Жуань Эркай рассчитывал потешить свое эго и утереть нос Юй Суйцину, но в итоге лишь изошел желчью и удалился ни с чем. За этой короткой, но бурной перепалкой пристально наблюдали двое: Хуан Юй и его кузен Хуан Баофу, прилетевший из города Цзин, чтобы переждать временные неприятности.
— Ты вроде упоминал, что этот Юй Суйцин отошел от дел в «Корпорации Юй»? — вполголоса поинтересовался Баофу у кузена.
Хуан Юй охотно кивнул:
— Именно. Власть снова забрал старик Юй. Правда, там еще выплыл бастард, Юй Чэндун, так что сейчас в правлении идет грызня за каждый процент акций.
Услышав желаемое, Баофу потерял всякий интерес к дальнейшим подробностям. С детства привыкший к вседозволенности и упивавшийся семейным влиянием, он никогда не знал отказа: если ему приглянулась вещь — или человек, — он забирал ее без раздумий. Поняв, что Суйцин лишился прежнего влияния и остался без прикрытия, Баофу ощутил липкий укол похоти и вознамерился заполучить красивую игрушку.
Каждому в зале было известно: Баофу — любимый отпрыск и единственная отрада влиятельной семьи Хуан из города Цзин. Нынешнее появление на банкете вызвало ажиотаж среди местной элиты. Прилипалы и искатели выгоды наперебой искали его расположения, мечтая завести протекцию. Ведь пробраться в покровительство к семье Хуан означало обеспечивать себе стремительный взлет.
Разогнав докучливых прислужников, Баофу напустил на себя светский лоск и вместе с Хуан Юем направился прямо к Суйцину.
Юй Суйцин в этот момент вполголоса беседовал с Чэнь Фэйяном. Заметив приближение непрошеного гостя, они обменялись недоуменными взглядами, решив пока не предпринимать резких шагов.
Баофу натянул фальшивую, сочащуюся елеем ухмылку:
— Много наслышан о господине Юе! Наконец-то выпал случай познакомиться лично. Уж не обессудьте, прямо-таки не терпится выразить свое почтение!
Юй Суйцин ответил со льдом в голосе:
— Полноте, это лишь пустые слухи. Я не заслужил столь громких похвал от молодого господина Хуана.
Одного взгляда на Баофу Суйцину хватило, чтобы понять: перед ним скользкий тип, замышляющий нечто подлое.
Баофу едва заметно кивнул кузену. Поняв намек без слов, Хуан Юй ловко забрал два бокала с подноса проходившего мимо официанта и передал их Баофу. Официант был подкуплен заранее, а в один из бокалов подсыпали одурманивающую дрянь. Закон для Баофу никогда не был указом — привыкнув, что семья Хуан прикроет любое преступление, он действовал без тени страха.
— Раз уж судьба свела нас этим вечером, грех не выпить за знакомство, — произнес Баофу, протягивая отравленный коктейль Суйцину.
В ту же секунду Хуан Юй под смехотворным предлогом бесцеремонно подхватил под локоть Чэнь Фэйяна и увлек его в сторону. Суйцин окинул его прохладным взглядом — мотивы этой парочки шиты были белыми нитями.
Он уже собирался поднять руку и забрать бокал из пальцев Баофу, как вдруг откуда-то сбоку возникла ладонь и перехватила хрустальную ножку.
Суйцин поднял глаза. Перед ним стоял Сюй Цибай. Он неторопливо покачивал содержимое бокала, а при встрече взглядом с Суйцином его губы изогнулись в мягкой, исполненной тепла улыбке.
Баофу сразу узнал Сюй Цибая, но лишь мысленно пренебрежительно хмыкнул: подумаешь, рядовой богатый сынок.
Цибай одарил его въедливым, пронизывающим до костей взглядом. На лице его застыла ледяная, лишенная малейшей капли тепла ухмылка.
— У него слабое здоровье, ему противопоказан алкоголь, — ровным тоном произнес Цибай. — Так что позвольте мне выпить вместо него.
Стоило ему оказаться неподалеку, как Система — по своему обыкновению сканирующая все напитки на банкетах — молниеносно выдала предупреждение о наличии в коктейле опасного препарата.
Заметив возвращающегося Хуан Юя, Баофу метнул в его сторону выразительный взгляд, призывая немедленно увести назойливого юношу и не мешать задуманному. Но едва Хуан Юй приблизился, Цибай, прекрасно разгадавший их беззвучный сговор, просто разжал пальцы.
Звонкий хрустальный треск раздался прямо перед носками туфель Баофу.
Бокал вдребезги разлетелся по полированному мрамору, а ядовитая смесь обильно забрызгала штанины его дорогого костюма. На шум мгновенно обернулись десятки любопытных глаз.
