К этому моменту Сюй Цибай уже вернулся на виллу.
Снаружи стемнело, но просторную гостиную заливал мягкий, тёплый свет.
Гэн Инин знал, что сегодня Сюй Цибай должен был забрать результаты университетского медосмотра, поэтому, едва тот переступил порог, сразу же поднял голову и спросил:
— Ну что там с медосмотром?
Сюй Цибай с лёгкой улыбкой помахал зажатой в руке распечаткой:
— Всё отлично. Все показатели в полной норме.
Гэн Инин, сидевший на диване, нетерпеливо протянул руку:
— Дай взглянуть.
Сюй Цибай без лишних слов передал ему лист. Гэн Инин внимательно изучил заключение врача и, только убедившись, что всё действительно в порядке, вернул документ владельцу.
— Ну что, теперь утихомирил своё беспокойство? — с подвохом спросил Сюй Цибай, прищурившись.
Гэн Инин от этих слов мгновенно почувствовал себя неловко. Сложилось такое впечатление, будто он действительно изводил себя переживаниями. Слегка поджав губы, он недовольно фыркнул:
— С чего бы мне переживать? Не выдумывай лишнего. Мне просто стало любопытно, как выглядят медицинские отчёты в вашем университете.
— Вот как? — Сюй Цибай улыбнулся ещё шире. — Значит, я всё не так понял.
Гэн Инин неопределённо пробормотал что-то себе под нос. Чем мягче звучал тон Сюй Цибая, тем сильнее внутри закипало необъяснимое раздражение.
* * *
Если в доме Гэн Инина господствовала умиротворённая атмосфера, то в жилище Сюй Шаочэня словно пронёсся разрушительный ураган.
Родители Сюй Шаочэня мнутся у дверей его комнаты, с глубокой тревогой слушая, как сын внутри с диким рёвом крушит всё подряд.
Отец Сюй Шаочэня осторожно постучал в закрытую дверь:
— Сынок, да выйди ты, поговори с нами! Зачем в одиночку душу рвать?
— Проваливайте! Все проваливайте! — донёсся из-за двери сорванный, истеричный крик. — Какая от вас польза, никчёмные бездари! Чем вы вообще можете мне помочь?!
Если бы не их полная бесполезность, разве пришлось бы ему цепляться за чужие руки, чтобы вырваться из нищеты и вкусить роскошной жизни?
А теперь Сюй Цибай лишил его последнего шанса изменить судьбу.
Результаты медосмотра Сюй Цибая, доведшие Шаочэня до бешенства, уже превратились в мелкую труху, разбросанную по полу.
От прежнего злорадства не осталось и следа. Увидев чёрным по белому, что Сюй Цибай абсолютно здоров и полон сил, Сюй Шаочэнь почувствовал, как рушится в геенну огненную весь его мир.
Как такое возможно?! Почему у Сюй Цибая не нашли рак печени?!
Он же сам раньше не раз жаловался, что иногда чувствует недомогание!
Нет. Он ни за что не позволит Сюй Цибаю разрушить его тщательно продуманный план!
Сюй Шаочэнь больше не смел надеяться на слепую удачу. Мысль о том, что Сюй Цибай может так и прожить всю жизнь без смертельных болезней, вгоняла его в ужас: это означало, что самому Шаочэню придётся до конца дней барахтаться в грязи на самом дне общества.
Зачем вообще Сюй Цибай коптит небо?
Почему он просто не сдохнет?!
Лицо Сюй Шаочэня исказилось такой лютой, извращённой злобой, словно он превратился в вырвавшегося из преисподней выходца с того света.
С той самой ночи обстановка в семье Сюй стала тяжёлой и гнетущей. Услышав от сына горькие упрёки в собственной несостоятельности, родители пали духом. Они изо всех сил старались угодить ему, надеясь вернуть благосклонность. Но Сюй Шаочэнь, взращённый в абсолютном эгоизме, воспринимал их заботу как должное, не испытывая ни малейшей благодарности.
Вскоре он просто пошёл в деканат и оформил документы на отчисление из университета.
Узнав, что сын бросил Цинчэнский университет, даже его слепо потакающие во всём родители окончательно потеряли обладание над собой.
Мать Сюй Шаочэня в отчаянии всплеснула руками:
— Сынок, да как же так?! Пойдём, я схожу с тобой к руководству, попросим аннулировать это заявление!
Отец тоже суетливо подключился к уговорам:
— Ты с таким трудом поступил в такой престижный вуз! Как можно вот так взять и бросить учёбу?!
— Заткнитесь оба! — рявкнул Сюй Шаочэнь, зажимая уши. — Подумаешь, Цинчэнский университет! Раз смог поступить один раз, значит, поступлю и второй, когда захочу! У меня сейчас есть дела поважнее, не смейте путаться под ногами!
