В больничной палате Гэн Инин стоял подле койки, на которой лежал Сюй Цибай, и холодно спросил:
— Когда он очнётся?
Шан Чанжун, облачённый в белый халат, вальяжно закинул ногу на ногу, восседая на стуле неподалёку.
— Опасности для жизни нет. В крайнем случае завтра к утру придёт в себя.
Посмотрев на Сюй Цибая, чьё лицо выглядело изнурённым из-за потери крови, Шан Чанжун с нескрываемым любопытством поинтересовался у друга:
— Это и есть тот твой бывший парнишка?
Личиком парень и впрямь был не обделён — невзирая на бледность, черты поражали утончённостью. Неудивительно, что даже такой сухарь, как Гэн Инин, поддался искушению.
В бытность их отношений Гэн Инин рядом с Сюй Цибаем становился настолько шелковым, словно его подменили. Друзья детства, естественно, сгорали от любопытства: кто же сумел укротить этого спесивого молодого господина? Так они и узнали, что тот завёл себе паренька, едва окончившего школу и собирающегося поступать в университет.
Тогда Шан Чанжун и остальные подшучивали, мол, старик потянулся к молодой травке. Парню только-только исполнилось восемнадцать, а Гэн Инину уже стукнуло двадцать пять — семь лет разницы, как-никак.
Но после того как Инин как следует проучил их за эти шуточки, он серьёзно заявил: придет время, и он официально представит им своего избранника.
Друзья поняли: с этим мальчиком у него всё всерьёз.
Кто же знал, что вскоре прогремит новость об их расставании? Ходили слухи, будто семья Гэн выложила кругленькую сумму, чтобы отвадить парня, а тот оказался падок на деньги и без колебаний бросил Инина.
Видя, что Гэн Инин молчаливо признает лежащего на койке тем самым бывшим, Шан Чанжун недоуменно пробормотал:
— Слушай, он же вроде забрал отступные и ручкой тебе сделал? Как вы снова в одной лодке оказались?
Гэн Инин раздражённо огрызнулся:
— Тебе делать больше нечего?
Шан Чанжун пожал плечами:
— Представь себе, вообще нечего.
Больница принадлежала семье Шан, и матушка недавно затолкала его сюда на практику. Хотя руководство знало о его блестящем дипломе ведущего мединститута страны, загружать наследника работой никто не рисковал. Так что Шан Чанжун откровенно бил баклуши.
— Раз нечего, проваливай и не мозоль глаза, — буркнул Гэн Инин.
— Вот так благодарность! — усмехнулся Шан Чанжун. — А кто пару часов назад весь на говно исходил, умоляя меня подлатать его драгоценного малого?
Гэн Инин смерил его ледяным взглядом:
— Если у тебя со зрением проблемы, сходи в офтальмологию. Кто тут исходил?
— Ладно-ладно! Ошибся я, с кем не бывает! — Шан Чанжун махнул рукой. Этот упрямец оставался верен себе — упрётся рогом и ни за что не признается.
Глянув на бессознательного Сюй Цибая, Шан Чанжун спросил:
— Ты что, здесь ночевать собрался? Давай я тебе лучше сиделку найду.
Гэн Инин холодно отрезал:
— Не надо. Ты же сам сказал, что твоя смена кончается? Вот и иди куда собирался.
Шан Чанжун, росший с Инином в одном дворе, знал его как облупленного. Чем больше тот колючился, тем явственнее проступало его небезразличие к этому мальчишке.
Но лезть в чужие чувства — дело неблагодарное. Шан Чанжун лишь похлопал друга по плечу:
— Старая любовь не ржавеет, говоришь? Но если он тогда ради каких-то вшивых пяти миллионов тебя бросил, стоит ли оно того? Не влазь в это болото снова. С его-то внешностью... поверь, найдешь себе кого и получше.
Услышав, как тот настойчиво называет Сюй Цибая его пареньком, Гэн Инин сквозь зубы процедил:
— Мы с ним никто друг другу.
— Как скажешь, — безбожно соврал Шан Чанжун, сделав вид, что поверил. — Ну, я пошел. Через пару дней соберемся нашей компанией, а то сто лет не виделись.
— Угу, — буркнул Инин.
Шан Чанжун вышел, прикрыв за собой дверь.
В палате воцарилась тишина.
Гэн Инин тяжёлым, неопределённым взглядом смотрел на лежащего на кровати Сюй Цибая.
В это время Сюй Цибай, наблюдавший за происходящим из системного пространства, обратился к системе:
«Тебе не кажется, что в его взгляде читается откровенная жажда убийства?»
«Чувствую, — отозвалась система. — Удачи тебе».
«За что мне всё это?! Я же ни в чём не виноват!»
Система откликнулась бездушно и холодно:
«Главное — выполнение задания».
Гэн Инин смотрел сверху вниз на Сюй Цибая, его взгляд, словно клинок, медленно скользил по утончённым, правильным чертам лица.
