Услышав слова Сюй Цибая, Юй Суйцин на мгновение замер.
Он невольно поднял взгляд на лестницу, по которой спускался юноша.
Сюй Цибай был одет в белый домашний спортивный костюм, от всего его облика веяло свежестью и чистотой. Однако на внутренней стороне белоснежного, точно резной нефрит, запястья проглядывал едва заметный при ходьбе смутный алый след.
При виде этого знакомого отпечатка и помня о том, как он появился, Юй Суйцин поджал губы и смущённо опустил глаза.
Стояла жара, и Сюй Цибай с лёгкой улыбкой отметил, что Юй Суйцин сегодня почему-то надел чёрную шелковую рубашку с длинными рукавами, застёгнутую на все пуговицы до самого горла, скрывая каждый сантиметр кожи.
«А ведь это даже мило».
Заметив Сюй Цибая, Лю Цзинмэй — вторая тётушка семьи Сюй — вспыхнула от волнения и заверещала:
— Цибай, ну наконец-то ты спустился! Если бы ты затянул ещё хоть ненадолго, этот Юй Суйцин окончательно бы нас со свету сжил. Ты хоть представляешь, что он вытворяет в компании?!
Сюй Цибай неспешно подошёл к дивану и опустился на сиденье рядом с Юй Суйцином.
Внешне Юй Суйцин казался невозмутимым, но уголки его губ напряжённо сжались. Хотя Сюй Цибай уже говорил, что тот может полностью взять всё в свои руки, Юй Суйцин всё равно невольно переживал: не сочтёт ли Цибай его методы чересчур жёсткими и бессердечными?
Семья второго дяди оставалась единственной роднёй Сюй Цибая в этом мире. Его родители погибли в авиакатастрофе, оставив после себя созданную своими руками компанию и совсем ещё юного сына. К счастью, они успели составить завещание, по которому всё имущество отходило Сюй Цибаю. И хотя юноша являлся крупнейшим акционером, он никогда не вмешивался в управление, поэтому все дела вел его второй дядя, Сюй Оуэнь.
У Сюй Оуэня тоже имелась доля в бизнесе, но куда скромнее, чем у племянника. До аварии Сюй Цибая дядя опасался его и осмеливался лишь на мелкие махинации. Но когда Сюй Цибай впал в кому, тот окончательно потерял стыд. Желая закрепить за собой статус единоличного хозяина, Сюй Оуэнь уволил ключевых сотрудников, стоявших у истоков компании ещё при жизни родителей Цибая, и усадил на важные посты сомнительную родню со стороны жены.
В глазах Юй Суйцина эта компания принадлежала Сюй Цибаю, и он не мог позволить кому-либо разорять наследие своего мужа. Поскольку Сюй Цибай официально признавался недееспособным, Юй Суйцин, будучи его законным супругом, имел полное право распоряжаться передачей акций. Забрав пакет ценных бумаг Сюй Цибая, он приступил к решительной чистке предприятия.
Вот только Юй Суйцин никак не ожидал, что Сюй Цибай очнётся так быстро.
Тогда он предложил вернуть акции Сюй Цибаю, но тот отказался. Заметив, что Юй Суйцин уже взялся за наведение порядка, юноша не захотел ломать его планы. Сюй Цибай полностью доверял супругу, зная, что тот не станет зариться на его капитал.
Супруги отлично понимали друг друга, однако со стороны их союз оброс множеством сплетен. Одни считали, будто Юй Суйцин присвоил чужое состояние, другие — что он удерживает акции, чтобы шантажом подле себя удерживать Сюй Цибая.
Семья Сюй Оуэня как раз и возглавляла лагерь тех, кто верил, будто Юй Суйцин решил забрать компанию себе. Сперва они ликовали, когда Сюй Цибай превратился в «растение», но когда Юй Суйцин взялся за правление железной рукой, родственнички впали в панику. Направленные им люди действовали умело и жестко, так что потерпевшие поражение за поражением дядя с тёткой стали отчаянно молить небеса о пробуждении племянника.
Узнав о его выздоровлении, они сияли от счастья, но когда выяснилось, что Сюй Цибай и не думает забирать акции у Юй Суйцина, просто обомлели.
Как это так — очнулся и не забирает своё?!
