Сюй Шаочэнь гнал арендованный автомобиль прочь от города, направляясь к далёким окраинам Цинчэна.
Опасаясь, что Сюй Цибай заподозрит неладное, он бросил косой взгляд на пассажирское сиденье и с наигранной непринуждённостью пояснил:
— Находки я спрятал в надёжном месте. Придётся немного проехать, зато никто не помешает.
Сюй Цибай всем своим видом демонстрировал абсолютное доверие:
— Ничего страшного. Осторожность не помешает. Только почему ты в машине сидишь в маске? Что-то случилось?
При этих словах Сюй Шаочэнь на мгновение замер, но тут же совладал с собой:
— Вчера вечером на сквозняке продуло, подхватил простуду. Не хочу тебя заразить, вот и надел.
Сюй Цибай понимающе кивнул:
— Вот оно что.
Больше вопросов не последовало, и у Сюй Шаочэня отлегло от сердца.
«Каков дурак, — злорадно подумал он. — Пара фальшивых фраз — и он у меня на крючке».
Предвкушая скорую развязку, Шаочэнь крепче сжал руль.
Дорога уходила всё дальше от цивилизации, пока не вильнула в сторону глухой, полузаброшенной деревеньки. Автомобиль остановился перед старым, ветхим двором.
Выбравшись наружу, Сюй Шаочэнь указал на усадьбу:
— Это старый дом моей покойной бабушки по материнской линии. Место глухое, чужие здесь не ходят, так что мы в полной безопасности.
Усадьба и впрямь выглядела запустелой: покосившийся забор, заросший двор. Достав заранее припасённый ключ, Сюй Шаочэнь отпер калитку:
— Заходи, всё внутри.
Едва Сюй Цибай переступил порог, Шаочэнь, опасаясь, что тот передумает и сбежит, резко повернулся и запер ворота изнутри на засов.
Цибай лишь чуть изогнул бровь, никак не прокомментировав этот жест.
Шаочэнь же про себя облегчённо вздохнул. Заманив жертву в ловушку, он едва сдерживал торжествующее волнение:
— Иди за мной. Доказательства в восточной комнате.
Сюй Шаочэнь нарочно уступил дорогу, пропуская Цибая вперёд. Едва тот шагнул в сумрак восточной комнаты, Шаочэнь осторожно вытащил из-за двери заранее припрятанную бейсбольную биту.
Пока Цибай делал вид, будто рассматривает скудное убранство, Шаочэнь на цыпочках подкрался сзади. Цибай прекрасно видел каждое его движение — мутное оконное стекло отлично служило зеркалом.
Заметив, что Цибай собирается обернуться, Сюй Шаочэнь размахнулся и с глухим треском обрушил биту ему на голову.
Цибай повалился на пол. По лбу струйкой потекла кровь.
Впрочем, «потеряв сознание», Цибай благополучно перенёсся разумом в системное пространство и затеял неторопливый диалог с Системой.
[Ты реально не боялся, что он просто пырнёт тебя ножом и отправит на тот свет?] — поинтересовалась Система.
Сюй Цибай с абсолютно непринуждённым видом наблюдал, как Шаочэнь, пыхтя от усердия, связывает его толстой пеньковой верёвкой.
«Переоцениваешь ты его, — усмехнулся Цибай. — Разве такой, как он, подарит мне быструю смерть? Для Шаочэня убить меня одним ударом — слишком дёшево. Он же меня люто ненавидит. Ему нужно, чтобы я умирал медленно, захлёбываясь отчаянием и обидой, с несомкнутыми глазами».
Цибай насквозь видел эту мелкую, гнилую душу.
Заметив, что Шаочэнь закончил узел и уже заносит ногу, чтобы привести его в чувство пинком, Цибай решил не доводить до крайности. Он медленно разлепил веки, изображая тяжёлое пробуждение.
Ощутив въевшиеся в тело жёсткие витки верёвки, Цибай дернулся на стуле и метнул на стоящего напротив обидчика гневно-ошеломлённый взгляд:
— Сюй Шаочэнь, это ещё что за выходки?!
Шаочэнь сквозь маску издал ядовитый смешок:
— Ну и тупица. Тебя связали по рукам и ногам, а ты всё сообразить не можешь?
Цибай внешне изобразил запоздалое озарение:
— Ты заманил меня сюда нарочно?! Все твои слова про доказательства — просто уловка?!
Шаочэнь аж сиял от гордости:
— Надо же, под конец до тебя дошло! Жаль только, поздно!