Его лицо дышало такой жестокостью, что он сам дивился, как в прошлой жизни не замечал, до чего же бесят его собственные родители.
При всей своей слепой вере в гениальность сына, супруги Сюй прекрасно помнили, что на вступительных экзаменах он набрал ровно столько баллов, чтобы еле-еле пройти по нижнему порогу. Второй раз удача могла и не улыбнуться.
Поняв, что уговоры бесполезны, они временно отступили, но про себя решили: стоит сыну немного остыть, они сами пойдут в университет и потребуют восстановить его в студентах. А если руководство откажет, устроят грандиозный скандал прямо в деканате! В конце концов, документы о забрании заявлений они как родители не подписывали.
Слёзы, крики и истерики всегда были их излюбленным оружием, перед которым обычные люди предпочитали отступать, лишь бы не связываться. Вот только если бы они попытались устроить подобный балаган в университете, руководство просто вызвало бы полицию, и их уволокли бы под белы ручки.
Родители думали, что отчисление — худшая из бед, но Сюй Шаочэнь неожиданно ошеломил их новым требованием: ему срочно потребовалось полмиллиона юаней.
Отец и мать онемели от изумления.
— Зачем тебе такие деньги?! — с удручённым видом вымолвила мать.
— Вот именно! — подхватил отец. — Тебя кто-то обманул? Откуда такие суммы?!
Сюй Шаочэнь поморщился от досады:
— Просто дайте деньги и не лезьте со своими расспросами! Я не сделаю ничего, что пошло бы вам во вред. Позже я верну всё в двойном объёме!
— Как же мы можем дать, если ты ничего не объясняешь?! — всплеснула руками мать. — Это же все наши сбережения!
Сюй Шаочэнь раздражённо цыкнул:
— Вечно вы суёте нос не в свои дела! Неужели нельзя хоть раз поступить великодушно?!
Видя, что родители упёрлись и требуют объяснений, он неохотно процедил:
— Я хочу сделать пластическую операцию.
— Пластику?! — разом ахнули оба.
Отец растерянно нахмурился:
— Зачем тебе менять лицо? Чем тебе твоё не угодило?
Опасаясь, что родители случайно сболтнут лишнего и сорвут его замысел, Сюй Шаочэнь бросил наживку:
— Сделаю операцию — пойду в шоу-бизнес. У меня есть знакомый из этой сферы, он обещал свести с нужными людьми и дать ресурсы.
Он ляпнул это наобум, но, произнеся слова вслух, сам загорелся этой идеей. Когда он займёт место Сюй Цибая, то сможет опираться на влияние Гэн Инина. Стать популярным артистом с такой крышей будет проще простого. А когда он наберёт достаточно денег и связей, то просто бросит Гэн Инина и перестанет перед ним пресмыкаться.
Он уже упивался мечтами о своём триумфе, однако родители всё ещё сомневались и наотрез отказались отдавать деньги.
Услышав отказ, Сюй Шаочэнь мгновенно вспыхнул от ярости:
— Ну и отлично! Думаете только о себе! Не дадите денег — я прямо сейчас покончу с собой! Всё равно я вам такой не нужен!
С этими словами он развернулся, залетел в свою комнату и с грохотом запер дверь на задвижку.
Родители от ужаса чуть не лишились чувств. Они бросились к двери, отчаянно колотя по ней кулаками:
— Сынок! Не делай глупостей!
— Успокойся! Выйди, мы всё обсудим!
Сюй Шаочэнь за дверью торжествующе оскалился. Трюк сработал идеально.
— Раз я для вас пустое место, то лучше мне сдохнуть, чтобы глаза вам не мозолить! — крикнул он во весь голос.
— Ладно, ладно! — в панике закричал отец. — Ты же хотел пятьсот тысяч на операцию?! Мы дадим, только выйди и не совершай греха!
— Мы не обманываем! — плача, добавила мать. — Зачем нам эти деньги, если не для тебя?! Всё равно всё тебе останется!
В конечном счёте родителям пришлось отдать сыну все свои накопления.
* * *
Сюй Цибай узнал об отчислении Сюй Шаочэня лишь спустя некоторое время — и то от Вэнь Силинь.
— Вот и славно, — заметила девушка с искренним облегчением. — А я-то думала, отчего в университете словно воздух чище стал. Оказывается, этот тип наконец исчез.
Впрочем, у неё оставались сомнения: Цинчэнский университет считается одним из лучших в стране, и мало кто бросает его по собственной воле.
— Ты случайно не знаешь, почему он ушёл? — поинтересовалась она у Сюй Цибая.
У Сюй Цибая были свои догадки на этот счёт, но, чтобы не тревожить Вэнь Силинь, он сделал удивлённое лицо и покачал головой.
