Юй Суйцин прошел за дедом в его кабинет. Стоило ассистенту переступить порог и закрыть за собой дверь, как в комнате воцарилась тяжелая тишина.
Суйцин нарушил молчание первым. Вскинув взгляд на старого мастера, восседавшего за массивным письменным столом с безупречно строгим лицом, он понизил голос:
— Вы в курсе, что Чэнъюй рвется в корпорацию?
Ему требовалось понять: отец снова самоуправствует или дед дал на это свое тихое согласие?
Старик Юй явно не ожидал подобной прямолинейности. На мгновение замявшись, он ответил с невозмутимым видом:
— Отец упоминал об этом. Я предоставил ему право решать самому.
Суйцин сдержанно кивнул. Имитированная дедом нейтральность была равносильна молчаливому одобрению.
— Понятно.
Замысел старика читался без труда. Тот намеревался взрастить в компании оппозицию в лице Чэнъюя, разделив полномочия и ослабив позиции внука. Даром что отошел от дел — расстаться с реальной властью ему до сих пор было невмоготу.
Причина крылась в страхе: Суйцин оказался слишком хватким. Ему хватило какого-то года, чтобы подчинить себе всю корпоративную структуру. Раньше старик вершил здесь все по своему произволу, а уйдя на покой, вдруг осознал, что рычаги управления выскользнули из рук. Могущественный патриарх, одержимый тотальным контролем, не мог смириться с ролью свадебного генерала и решил сделать из Чэнъюя послушную марионетку.
Суйцин тяжело посмотрел на деда. Лицо старика уже изрезали глубокие морщины, но в глазах то и дело вспыхивал прежний хищный огонёк.
Понимая, что подобный финт выглядит не слишком красиво, патриарх попытался сгладить углы и наигранно тепло произнес:
— Пусть у вас с Чэнъюем разные матери, кровь-то одна. Вы — семья, а кровь не водица. Его приход лишь укрепит наши позиции и не позволит чужакам прибрать к рукам корпорацию Юй.
У старика Юя было много братьев, и хотя его ветвь считалась главной, остальные родственники тоже владели внушительными пакетами акций.
Суйцин лишь сухо отозвался:
— Угу.
Темные ресницы чуть дрогнули, прикрыв опущенный взгляд.
— Дедушка, кроме этого, вы больше ничего не хотите мне сказать?
Расследование так называемой «аварии», произошедшей год назад, он не прекращал ни на день. Хотя полиция списала всё на пьяного водителя, Суйцин с самого начала чуял фальшь. Люди, внедренные им в колонию, уже почти раскололи сидельца — правда вот-вот должна была выплыть наружу.
А недавно ниточки повели к самому деду. Оставалось лишь выяснить, какую именно роль старик сыграл в той трагедии.
Суйцин крайне редко обращался к деду по-семейному. Это «дедушка» заставило старика на мгновение опешить, однако сути вопроса тот не уловил. Руководствуясь принципом «чем меньше скажешь, тем меньше ошибешься», старик Юй ответил с притворной заботой:
— Ты бы берег себя. Почаще отдыхай, не перегружайся на работе.
Суйцин опустил глаза, в которых блеснула едкая усмешка.
Какая глупость. Не стоило питать иллюзий ни на чей счет в этом доме — даже в отношении деда, когда-то лично пестовавшего его. Семья Юй была не чем иным, как крысиной банкой, где каждый грыз каждого.
Раздался резкий, настойчивый стук, разбивший сгустившийся в кабинете гнет.
— Войдите, — отрывисто ронял старик.
На пороге показался ассистент. Лицо его было бледным, в голосе сквозила тревога:
— Старик Юй, там молодь сцепилась... Молодой господин Чэнъюй и молодой господин Сюй устроили скандал прямо в зале!
* * *
Когда Суйцин с дедом спустились, вокруг уже собралась вся родня — от семейства Фэйу до дальних родичей.
Чэнъюй с притворно-жалобной миной сокрушался перед Фэйу:
— Папа! Это всё Цибай! Он нарочно подставил мне подножку, я и полетел! Из-за него дедушкина ваза разбилась! Чжан Юньюнь шла рядом, она соврать не даст!
Он успел договориться с Чжан Юньюнь, переложив всю вину на Цибая. Чэнъюй рассудил просто: Цибая в любом случае прикроет Суйцин, а с того не убудет, если придется расплатиться за какую-то вазу. Сам же Чэнъюй выплатить такую сумму был не в состоянии — отец, тратящий деньги на гулянки и любовниц, шкуру с него содерет за подобные убытки. Да и положение их с матерью в клане Юй пока оставалось слишком шатким, чтобы вмешиваться в скандалы.
Подкупленная обещаниями Чэнъюя, Чжан Юньюнь поспешно закивала, подыгрывая:
— Да, всё так! Я собственными глазами видела, как он подставил ногу. Чэнъюй споткнулся и налетел на вазу!