— Зачем ты это делаешь?! — в голосе Цибая закипела ярость.
Прежде чем Шаочэнь успел насладиться моментом и высказать всё, что думает, на столе рядом вспыхнул экран телефона Цибая.
Заметив, как Шаочэнь потянулся к мобильному, Цибай ледяным тоном отчеканил:
— Не смей трогать мои вещи своими грязными руками!
Видя его беспомощность, Сюй Шаочэнь лишь нагло расхохотался:
— А то что? Накажешь меня?
Он взял смартфон и вгляделся в уведомление. На экране высветилось сообщение от Гэн Инина. Тот предлагал встретиться у ювелирного, чтобы выбрать обручальные кольца.
Вид этого текста отозвался в душе Шаочэня вспышкой жгучей зависти. Почему Цибаю всё всегда даётся так легко? Почему вокруг него вьются богатые и влиятельные поклонники, а он, Шаочэнь, вынужден сгорать от зависти в тени? Это несправедливо!
Однако жгучая злоба тут же сменилась диким восторгом: ведь совсем скоро он отнимет у Цибая абсолютно всё.
Помахав телефоном перед лицом связанного, Шаочэнь с ехидным оскалом произнёс:
— Твой Гэн Инин зовёт тебя выбирать кольца. Как думаешь, что мне ему ответить?
— Не твоё дело! — отрезал Цибай.
Но Шаочэнь уже набирал ответ. Сообщение от Инина оказалось весьма кстати.
— Смотри, как здорово получается, — проговорил Шаочэнь, зловеще усмехаясь. — Я напишу ему от твоего имени. Мол, ты пожалел о спешке, события развиваются слишком быстро, и тебе нужно время, чтобы побыть в одиночестве и всё взвесить. Попрошу тебя не беспокоить, а когда ты «вернёшься» — дашь окончательный ответ. Как идея?
Цибай поджал губы, отмалчиваясь и сверля его ледяным взором.
Шаочэнь хотел было отвесить Цибаю пощёчину, чтобы сбить спесь, но в этот момент телефон в его руке оглушительно зазвонил.
На экране проявилось имя: «Гэн Инин».
От неожиданности Шаочэнь чуть не выронил аппарат. Отвечать на звонок, разумеется, было нельзя — голос выдал бы всё. Не долго думая, он сбросил вызов.
Тем временем Гэн Инин сидел в своём кабинете. Слушая короткие гудки в трубке, он чувствовал, как внутри закипает ледяная ярость.
Вошедший с докладом помощник замер у порога, боясь даже дышать. Утром босс был в прекрасном расположении духа, с чего вдруг над кабинетом разразилась гроза?
Инин мрачно вглядывался в экран чата. В голове проносились самые тёмные, жуткие мысли. Почему Цибай так резко пошёл на попятную?
Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.
«Неужели к нему вернулась память, и он решил всё отменить?»
Не в силах думать о работе, Инин взмахом руки выгнал помощника и снова набрал номер. Ему нужно услышать объяснения Цибая лично!
И снова сброс.
В голове Гэн Инина что-то с треском лопнуло. Натянутая до предела струна самообладания оборвалась.
А на том конце провода Сюй Шаочэнь, испугавшись настойчивости собеседника, быстро строчил сообщение с требованием дать ему покой и личное пространство.
Будь это прежний Гэн Инин из прошлого воплощения, он, возможно, подавил бы гнев и отступил. Но перед экраном сидел человек, сгоревший заживо в огне и вернувшийся с того света.
Выходки Шаочэня были подобны канистре бензина, плеснутой в костёр.
Цибай молча наблюдал, как его похититель уверенно затягивает петлю на собственной шее.
И действительно: прочитав очередную фальшивку, Гэн Инин, доведённый до грани, жутко и тихо усмехнулся. В этой улыбке не было ничего человеческого.
Он откинул крышку ноутбука. Пальцы стремительно пробежались по клавишам. Через пару мгновений на экране проявилась точная геолокация смартфона Цибая, а в наушниках, подключённых к системе, раздался чёткий фоновый шум.
Инин нахмурился, глядя на карту: зачем Цибая занесло в такую глушь?
В ту же секунду Сюй Цибай получил сигнал от Системы: скрытый модуль жучка и трекера, вмонтированный в наручные часы, переданные Инином, активирован удалённо.
Цибай бросил короткий взгляд на хронометр, и в его глазах блеснула ирония.
«Ну наконец-то, — подумал он. — Хоть очищу своё доброе имя. Нелегко даётся роль невинной жертвы».
