Сюй Цибай коснулся экрана телефона, и из динамика тут же раздался узнаваемый голос Юй Чэнъюя:
— Мы скажем, что это Сюй Цибай меня толкнул, отчего ваза и разбилась... Всё равно нас тут только трое. Главное — сговориться, и тогда Сюй Цибай вовек не отмоется.
Едва зазвучала запись, лицо Юй Чэнъюя вытянулось, а сам он застыл, точно деревянный стукан. Он и помыслить не мог, что их заговор от первого до последнего слова окажется записан.
Юй Фэйу сгорел бы от стыда, вспомнив, как только что насмехался над Сюй Цибаем. Смущение мгновенно переросло в глухую ярость, и он набросился на сына:
— Ах ты идиотина! Мало того что накосячил, так ещё и духу не хватило признаться! Додумался же, ничтожество, подставлять других!
— Ты только не кипятись так, остынь! — поспешила вмешаться Ци Цзинсинь, пытаясь успокоить Юй Фэйу. — Чэнъюй просто глупый ещё, оступился по недомыслию, вот и натворил делов!
Видя этот балаган, Старик Юй едва сдерживал раздражение. Однако Чэнъюй оставался для него наиболее удобной марионеткой в корпорации, поэтому патриарх всё же решил замять скандал и разгрести образовавшийся бардак.
Повернувшись к Юй Суйцину, Старик Юй произнёс:
— Хватит. На этом и закончим. Ваза разбита, туда ей и дорога — экая невидаль, денег жалеть не будем. И про компенсацию больше ни слова: главное — сохранить мир в семье.
Сюй Цибай от такой наглости аж фыркнул:
— Старик, а у вас чаша весов, я смотрю, ощутимо накренилась! Когда Юй Чэнъюй вешал на меня всех собак, вы что-то не горели желанием проявлять такое великодушие. А стоит правде выплыть наружу — так сразу поворот на сто восемьдесят градусов? Вы это не против меня ли случайно интригу плетете?
Слова Сюй Цибая прозвучали настолько влоб, что кто-то из гостей в толпе не сдержал смешка.
Старого мастера от дерзости этого юнца едва кондрашка не хватила. С трудом подавив вспышку гнева, он нацепил подобие благодушной мины:
— Цибай, не мели чуши. Я просто старик, который хочет, чтобы в его семье господствовал лад.
Заболтав Сюй Цибая, Старик Юй с наигранной теплотой перевёл взгляд на Юй Суйчина. Он был уверен, что тот не станет обострять и уважит просьбу патриарха.
Однако Юй Суйцин отлично помнил, с какой яростью эта свора только что набрасывалась на Сюй Цибая. Взгляд деда не вызвал в его душе ни малейшего отклика.
Холодно, с едва ощутимым стальным нажимом в голосе Суйцин чеканно произнёс:
— За проступком должно следовать наказание. Век великодушия прошёл. Человек способен усвоить урок лишь тогда, когда сам ощутит боль.
Толпа ахнула. Старик фактически пошёл на уступку и попросил о мире, а Юй Суйцин при всех сходу отрезал путь к отступлению.
Патриарх не ожидал подобной непочтительности. Фальшивая улыбка сползла с его лица, не оставив и следа от недавнего наигранного добродушия.
Старик Юй осознал: без козла отпущения ему сегодня не обойтись. Иначе Суйцин с Цибаем просто не спустят дело на тормозах.
Превозмогая себя, старик процедил:
— Верно. Моя ошибка. В конце концов, закон есть закон, а у семьи — свои правила.
Он метнул в Юй Чэнъюя ледяной взгляд, преисполненный презрения к никчёмному ничтожеству. Идиотина! Строить козни — дело житейское, но сработать настолько топорно, чтобы подарить Сюй Цибаю такой козырь...
Поймав на себе презрительные взоры гостей и встретившись с отчуждённым взглядом главенствующего деда, Чэнъюй запаниковал. Старик ведь только-только разрешил ему войти в корпорацию Юй! Но сейчас в глазах патриарха читалось лишь одно: он превратился в отработанный материал.
И предчувствие его не обмануло.
— Отныне ни ты, ни твоя мать не переступите порог дома Юй, — сухо отрезал старик.
Ци Цзинсинь годами из кожи вон лезла, чтобы законно войти в эту семью и смыть с себя клеймо безответной любовницы. Ей уже казалось, что победа близка, но одно решение деда снова сбросило её на самое дно.