За последние полгода они искали встречи с Сюй Цибаем десятки раз, но каждый раз уходили ни с чем. Семья Сюй Оуэня свято верила, будто Юй Суйцин намеренно строит козни и не подпускает их к племяннику.
На самом же деле Сюй Цибаю просто было лень с ними возиться.
Положение Сюй Оуэня в компании ухудшалось с каждым днём с момента прихода Юй Суйцина. А вчера оно и вовсе пробило дно: Юй Суйцин просто сместил его с поста председателя директоров.
Именно это и привело их сегодня с визитом.
Увидев Сюй Цибая, Сюй Оуэнь с мрачной миной рявкнул:
— Цибай! Это же компания, которую твои отец и мать создавали с нуля! И ты вот так просто позволяешь чужаку хозяйничать в ней?! Тебе перед памятью родителей не стыдно?!
— Чужаку?
Сюй Цибай хмыкнул:
— Едва ли. Мы с Юй Суйцином вообще-то расписались официально. Или ты намекаешь, дядя, что и тётка для тебя — посторонний человек? Да ну, быть не может! Вы ведь столько лет в браке, неужели ты до сих пор не считаешь её своей семьёй?
Сюй Цибай посмотрел на Сюй Оуэня с наигранным изумлением, которое выглядело настолько фальшиво, что мгновенно выводило из себя.
Сюй Оуэнь от ярости грохнул кулаком по столу:
— Да как ты смеешь сравнивать его с твоей тёткой?! Не заговаривай мне зубы!
Сюй Цибай не удержался от смешка:
— Дядя, ты слышал про двойные стандарты? По-моему, сейчас ты демонстрируешь их во всей красе.
Сюй Оуэнь побагровел и с трудом выдохнул:
— Отдал семейное добро постороннему, да ещё и дерзишь старшим! Разве так тебя воспитывали родители?!
Лю Цзинмэй рядом закатила глаза и ядовито добавила:
— Жаль только, родители его рано сгинули, вот и не успели вырастить как следует. Совсем паршивец от рук отбился!
С момента появления Сюй Цибая Юй Суйцин молчал, но услышав слова Лю Цзинмэй, вперил в неё ледяной, точно занесённый клинок, взгляд.
В его голосе зазвучал студеный мороз:
— Если старшие не научились подбирать слова, пусть не удивляются, когда младшим приходится преподать им пару уроков.
Юй Суйцин не стал уточнять, что именно сделает, но угроза прозвучала более чем отчётливо.
Встретившись с его ядовитым, готовым вонзить клыки взглядом, Лю Цзинмэй поневоле вздрогнула. Впервые на её памяти Юй Суйцин проявлял подобную лютую жестокость. Раньше, сглаживая углы из-за их кровного родства с Сюй Цибаем, он хоть и давил их фракцию в компании, при личных встречах сохранял холодную вежливость.
Сюй Оуэнь разъярённо воззрился на племянника:
— И ты позволишь ему так разговаривать с твоей тёткой?!
Сюй Цибай изобразил замешательство:
— А что не так? По-моему, он всё правильно сказал. Век живи — век учись, дядя. Раз уж тётка не умеет вести себя в обществе, нам, младшему поколению, следует проявить завидную почтительность и обучить её манерам.
Эти слова, сказанные с невинным видом, подлили масла в огонь дядиной ярости, из которой уже искры летели.
Сюй Оуэнь резко поднялся, сжав огромные, точно кувалды, кулаки:
— Я сегодня вместо твоих родителей вколачу в тебя уважение!
Грохот!
Сюй Цибай длинной ногой впечатал подножие стула в пол, опрокинув его. Переворачиваясь, стул с шумом покатился прямо к ногам Сюй Оуэня, заставив того от испуга отшатнуться.
Сюй Цибай встал, одарив дядю презрительным оскалом:
— Дядя. Я зову тебя так только из уважения к памяти родителей. Но если ты потерял остатки разума, не обижайся, когда тебя сровняют с землёй. Я не из тех дурачков, что будут подставлять вторую щеку, когда старшие распускают руки.
Когда Сюй Цибай занял это тело, в воспоминаниях прежнего владельца не нашлось и следа заботы со стороны этих родственников. Приходить сюда теперь и качать права — глупейшая затея.