Убедившись, что телефон затих, Шаочэнь облегчённо перевёл дух.
Цибай же, следуя образу, возмущенно спросил:
— Зачем ты это делаешь?! Какая тебе от этого выгода?!
Через наушник Гэн Инин отчётливо услышал эти слова. Внутри у него всё сжалось: с кем говорит Цибай?
Пока он ломал голову, из динамика донёсся чужой голос.
Сюй Шаочэнь сдёрнул маску, обнажая перекроенное пластическими хирургами лицо. Встретив изумлённый взгляд Цибая, он исказился в злорадной ухмылке:
— Неужели непонятно? Я хочу занять твоё место! Я стану тобой!
Слышавший это Гэн Инин замер.
«Что за бред?..»
Пазл в его голове начал складываться, но картинка всё ещё оставалась размытой.
Цибай тем временем резко оборвал Шаочэня:
— Мечтать не вредно, Сюй Шаочэнь! Думаешь, если перекроил рожу под меня, то сможешь стать мной? Твой голос тебя с головой выдаст! Не сходи с ума, остановись, пока не поздно!
Имя «Сюй Шаочэнь» отозвалось в памяти Инина — двоюродный брат Цибая. Но откуда у этого ничтожества столько дерзости?!
В ответ Шаочэнь зашёлся безумным хохотом. И заговорил... голосом, на девяносто девять процентов неотличимым от голоса самого Цибая:
— И теперь ты думаешь, что они уловят разницу?
С детства Шаочэнь виртуозно подражал чужим голосам, просто об этом таланте мало кто знал.
Видя оцепенение Цибая, Шаочэнь торжествовал:
— Не надейся, что кто-то распутает этот обман. Я слышал, ты потерял память? Отлично! Когда я зайду в твою жизнь, просто скажу, что воспоминания вернулись, пусть и отрывочно. Ни у кого даже тени сомнений не возникнет!
В этот момент Гэн Инин уже вызвал полицию, передал точные координаты и вместе с личной охраной мчался на предельной скорости к указанной точке.
Сидя на заднем сиденье внедорожника, Инин сжимал кулаки так, что пальцы белели. Страшная догадка бледным призраком вставала перед глазами.
Цибай в ветхом домике продолжал вытягивать информацию:
— Выходит, ты собираешься держать меня здесь до конца дней?
Шаочэнь выдвинул ящик стола и достал оттуда массивный кухонный нож. Стальное лезвие блеснуло холодным светом.
Подойдя к связанному, Шаочэнь оскалился:
— Держать в заперти? Слишком наивно! Я зарезаю тебя этим ножом! Только когда ты навсегда исчезнешь из этого мира, я смогу спать спокойно!
Цибай изобразил испуг:
— Опомнись, это же убийство! Закон...
Нетерпеливый Шаочэнь перебил его, брызжа слюной:
— Думаешь, я не знаю?! Но кто в этом виноват? Ты сам меня вынудил!
В прошлый раз он годами жил в страхе, что его разоблачат. И вот опять тот же кошмар!
— Всё из-за тебя! — визжал Шаочэнь, срываясь на хрип. — Почему ты не умер от рака печени, как в прошлой жизни?! Если бы ты сдохнул вовремя, мне бы не пришлось пачкать руки! Ты вообще не должен ходить по этой земле! Я просто возвращаю всё на свои места!
Услышав слова о том, что в прошлой жизни Сюй Цибай умер от рака печени, Гэн Инин ощутил, как вся кровь прилила к голове. Из его рта брызнула алая струя.
— Председатель Гэн! — ахнул помощник, бросаясь к нему. — Вам плохо?! Надо в больницу!
Инин грубо оттолкнул его руку, вытер губы тыльной стороной ладони и ледяным тоном бросил водителю:
— Быстрее. Жми на газ!
В его глазах плескалась откровенная жажда убийства. Пазл сложился полностью. Прошлое, настоящее, чужая ложь... Если с Цибаем что-то случится, Инин не ручался за то, на какую жестокость он способен.
Цибай же продолжал отыгрывать «неведение»:
— О чём ты говоришь? Какой ещё рак печени? Я ничего не понимаю!
— А тебе и не нужно понимание, — злорадно бросил Шаочэнь. — Ты всё равно сегодня умрёшь.
Он чувствовал себя хозяином положения и смаковал будущее:
— Я убью тебя, заберу твою жизнь, твою роскошь, твоё богатство. Всё, что принадлежит тебе, станет моим!