Стоявший подле Цибая Чэнь Фэйян недоуменно шепнул:
— Ты что, реально занимаешься подобной детсадовской фигнёй? Подножки ставишь? Шито же белыми нитками!
Цибай с искренним удовольствием наблюдал за разворачивающимся спектаклем.
— Если бы я решил кого-то разделать, думаешь, опустился бы до столь дешевых трюков? — усмехнулся он.
Фэйян прикинул репутацию приятеля: Цибай всегда шел напролом и бил в лоб, не мараясь исподтишковыми пакостями.
— И что делать? Видеонаблюдения тут нет. Так и дашь им навесить на тебя этот долг?
— Отсутствие камер — еще не отсутствие улик, — мягко улыбнулся Цибай.
Ему просто хотелось подольше посмотреть на этот цирк шапито. Бесплатный комедийный номер — грех не досмотреть до конца.
Подойдя к месту происшествия и увидав, что одна из его драгоценных антикварных ваз превратилась в груду черепков, старик Юй багровел на глазах. Тяжелый, удушающий взгляд патриарха уперся в Цибая:
— Это твоих рук дело?
Родня притихла, предвкушая жестокий разнос. А Юй Фэйу, давно затаивший обиду на Цибая за колкие поддевки, не упустил случая всадить нож в спину:
— Какая парочка была! Такие раритеты продаются только парами, стоило разбить один — и ценность второго стремится к нулю! Сюй Цибай, ты ни на что не годен, зато вредитель — первого класса!
Гнев, тлевший в душе Суйцина еще со времен разговора в кабинете, вырвался наружу. Слушать этот визг и смотреть на разыгравшуюся мышиную возню стало выше его сил.
— Неси вторую, — ледяным тоном бросил он ассистенту деда.
Тот, не смея перечить, поспешно подал оставшийся целым сосуд.
Фэйу всё не унимался, разбрызгивая слюну:
— Мозгов совсем нет! Ты что, специально решил старика до инфаркта довести?! В такой день выкинуть подобную гнусность...
Звонкий, оглушительный треск разнесся по зале, мгновенно заставив Фэйу поперхнуться собственными словами.
От неожиданности тот аж рот разинул, вытаращившись на Суйцина.
Суйцин, едва заграбастав фарфоровый сосуд из рук помощника, с маху грохнул его об мраморный пол. Присутствующие замерли в немом шоке.
Суйцин же, разнеся бесценную реликвию на мелкие осколки, сохранил совершенно невозмутимый вид.
— Раз парной вещи больше нет, то и оставшейся грош цена, — ровным, безразличным голосом произнес он. — Экая невидаль — пара горшков. Зато звон вышел знатный, хоть развлеклись. В этом и есть их истинное предназначение.
Повернувшись к позеленевшему деду, он добавил:
— Вышлите мне счет. Я переведу деньги на ваш личный баланс.
Наступила гробовая тишина. Народишко даже дышать боялся.
Одно дело — мелкая грызня молодежи, и совсем другое — публичная пощечина патриарху рода. Суйцин не просто проигнорировал деда, он втоптал его авторитет в грязь. Это не просто конфликт, это открытое объявление войны! Присутствующие судорожно прикидывали, на чью сторону переметнуться, когда начнется открытое противостояние.
Цибай неторопливо подошел к Суйцину.
— Зачем же так горячиться? — качая головой, проговорил он.
Толпа уже приготовилась слушать, как Цибай станет урезонивать бунтовщика, но тут тот мягко продолжил:
— В следующий раз, когда захочешь что-нибудь разнести, зови меня. Ты бросаешь слишком близко к себе — еще поранишься осколками. Лучше я швырну, да подальше.
Все застыли с отвисшими челюстями.
Мрачные тучи в душе Суйцина мгновенно рассеялись. Губы сами собой тронула едва заметная улыбка.
— Договорились, — тихо отозвался он.
Наблюдая за этой парочкой, старик Юй едва не задыхался от закипавшего гнева. Нашлись же двое: один ляпает не подумав, другой — поддакивает! Патриарха едва апоплексический удар не хватил, а они беспокоятся о том, как бы осколок вазы не задел барскую ручку!
Едва сдерживая рвущийся наружу оскал, старик прорычал:
— Суйцин! Ладно этот недоумок, но ты-то куда с ним за компанию с ума сходишь?!
Цибай беспечно усмехнулся:
— Уважаемый старый мастер, если под «недоумком» вы подразумеваете того, кто поверил в бредни Чэнъюя, то я вынужден вас разочаровать: тут вышел конфуз.
Чэнъюй со своей подружкой были свято уверены, что шептались достаточно тихо. Но они не учли одного пустяка — наличия Системы.
Благодаря технологиям Системы, Цибай уже записал весь их заговор на диктофон, да в таком идеальном качестве, что слышно было каждое слово.