Простившись с ней, Сюй Цибай через Систему навёл справки о последних перемещениях Сюй Шаочэня и узнал, что тот лёг под нож пластического хирурга.
Это был явный сигнал: Сюй Шаочэнь готовится перейти к активным действиям.
В это время сам Сюй Шаочэнь стоял перед зеркалом. Его голова и лицо были плотно замотаны белыми бинтами, а тело мелковато дрожало от предвкушения.
Он медленно, слой за слоем, размотал повязки. Из зеркала на него смотрело лицо, точь-в-точь повторяющее черты Сюй Цибая.
Однако в глазах этого идеального двойника проглядывала едва заметная муть — крошечный изъян, придающий взгляду неприятный, фальшивый оттенок.
Обычный человек, не знающий Сюй Цибая близко, вряд ли уловил бы разницу. Но если бы перед ним оказался Гэн Инин, он при первом же взгляде почувствовал бы неладное.
В прошлой жизни Сюй Шаочэнь смог выдать себя за Сюй Цибая лишь потому, что тот не виделся с Гэн Инином много лет. И хотя у Гэн Инина возникает лёгкое ощущение чужеродности, он списал всё на то, что люди с возрастом меняются. К тому же кому придёт в голову, что рядом находится самозванец?
Вдобавок Шаочэнь, боясь разоблачения, избегал частых встреч и не допускал никакой телесной близости.
Когда Сюй Шаочэнь вышел из ванной в гостиную, родители от неожиданности отшатнулись.
Мать в ужасе выдохнула:
— Сынок... Зачем ты сотворил из себя копию этого сглаза Сюй Цибая?!
— Вот именно! — поддержал её отец. — Метишь в артисты — ладно, но зачем уподобляться этому сироте безродному? Какая дурная примета!
— Заткнитесь оба, — отрезанно вымолвил Сюй Шаочэнь. — И запомните: никому ни слова о моей операции. Особенно Сюй Цибаю!
Результатом хирургического вмешательства Сюй Шаочэнь остался доволен. Считая свой план безупречным, он затаился в ожидании удобного момента.
И этот момент приближался: в Цинчэнском университете наступала пора летних каникул. Сюй Шаочэнь заранее выведал расписание экзаменов факультета медицины и ждал, когда Сюй Цибай сдаст последний предмет.
Сюй Цибай все эти дни был погружён в подготовку к сессии. Хотя он давно не видел Сюй Шаочэня, он точно знал: тот скоро проявит себя. Оставалось лишь спокойно сидеть на берегу и ждать.
В перерывах между занятиями Сюй Цибай выкроил время, чтобы вместе с Гэн Инином сходить на свадьбу его приятеля.
Торжество вышло невероятно красивым и роскошным: невеста и жених смотрелись безупречно.
Вернувшись на виллу уже поздно вечером, они уселись на диван и стали обсуждать прошедший праздник. Сюй Цибай заметил в глубине глаз Гэн Инина тщательно скрываемую зависть.
Потерев подушечки пальцев, Сюй Цибай словно бы между прочим заметил:
— Какая великолепная была свадьба. Ты видел смокинг жениха? Скроен словно специально под его осанку.
Гэн Инин, который и так втайне эгоистично завидовал новобрачным, услышав это, не удержался и поджал губы:
— Чему тут завидовать? Вообще не понимаю, к чему эта пышность. Видел, какими заморенными они выглядели к концу вечера?
Сюй Цибай сдержал улыбку. Если бы Гэн Инин убрал из глаз это явное вожделение, его слова звучали бы куда убедительнее.
Впрочем, Сюй Цибай понимал: если заговорить об этом прямо, Гэн Инин просто вспыхнет от смущения и разозлится. Поэтому он решил сыграть внезапную наивность:
— Подумаешь, устали немного. Тебе размышления о нашей будущей свадьбе совсем в голову не приходят?
«Нашей свадьбе?!»
Эта мысль мгновенно выбила Гэн Инина из колеи.
Его уши мгновенно вспыхнули густым румянцем, а голос зазвучал сбивчиво и напряжённо:
— Ч-что за глупости тебе в голову лезут?!
Сюй Цибай изобразил искреннее замешательство:
— М-м? Неужели ты никогда не думал о том, как мы поженимся?
Гэн Инин почувствовал, как всё его существо сладостно опьянело, а в груди появилось лёгкое, невесомое чувство. Конечно, он не раз представлял их свадьбу — пышную, благословлённую всем миром. Но он никак не ожидал, что Сюй Цибай заговорит об этом первым.
Напомнив себе, что нужно держать фасон и не выдавать бурлящих эмоций, Гэн Инин кашлянул и с напускной строгостью произнёс:
— Ты пока только на первом курсе, рано о свадьбе думать. Вот окончишь университет — тогда и обсудим.