Когда они встретились вновь спустя восемь лет, Сюй Цибай сам признался, что взял те пять миллионов ради спасения отца, больного раком печени. Все эти восемь лет после расставания Гэн Инин хранил в душе занозу, из-за чего даже не пытался строить новые отношения.
Воссоединившись с Сюй Цибаем и выяснив все недоразумения, он искренне верил, что теперь-то они проживут вместе до самой старости. Однако в итоге Сюй Цибай отплатил ему предательством, лишив жизни.
Гэн Инин не собирался прощать предателя. Единственное, в чём он пока не определился — как именно отомстить Сюй Цибаю, чтобы сделать его жизнь невыносимой.
Заметив, как вздрогнули густые, словно вороново крыло, ресницы, Гэн Инин понял: парень приходит в себя.
Сюй Цибай медленно открыл глаза. Его взгляд казался чистым и слегка сбитым с толку. Повернув голову, он наткнулся на холодный, отстранённый взор Гэн Инина.
Их взгляды скрестились. Выдержав паузу, Сюй Цибай разбил тишину сиплым голосом:
— Кто ты?..
Гэн Инин хмыкнул с желчью:
— Сюй Цибай, что за спектакль ты устроил?
Сюй Цибай нахмурился, в его голосе прозвучало замешательство:
— Меня зовут Сюй Цибай?
Видя, что тот не похож на притворяющегося, Гэн Инин насупился:
— Ты что, скатился с лестницы и память отшибло?
Сюй Цибай качнул головой:
— Я не знаю...
Гэн Инин раздраженно цыкнул и поднялся со стула.
Увидев, что тот собирается уйти, Сюй Цибай испуганно протянул руку и схватил его за кончики пальцев.
— Братик, не уходи! — проговорил он с явной тревогой.
Услышав это «братик», Гэн Инин замер.
Когда они только начали встречаться, он постоянно пытался заставить Сюй Цибая назвать его так хотя бы разок, но тот всегда ловко уклонялся.
Кто бы мог подумать, что древняя мечта сбудется при таких обстоятельствах? Увы, время упущено, и всё изменилось.
Гэн Инин резко стряхнул его руку.
Но то ли слово «братик» подействовало, то ли что-то еще, однако его голос прозвучал неожиданно мягче, хоть он и не повернул головы:
— Жди. Я вызову врача.
После обследования врач подтвердил: у пациента амнезия. Выйдя из кабинета, Гэн Инин от досады со всей силы пнул стену в коридоре.
Услышав щелчок дверного замка, Сюй Цибай тут же вскинул голову. Увидев Гэн Инина, он просиял:
— Ты вернулся?
Взирая на эту наивно-глуповатую улыбку, Гэн Инин ощутил лишь прилив глухого раздражения:
— Заткнись! И не смей улыбаться!
Раньше он больше всего на свете любил вызывать у Сюй Цибая улыбку, а теперь от одного вида его сияющего лица в груди закипала злость.
Заметив, как Сюй Цибай вжался в подушки от его рявканья, Гэн Инин вспыхнул с новой силой.
Мрачнея с каждой секундой, он уселся на стул возле кровати. Заметив, что парень украдкой косится на него и тут же испуганно опускает взор, Инин рявкнул:
— Чего вытаращился? Не смотри на меня!
Сюй Цибай торопливо отвернулся к другой стене.
В просторной палате снова повисла тяжелая тишина.
Гэн Инин смотрел на него — понурого, с опущенными ресницами, похожего на забитого щенка, — и чувство досады разгоралось с новой силой.
— У тебя что, вообще вопросов нет? — не выдержал он.
Сюй Цибай тихо спросил:
— А можно спросить?..
В воспоминаниях Гэн Инина Сюй Цибай того периода всегда был ярким, гордым, полным жизни. Видеть его сейчас таким подавленным было странно и отчего-то неприятно.
Сам того не замечая, Инин смягчил тон:
— Спрашивай, если хочется.
Но видя, что Сюй Цибай разглядывает всё вокруг, избегая встретиться с ним взглядом, он снова вспылил:
— Переведи глаза сюда и смотри на меня!
Сюй Цибай замялся:
—... Ты же сам только что сказал не смотреть?
Гэн Инин поперхнулся от такой дерзости:
— Ты сегодня воду пил, так что теперь, до конца жизни больше пить не будешь?! То было тогда, а это — сейчас!
«М-да! Ну и характер у молодого господина. Капризный до невозможного! Когда мы встречались, я что-то не замечал за ним такой стервозности», — подумал про себя Сюй Цибай.
Встретившись с чистым, прозрачным взглядом Сюй Цибая, Гэн Инин немного умерил пыл.
— Говори, что хотел узнать.
Сюй Цибай полюбопытствовал, чуть прищурившись:
— А кем мы приходимся друг другу?
С языка Гэн Инина едва не сорвалось «бывшие», но, глядя в эти невинные глаза, он подавил порыв и проглотил слово.
Прежде он не знал, как именно изощреннее отомстить, но теперь, при виде потерявшего память Сюй Цибая, в его голове мгновенно созрел план.
— Я твой парень.