Он махал ножом перед лицом Цибая, пытаясь вызвать у того панику. Но Цибай лишь смотрел на него как на законченного идиота.
Это спокойствие окончательно вывело Шаочэня из себя:
— Видишь этот нож?! Один удар — и ты труп! Я сброшу твоё тело в подвал под этой комнатой. Твои кости сгниют в темноте, и никто никогда тебя не найдёт!
Он имел в виду старый потайной погреб, вырытый ещё во времена войн. Вход располагался прямо под деревянным настилом кровати.
— Ты будешь гнить в сырой земле, а я — купаться в лучах славы!
Цибай видел, что безумец дошёл до кондиции. Время тянуть резину вышло. А снаружи... снаружи дом уже был взят в плотное кольцо спецназом и полицией, а на соседней крыше залегал снайпер.
Шаочэнь сделал шаг вперёд, занося клинок:
— Тебе есть что сказать напоследок?!
— Сюй Шаочэнь, подожди, — спокойно перебил его Цибай. — У меня есть пара слов...
— Свои предсмертные сопли...
ГРОХОТ!
Полиция штурмовала помещение мгновенно и жёстко. Шаочэня сбили с ног, выбив нож из рук и прижав к полу.
— Проклятье! Отпустите! — орал он, брыкаясь как загнанный зверь, но тщетно.
Вслед за спецназом в комнату ворвался Гэн Инин.
Увидев кровь на лбу Цибая, он побледнел, глаза налились кумачом. Не слушая никого, он подозвал медиков, чтобы те немедленно осмотрели и перевязали Цибая.
Лишь когда врач подтвердил, что рана поверхностная и опасности нет, Инин шагнул к Цибаю и сжал его в судорожных, отчаянных объятиях.
Уткнувшись лицом в плечо Цибая, впитывая родной, прохладный аромат, Инин беззвучно зарыдал.
Цибай мягко погладил его по спине:
— Всё хорошо. Всё кончено.
Когда Шаочэня в наручниках вели к машине, Инин попросил полицейских дать ему минуту.
Он подошёл к сдавшемуся, раздавленному Шаочэню и, глядя на него сокрушительным, ледяным взглядом, тихо произнёс:
— Как удачно. Раз уж ты тоже переродился... значит, у моего долга есть конкретный адресат.
Шаочэнь в ужасе уставился на него, задрожав всем телом:
— Ты... ты тоже?!
— Живи долго, — медовым, но смертоносным голосом шепнул Инин. — Желаю удачи.
— Спасите! Помогите! Он угрожает мне! — забился в истерике Шаочэнь, но конвоиры лишь сурово потащили его к автозаку.
Гэн Инин вернулся к Цибаю.
— Слышал от твоего помощника, что тебя рвало кровью в машине? — заботливо спросил Цибай.
— Пустяки, просто вспышка гнева. Главное, что ты цел.
— Поехали в больницу. Оба.
Слова о «раке печени» не давали Инину покоя. Он настаивал на обследованиях снова и снова, пока полная диагностика не подтвердила: Сюй Цибай абсолютно здоров. Тем не менее, регулярные медицинские чек-апы стали для Цибая обязательной рутиной на годы вперёд.
Суд над Сюй Шаочэнем прошёл быстро — улики были неопровержимыми.
Пытаясь избежать наказания, Шаочэнь симулировал психическое расстройство, но экспертиза признала его вменяемым. Родители Шаочэня пытались умолять Цибая о милосердии, но Гэн Инин жёстко перекрыл им любой доступ.
Приговор: девять лет лишения свободы за покушение на убийство.
Ещё до отправки в колонию его перекроенное лицо пострадало в тюремной драке — силикон и импланты съехали, превратив физиономию в уродливую маску.
Спустя девять лет Шаочэнь вышел на свободу окончательно повредившимся умом. Развилось расщепление личности. Родители попытались забрать его домой, но, не выдержав его выходок, сдали в психбольницу.
Однажды до Цибая и Инина дошли вести о его смерти.
В лечебнице Шаочэнь доставлял немало хлопот: одна его личность непрерывно плакала, вторая проявляла крайнюю агрессию и твердила про «перерождение». В один из дней он вырвался, бросился на персонал, а затем с разбегу ударился головой о стену, крича перед смертью, что переродится снова.
Гэн Инин встретил эту новость с полнейшим равнодушием. Он был слишком счастлив рядом с Цибаем, чтобы тратить мысли на призраков прошлого.