Сюй Цибай ростом вышел под метр восемьдесят восемь. Высокий, статный, за последние месяцы тренировок он набрал отличную форму: плотные, крепкие мышцы обтягивали широкий размах плеч. Сюй Оуэнь же едва дотягивал до метра семидесяти, так что, когда оба встали, дядя мгновенно проиграл племяннику в чистую.
Сюй Оуэнь попытался взять на испуг, хотя голос его предательски дрогнул:
— Ты... ты что задумал?! Неужто поднимешь руку на старшего?!
Сюй Цибай лишь насмешливо изогнул губы:
— А если и подниму, что ты мне сделаешь?
Стоило Сюй Цибаю сделать шаг вперёд, как Сюй Оуэнь в панике отскочил ещё на полметра.
— Сюй Цибай, — тихо окликнул его Юй Суйцин.
Сюй Цибай обернулся и опустил на него взгляд:
— Что такое?
— Не пачкай руки.
Юй Суйцин слегка повел пальцем, и двое телохранителей, дежуривших неподалёку, тут же подступили к Сюй Оуэню и Лю Цзинмэй.
Мужчины чеканно произнесли:
— Просим вас удалиться.
Сюй Оуэнь и Лю Цзинмэй побелели от злости, но под нажимом охраны были вынуждены убраться прочь.
Впрочем, далеко они не ушли. На выезде из поселка на их машину напали: накинули на головы мешки и уволокли в глухой переулок. Сюй Оуэня избили до полусмерти, а Лю Цзинмэй, слушая дикие крики мужа, забилась в угол, дрожа от ужаса.
Когда они, едва живые, сдёрнули мешки, то увидели двоих верзил в чёрном, небрежно опирающихся о стену.
Один из них затянулся сигаретой и медленно выпустил струйку дыма:
— Не задирайте тех, кто вам не по зубам. И прежде чем раскрывать рты, подумайте, вынесете ли последствия.
Не успел он договорить, как в переулок въехала полицейская машина с сиреной:
— Кто вызывал?!
Крепыш поднял руку:
— Я. Мы тут человека поколотили, оформляйте.
Полицейские: «...»
Сюй Оуэнь с опухшим, заплывшим гематомами лицом едва не плакал от обиды. Их с женой трясло от гнева. Они ведь просто высказывали племяннику пару ласковых, а эти двое выкинули такое! Какая наглость!
Юй Суйцина нисколько не волновали чувства подлой родни. Он остановил Сюй Цибая лишь потому, что эти ничтожества действительно не стоили того, чтобы о них марать руки. Но оставлять их безнаказанными за испорченное настроение мужа он не собирался.
Впрочем, Юй Суйцин предпочёл скрыть свои распоряжения от Сюй Цибая, не желая показывать ему свою тёмную сторону.
Сейчас его куда больше волновало то, что Сюй Цибай всё ещё оставался без завтрака.
Стоило юноше спуститься, как кухарка тут же выставила на стол свежеприготовленные блюда. Сюй Цибай обожал кантонские завтраки, поэтому сегодня стол ломлился от изысканных димсамов и горячей, густой рисовой каши.
Сюй Цибай с удивлением заметил, что Юй Суйцин тоже ещё ничего не ел.
Зацепив палочками креветочный цзяоцзы, Сюй Цибай мельком спросил:
— Ты во сколько встал?
Юй Суйцин предпочитал лёгкую пищу. Перед ним стояла пиала с белой рыбной кашей. Услышав вопрос, он ровно ответил:
— В девять.
— В следующий раз не жди меня.
Пальцы Юй Суйцина, сжимавшие фарфоровую ложку, на миг застыли.
В голове Сюй Цибая тут же раздался системный сигнал:
[Индекс счастья снижается...]
Не дав системе договорить, Сюй Цибай продолжил:
— Проявляй хоть немного сознательности. Раз у тебя гастрит, ешь вовремя сам.
Вернувшись в этот мир, Сюй Цибай обнаружил, что за полгода его отсутствия Юй Суйцин едва не подорвал здоровье и заработал проблемы с желудком.
Стоило Сюй Цибаю договорить, как тучи на лице Юй Суйцина мгновенно рассеялись. Он крепко сжал губы, но уголки рта всё равно дернулись вверх.