Баофу на миг побледнел от неожиданности, но в следующее мгновение исказился от бешеной ярости.
— Ты хоть понимаешь, тварь, с кем связываешься?! — прошипел он сквозь сжатые зубы.
Цибай даже бровью не повел, сохраняя невозмутимое выражение:
— Ой, рука соскользнула. Что ж, видно, не судьба мне вкусить вашего угощения.
— Ладно! — Баофу сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Смело, Сюй Цибай, очень смело! Ну ничего, ты у меня еще попляшешь!
Хуан Юй, не упустив случая, с подлой ухмылкой перекосил физиономию, провожая Цибая злорадным взглядом. Однако едва Цибай потянулся к соседнему бокалу на столе, холуй моментально сдулся и прибавил шагу, семеня за разъяренным покровителем без оглядки — от греха подальше.
Суйцин сразу сообразил: демонстративная выходка Цибая была неспроста. А когда тот тихим шепотом пояснил, что в напитке находился опиат, взгляд Суйцина потемнел, наполнившись тяжелой, свинцовой угрозой.
Скандал привлекал слишком много внимания. Услышав ядовитые угрозы Баофу, неприятели Цибая уже потирали руки в предвкушении его неизбежного краха. В первых рядах злорадствующих обретался Юй Фэйу.
Встретившись взглядом с Суйцином, Фэйу даже не подумал скрыть ехидную ухмылку. Зачем бояться сбитого летчика? Суйцин лишился кресла в «Корпорации Юй», а значит, больше не представлял никакой опасности.
Глядя на эту спесь, Суйцин лишь мысленно хмыкнул: глупец сам напросился, выбрав самое неудачное время.
Не дожидаясь окончания приема, Суйцин отдал короткое распоряжение доверенным людям. Он не собирался уничтожать семью Юй одним ударом — это было бы слишком милосердно. Долгая, мучительная агония, методичное лишение всего имеющегося — пусть с лихвой познают, что такое истинное отчаяние и абсолютное бессилие.
Гости уже направлялись к выходу, когда перед парадными дверями выросла группа сотрудников полиции.
Стражи порядка направились прямиком к Юй Фэйу.
Защелкнувшиеся на запястьях холодные браслеты вырвали у него вопль возмущения:
— Что вы себе позволяете?! Немедленно снимите это! Вы хоть знаете, кто я?!
Однако стоило офицеру зачитать обвинение в организации заказного убийства, как вопли сменились мертвой тишиной. Лицо Фэйу моментально налилось смертельной бледностью.
Подняв затуманенный взгляд, он встретился глазами с Суйцином. Тот восседал в инвалидном кресле посреди расступающейся толпы и одаривал его едва заметной, преисполненной торжества улыбкой.
Ледяной ужас сковал внутренности Фэйу. Лишь сейчас до него дошло: выкрутиться на сей раз не удастся.
Заметив неподалеку застывшую фигуру старика Юй, Фэйу забился в истерике:
— Отец! Спаси меня! Сделай что-нибудь, отец!
Старый мастер Юй от этого отчаянного вопля оцепенел. На лице застыла тяжелая маска, а в голове проносились тревожные мысли: сколько улик успели собрать ищейки?
Даже когда дверь полицейского автомобиля захлопнулась, с улицы еще доносились исступленные вопли увозимого арестанта.
Пока в фойе разворачивалась драма с арестом, Сюй Цибай отошел в сторону и набрал номер Цао Ли.
Тот, услышав голос Цибая, сначала слегка растерялся, но по мере того, как слушал просьбу, его удивление перерастало в шок.
— Ты не шутишь? — переспросил Цао Ли, не веря ушам. — Использовать единственную услугу, которую я тебе задолжал, ради этого?
— Именно, — твердо отозвался Цибай.
Опустив смартфон, Цао Ли повернулся к стоящему рядом Фу Ту:
— Цибай хочет, чтобы все прошлые темные делишки Хуан Баофу всплыли наружу и он получил по всей строгости закона.
Фу Ту откровенно опешил:
— Он потратил наш карт-бланш на такую ерунду?
В свое время они дали Цибаю нерушимое слово: исполнить любую его просьбу, когда бы та ни потребовалась.
Цао Ли прищурился, и в его голосе прорезались жестокие, ледяные нотки:
— Впрочем, у семьи Хуан вся семейка — сплошь воронье гнездо. Чем возиться с одним щенком, проще разнести всю их свору разом. Иначе потом явится их старик, и начнется бесконечная волокита.
— Разумный подход, — кивнул Фу Ту.
Тем временем Сюй Цибай сбросил вызов. На его губах заиграла едва уловимая улыбка. Похоже, отсчет последних дней для семьи Хуан уже начался.