Сюй Цибай оторопел. В его голосе звенело искреннее изумление:
— Что? Ты... мой парень?!
Видя его ошарашенный вид, Гэн Инин окончательно закипел. Заскрежетав зубами, он с ехидной ухмылкой процедил:
— Что, так трудно поверить, что у тебя такой парень?
Сюй Цибай недоуменно пролепетал:
— Если ты мой парень, то почему так грубо со мной держишься?
Гэн Инин не ожидал, что этот потерявший память бедолага задаст столь точный вопрос.
Замявшись на мгновение, он съехал:
— Поругались мы накануне. Ты что, ни разу не видел, как парочки ссорятся? Все так делают.
— Я потерял память, но разве в ссоре все бывают настолько свирепыми?
Гэн Инин окончательно лишился дара речи от досады. В конце концов он лишь рявкнул:
— Забудь! Задай другой вопрос!
Сюй Цибай послушно кивнул:
— А где мои родители?
Гэн Инин чеканно и холодно отрезал:
— Умерли. Оба.
Заметив, как Сюй Цибай опустил глаза и словно погрузился в печаль, Гэн Инин вспыхнул с новой силой:
— Ты совсем дурак?! С чего вдруг рассопливился по родителям? Вы с ними враждовали так, будто кровные враги! Они вытирали о тебя ноги. Скостить по ним слезу — верх глупости!
Сюй Цибай моргнул, поднял глаза и с сомнением пробормотал:
— А кто тогда ко мне хорошо относился? Ты?
Гэн Инин уже хотел было кивнуть, но тут же вспомнил, как искренне и беззаветно заботился о нем в прошлом — лишь затем, чтобы вырастить неблагодарную гадину. Настроение окончательно испортилось.
— Поздно уже, я ухожу, — буркнул он.
И, не дав Сюй Цибаю опомниться, развернулся и решительным шагом покинул палату.
«Кажется, его капризы и вспышки гнева теперь станут моей ежедневной рутиной», — вздохнул про себя Сюй Цибай.
Гэн Инин уже дошел до выхода из больницы, но, вспомнив, как Сюй Цибай опустил плечи с видом брошенного сироты, раздраженно взъерошил шевелюру.
«Он только что свалился с лестницы. Да и амнезия эта... в ней есть и моя вина», — убеждал себя Гэн Инин, возвращаясь к палате.
Он уже занес руку над дверной ручкой, но вовремя остановился.
«Зачем я нянчусь с ним? Я ведь искал его ради мести! Какая мне разница, что с ним будет? Если он сдохнет — тем лучше!»
Проходившая мимо медсестра, завидев мужчину, мнущегося у дверей, поинтересовалась:
— Господин, вам помочь?
Гэн Инин смерил её ледяным взглядом:
— Нет.
С этими словами он развернулся и ушел.
Следующие несколько дней Гэн Инин намеренно избегал больницы, рассчитывая укротить Сюй Цибая игнором. Однако тот и не думал выходить на связь.
Хоть Гэн Инин и не появлялся в палате, о каждом шаге Сюй Цибая ему докладывали мгновенно.
Узнав от подчиненных, что Сюй Цибай уже успел перезнакомиться с половиной отделения и целыми днями напролет весело болтает с другими больными, Гэн Инин мрачнел с каждым часом. С момента своего перерождения он лично взялся за управление компаниями, и его сотрудники, видя своего босса в образе разъяренного владыки преисподней, ходили по струнке, боясь оступиться.
Вечером Шан Чанжун и остальная компания вытащили его развеяться.
В полумраке VIP-кабинета бара, глядя, как Гэн Инин глушит тоску стакан за стаканом, их общий друг Ли Шэньцин тихо шепнул:
— Какой смертник умудрился так испортить настроение нашему молодому господину?
Шан Чанжун усмехнулся:
— Кажется, я могу сделать пару догадок.
— Шан Чанжун, жить надоело? — раздался загробный голос Гэн Инина.
Шан Чанжун мгновенно дал назад:
— Я молчу, молчу!
Гэн Инин опрокинул очередной бокал и с оглушительным «бах!» грохнул им об стол.
Мысли о Сюй Цибае жгли изнутри. С какой стати он тут тонет в желчи, а этот мерзавец в больнице напропалую развлекается и лясы точит?!
Чем больше он об этом думал, тем сильнее закипал. Инин поднялся на ноги и направился к выходу из кабинета.
Коли ему паршиво — Сюй Цибаю тоже сладко не будет!
— Счет перепишите на меня, — бросил он через плечо.
Ли Шэньцин крикнул вслед:
— Эй, ты куда так рванул?! Даже задницу согреть не успел!
Шан Чанжун с улыбкой отпил из бокала, глядя на закрывшуюся дверь взглядом человека, прозревшего истину.
Ли Шэньцин повернулся к нему с горящими глазами:
— Ну колись уже, кто этот бесстрашный герой?
Шан Чанжун загадочно ухмыльнулся:
— Тайна сия велика есть.
Ли Шэньцин лишь презрительно фыркнул:
— Ну и жук же ты!