Дворецкий Чэнь, наблюдавший за этим со стороны, про себя лишь тяжело вздохнул: вот уж точно, нашла коса на камень. Сюй Цибай крутил их молодым господином как хотел. Чэнь помнил Юй Суйцина ещё мальчишкой, но до появления Сюй Цибая и помыслить не мог, что тот способен на такую безумную привязанность.
Пока дворецкий предавался воспоминаниям, система вовсю ворчала на Сюй Цибая:
«Ты можешь в следующий раз выражаться быстрее?! Индекс счастья вырос на 1% и составляет 41%!»
«За столько времени мог бы и привыкнуть, — мысленно усмехнулся Сюй Цибай. — Видимо, пора тебя сменить на более сообразительную модель.»
«Я был прав, виноват! — мгновенно сдал назад системный модуль.»
* * *
Июль в городе H выдался душным и жарким. Сюй Цибай последние дни безвылазно сидел дома, лениво переходя из комнаты в комнату.
Днем Жуань Эркай похвастался, что обзавёлся новым спорткаром, и позвал Сюй Цибая вечером обкатать пару кругов по горной кольцевой дороге города H.
Поняв, что и впрямь засиделся, Сюй Цибай вспомнил, что у съезда с шоссе работает ночной рынок. Ему ужасно захотелось шашлыка из здешней лавки, так что он велел Жуань Эркаю заехать за ним вечером.
За ужином Юй Суйцин заметил, что Сюй Цибай едва прикасается к еде. Поморщившись, он спросил:
— Блюда не по вкусу?
— Да нет, просто я скоро уеду с Жуань Эркаем. Если сейчас наемся, там ничего не влезет.
Пальцы Юй Суйцина, сжимавшие палочки, так сжались, что костяшки побелели.
Аппетит пропал мгновенно. Еда показалась пресной, точно безвкусная трава.
Опустив ресницы, он медленно пережёвывал рис, будто одну рисинку можно пережёвывать бесконечно. Юй Суйцину органически не нравилось, когда взгляд Сюй Цибая цеплялся за кого-то во внешнем мире.
Сюй Цибай, прекрасно зная эту его привычку затаивать обиду, окинул его взглядом.
Веки Юй Суйцина дрогнули, когда в его пиале неожиданно оказался сочный кусочек говядины. Он поднял глаза на мужа.
Сюй Цибай с совершенно невозмутимым видом отправлял в рот другой кусочек мяса:
— Ешь давай. Если ещё сильнее похудеешь, тебя первым же порывом ветра унесёт.
Вся горечь, скопившаяся в груди Юй Суйцина, испарилась без следа от этого простого кусочка мяса и одной заботливой фразы.
Но стоило Жуань Эркаю ступить на порог их дома, как лицо Юй Суйцина вновь заледенело.
Ассистент как раз выкатывал кресло с Юй Суйцином в сад, когда у дверей появился Жуань Эркай.
Юй Суйцин смерил гостя уничтожающим взглядом.
В отличие от простой домашней одежды Сюй Цибая, наряд Жуань Эркая хоть и казался лаконичным, но любой знающий человек сразу бы понял, сколько усилий было в него вложено.
Сюй Цибай, поужинав, ушёл наверх в игровую.
Жуань Эркай тоже не ожидал столкнуться с Юй Суйцином, и в его глазах мелькнула растерянность.
Ассистент катил кресло к выходу, и в тот момент, когда они уже равнялись у дверей, Жуань Эркай внезапно подал голос:
— Тебе не кажется, что ты поступаешь эгоистично? Неужели ты веришь, что Сюй Цибай любит тебя? Он ведь сделал тебе предложение просто сиюминутной забавы ради. Какой смысл удерживать его рядом с собой, пользуясь акциями его семьи?
Жуань Эркай искренне верил, что Юй Суйцин отказывается возвращать доли Сюй Цибая лишь для того, чтобы привязать того к себе.
В глубине глаз Юй Суйцина мгновенно закипела мрачная тень, а зрачки стали темны, точно черные нефриты. Губы побелели до бескровной бледности.
Его голос прозвучал сухим, замораживающим стуком:
— Любит он меня или нет, он принадлежит мне. И не тебе лезть в то, что происходит между нами.
Юй Суйцин сидел спиной к дверям и не видел выходящего из коридора Сюй Цибая.
Зато его прекрасно видел Жуань Эркай.