— Старый мастер! — взвизгнула она, задыхаясь от отчаяния. — Чэнъюй ведь ещё совсем мальчишка! Да, он оступился, но кто в его возрасте не совершает ошибок по неразумности? Он всё понял! Смилуйтесь, простите его на первый раз, он загладит вину!
Юй Чэнъюй испуганно закивал, цепляясь за слова матери. Мысль об изгнании из семьи Юй повергала его в дикий ужас — будто с небес швырнули в самое пекло.
— Замолчи! — оборвал её старик. — Слово сказано. Семья Юй всегда славилась честностью и благородством, нам не нужны подлые ничтожества!
Услышав этот приговор, Ци Цзинсинь и её сын окончательно поникли, будто у них из-под ног выбили землю.
* * *
Среди зевак на вечере присутствовали бывшая жена Юй Фэйу, Ван Юйфэй, и её дочь Юй Шилин. Всё-таки Шилин оставалась родной внучкой патриарха, так что на юбилей её привели. Юй Шилин заигралась со своей троюродной сестрой, и Юйфэй поднялась наверх, чтобы позвать дочь вниз — так они и стали свидетельницами этой драмы.
Глядя на убитых горем Ци Цзинсинь и её отпрыска, Ван Юйфэй ликовала в душе: так им и надо! Когда она ещё состояла в браке с этим подонком Юй Фэйу, Цзинсинь изводила её издевательскими звонками.
При разводе Ван Юйфэй отсудила у бывшего мужа добрую половину состояния. Нынче они с дочкой жили в своё удовольствие, в то время как Ци Цзинсинь всё так же изощрялась в интригах ради вожделенного статуса.
Ван Юйфэй вспомнила, как во время того бракоразводного процесса Юй Суйцин тайно снабжал её компроматом на отца. Без его помощи ей бы никогда не удалось разорить этого мерзавца.
Из всего выводка внебрачных детей Юй Фэйу единственным нормальным человеком Ван Юйфэй считала именно Суйчина. В конце концов, его мать связалась с Фэйу лишь потому, что этот мерзавец притворился холостяком. Узнав правду, женщина тут же бросила лжеца.
Лишь после расставания выяснилось, что она беременна. Она хотела вырастить сына одна, но рак разрушил эти планы. Когда Суйцину исполнилось три года, мать передала его в семью Юй и вскоре скончалась.
Памятуя о былой услуге, Ван Юйфэй наклонилась к дочери:
— Подлови момент и расскажи Суйцину обо всём, что случайно услышала.
— Хорошо, — кивнула Юй Шилин.
Ей и самой не хотелось, чтобы брат Суйцин пострадал от рук этой своры.
* * *
Чуть позже, воспользовавшись суматохой на банкете, Шилин вывела Юй Суйчина в коридор.
— Брат Суйцин, — обеспокоенно зашептала она, — я тут случайно подслушала разговор Жуань Эркая и Юй Чэндуна. Они упоминали тебя и Сюй Цибая, обмолвились чем-то вроде "выжить его из компании"... Кажется, они замыслили недоброе. Будь осторожнее.
Суйцин нахмурился. Жуань Эркай и Юй Чэндун? Каким образом они сошлись?
Чэндун был ещё одним внебрачным сыном Юй Фэйу. В своё время он пытался захватить власть в корпорации Юй, но Суйцин раздавил его амбиции.
— Спасибо, я понял, — кивнул Суйцин.
* * *
На обратном пути, сидя на заднем сиденье автомобиля, Юй Суйцин повернул голову и посмотрел на Сюй Цибая.
В голове крутилась единственная мысль: союз Жуань Эркая и Юй Чэндуна мог сложиться только вокруг одной фигуры — Цибая.
Заметив его взгляд, Сюй Цибай обернулся. Резкие черты его лица мгновенно смягчились.
— Чего это ты на меня так смотришь?
Суйцин не намеревался упоминать Жуань Эркая, чтобы лишний раз не давать тому повода для внимания.
— Да так, ни о чём, — уклончиво отозвался он.
Цибай лишь хмыкнул, но допытываться не стал. Суйцин мысленно перевёл дух. Начни Сюй Цибай расспрашивать всерьёз, удерживать тайну стало бы куда сложнее.