Сюй Цибай не стал спорить.
После этого разговора Гэн Инин словно открыл для себя новый мир: он с энтузиазмом принялся изучать различные концепции свадебных торжеств. Сначала он пытался делать это втайне, но, когда Сюй Цибай случайно застал его за этим занятием, Гэн Инин плюнул на конспирацию и стал привлекать его к обсуждению.
Однако у Сюй Цибая шла сессия, и времени каталогизировать его идеи катастрофически не хватало. Вся тяжесть нерастраченного пыла Гэн Инина обрушилась на его друзей.
Не желая отвлекать Сюй Цибая от учёбы, Гэн Инин вытащил компанию в приватный кабинет одного из клубов.
Шан Чанжун и остальные рассчитывали просто пропустить по пробирочке прохладного коктейля, но вместо этого оказались завалены чужим любовным елеем.
Услышав, что Гэн Инин планирует свадьбу с Сюй Цибаем, Шан Чанжун едва не подавился:
— Ну ты и разогнался!
Гэн Инин сохранял преувеличенно спокойное выражение лица:
— Да нормально. Обычное дело.
«Если бы я не видел, как ты горделиво закинул ногу на ногу, я бы может и поверил в твою невозмутимость», — мысленно хмыкнул Шан Чанжун, а вслух спросил:
— И когда торжество? Я заранее освобожу эти дни в графике.
— Через четыре с половиной года, — отрезал Гэн Инин. Обучение на медицинском длилось пять лет, и Сюй Цибаю оставалось учиться именно столько.
Шан Чанжун замер, решив, что ослышался:
— Постой... У меня проблемы со слухом или ты оговорился? Не через четыре с половиной месяца, а через четыре с половиной ГОДА?!
Гэн Инин хотя и чувствовал некоторую неловкость, но от реакции друга мгновенно зажёгся раздражением:
— Да, через четыре с половиной года! Есть возражения?
— Дорогой мой, — Шан Чанжун покрутил пальцем у виска, — а стоило ли поднимать такую панику так рано? Судя по некоторым пророчествам о конце света, через четыре с половиной года наша планета вообще может сгореть в труху!
— Каркун проклятый! — брякнул Гэн Инин.
Сидящие рядом друзья, глядя на потемневшее лицо Гэн Инина, уже хохотали до коликов в животах. Насмеявшись, кто-то заметил:
— Раз до свадьбы ещё так долго, почему бы вам сначала не обручиться?
Глаза Гэн Инина мгновенно вспыхнули. Эта мысль запала ему глубоко в душу.
В тот же вечер, едва вернувшись домой, Гэн Инин огорошил Сюй Цибая предложением сыграть помолвку.
Сюй Цибай, разумеется, возражать не стал.
Посовещавшись, они решили не устраивать шумихи и просто собрать узкий круг близких за праздничным столом. Но от обмена кольцами Гэн Инин отказываться не собирался ни при каких обстоятельствах — это был его нерушимый минимум!
Поскольку Сюй Цибай был загружен экзаменами, выбор колец отложили на день, когда закончится последний испытательный процесс.
И вот, к огромной радости Гэн Инина, этот день настал.
Завершив последний экзамен, Сюй Цибай вышел за ворота университетского городка. Он только достал телефон, чтобы набрать Гэн Инина, как сзади раздался знакомый голос, окликнувший его по имени.
Сюй Цибай обернулся. Перед ним стоял человек в защитной маске — Сюй Шаочэнь.
— Сюй Шаочэнь? Что-то случилось?
Тот приглушённо произнёс сквозь ткань маски:
— Это касается гибели твоего отца. Мне нужно кое-что тебе рассказать.
В душе Сюй Цибай остался абсолютно спокоен, но на лице изобразил крайнее замешательство и слегка нахмурился:
— Разве он умер не от рака печени на последней стадии?
Сюй Шаочэнь напустил на себя таинственный вид:
— Нет. Я недавно узнал кое-какие подробности. Но у стен есть уши. Пойдём в более укромное место, там всё и скажу.
Поняв, что Сюй Шаочэнь наконец решил привести свой план в действие, Сюй Цибай сделал вид, что ничего не подозревает:
— И куда же мы пойдём?
— Я знаю одно безопасное место, — заверил его Сюй Шаочэнь. — Я отведу тебя.
Сюй Цибай легко кивнул:
— Хорошо. Тогда спасибо тебе.
Поскольку человек сам так старательно напрашивался на неприятности, Сюй Цибай решил проявить вежливость и отблагодарить его за инициативу.
Чтобы не спугнуть добычу, Сюй Шаочэнь изобразил максимально дружелюбную улыбку:
— Да не за что. Это мой долг.