходился ему двоюродным братом. С чего бы их путям пересечься?
«Зачем Шаочэню сжигать Гэн Инина?»
[Система: В те восемь лет после твоей гибели Сюй Шаочэнь сделал пластическую операцию, перекроив лицо под твоё, и вовсю морочил головы девушкам. Узнав о твоих прежних отношениях с Инином и позарившись на влияние семьи Гэн, он выдал себя за тебя и заявил, что хочет начать всё с чистого листа. Но потом попался с поличным на измене. Испугавшись мести Инина, он заманил его в ловушку и сжёг.]
Сюй Цибай оторопел:
«То есть... Гэн Инин теперь считает, что это я предал его и пытался убить?»
Он не знал, каким Гэн Инин стал через восемь лет, но помнил: даже в юности тот отличался злопамятностью и мстительностью. В конце концов, молодой господин Гэн с детства купался в роскоши — влиятельный род Гэн, дед по матери из ганчэнских олигархов. В золотой молодёжи Цинчэна мало кто смел перечить ему.
От мыслей о переродившемся Инине у Цибая заломило виски.
Поставив себя на его место, он вздохнул:
«Система, мне кажется, самый простой способ поднять его индекс счастья до максимума — это позволить ему прихлопнуть меня...»
[Система: Можешь попробовать. Вдруг сработает.]
«... Ну и тварь же ты».
* * *
Тем временем сам Гэн Инин метался на кровати в лихорадочном сне, сжав губы в тонкую линию.
Ему снова снилась гибель в огне.
Яростное пламя пожирало всё вокруг, воздух обжигал лёгкие.
Лежа на раскалённом полу на грани потери сознания, он с содроганием вспоминал, как собственными глазами застал «Сюй Цибая» в постели с девкой. От этой картины кровь закипала в жилах, а желание разорвать предателя на куски застилало взор.
А когда он вспомнил, что именно «Цибай» устроил этот пожар, чтобы избавиться от него, лютая ненависть окончательно сжала сердце в тиски.
Ресницы Инина дёрнулись, лицо покрыла холодная испарина. Он рывком распахнул глаза, будто от удушья.
Закрыв лицо ладонью, он вспомнил всё, что произошло в прошлой жизни. Его взгляд потемнел, превратившись в непроницаемую, густую тьму.
Он вернулся.
Вернулся на восемь лет назад, когда ещё не поздно всё изменить.
— Сюй Цибай, — тихо, но с ледяной, отравленной ненавистью произнёс он. — В этой жизни ты сполна заплатишь за своё предательство.
Он подошёл к окну и раздвинул шторы. Закат залил багровым пламенем глубокое синее небо.
Инин бросил взгляд на часы — почти семь. Сюй Цибай, должно быть, уже прибыл на вокзал Цинчэна.
Увидев, что сын собрался на выход, госпожа Гэн, сидевшая в гостиной, окликнула его:
— Инин, ты куда? Ужин почти готов, почему бы не поесть дома?
Гэн Инин на мгновение замер.
— Не стоит, мама. У меня встреча с друзьями.
Когда его фигура скрылась за дверью, госпожа Гэн отправилась на кухню и приглушённо заговорила с кухаркой, сестрой Ли:
— Сестра Ли, да что с ним происходит в последнее время? Неужели он всё ещё не переболел расставанием? И что он вообще нашёл в этом Сюй Цибае? Я предложила тому оборванцу всего пять миллионов, и он тут же согласился! Скудоумный, жадный до денег нищий... Я-то готовилась выложить все двадцать миллионов, а когда он согласился на пять, мне аж обидно стало за сына — дёшево же он ценится! За какие такие заслуги Инин так по нему сохнет?
Тогда, получив от Цибая согласие взять деньги, семья Гэн сразу же выложила всю правду Инину.
Сестра Ли мягко улыбнулась:
— Госпожа, для молодого господина это первая любовь. Сердечные раны заживают небыстро, нужно время. К тому же в последнее время он заметно изменился к лучшему: стал чаще бывать дома, да и за дела своих компаний взялся всерьёз.
Госпожа Гэн вспомнила поведение сына за прошедшие дни и нехотя кивнула:
— Тут ты права. Мальчик словно повзрослел за одну ночь. Начал, как и его старший брат, заниматься делом. Хоть одной заботой меньше. Значит, мы всё сделали правильно, когда заставили его расстаться с этим Сюй Цибаем.
* * *
Тем временем сам «оборванец» Сюй Цибай тащил тяжелый чемодан по тёмной лестнице. Его дом — обшарпанная, давным-давно не ремонтировавшаяся пятиэтажка, где на нижних пролётах лампочки перегорели ещё в прошлом веке.
Он медленно поднимался на свой шестой этаж.
В темноте Цибай нащупал на стене выключатель. Щелчок — тусклый свет озарил площадку, и первое, что он увидел, — Гэн Инина. Тот стоял, прислонившись к его двери, и смотрел на него тяжёлым, мрачным взглядом.
От неожиданности Цибай вздрогнул и качнулся назад.
Но за его спиной был лестничный марш. Нога соскользнула со ступени, и он потерял равновесие.
Сюй Цибай инстинктивно хотел сгруппироваться и удержаться, но в его голове промелькнула молниеносная мысль. Поддавшись инерции, он позволил себе полететь кувырком вниз.
Увидев, как Сюй Цибай оступился, Гэн Инин дёрнулся. Пальцы рефлекторно тянулись вперёд, готовые подхватить его, но кипевшая в груди ненависть мгновенно подавила этот порыв.
С холодным равнодушием он смотрел, как Сюй Цибай вместе с чемоданом сосчитывает ступенчатые пролёты.
Инин был уверен, что предатель сейчас же вскочит, но Цибай остался лежать неподвижно. А когда из-под его головы медленно поползла алая, зловещая струйка крови, сердце Инина на мгновение пропустило удар, а шаги вниз по лестнице против воли стали поспешными.