Сюй Цибай взял свои испорченные белые шиповки и, указав на красные глинистые следы на верхе, произнёс:
— Когда я сегодня уходил из дома, эти туфли были идеально чистыми. А теперь на них отчётливо видна красная глина. В нашей школе она есть только в одном месте — в роще.
Затем он перевёл палец на край туфель Чэн Яцянь:
— Чэн Яцянь, а ты можешь объяснить, откуда красная глина на твоей обуви? Ты ведь только что утверждала, что понятия не имеешь, где находится роща.
Чэн Яцянь опустила взгляд и, заметив красные пятна на обуви, от испуга оцепенела: она даже не подумала об этой детали!
Попытавшись взять себя в руки, она поджала губы и возразила:
— Я могла испачкаться где угодно! С чего ты взял, будто я ходила именно в рощу? Твой довод ничего не доказывает.
Сюй Цибай насмешливо фыркнул:
— Возможно, ты недавно перевелась и ещё не в курсе. В нашей школе красная глина есть только в роще — её привезли и засыпали туда специально. Так что сказки про «другие места» никого не убедят.
Вокруг них уже собралась внушительная толпа одноклассников. Услышав слова Цибая, ребята тут же вспомнили: земля в роще и впрямь была особенной.
— Неужели это и правда Чэн Яцянь?
— Ну и гадость...
— А Сюй Цибай прав! Такая глина только в роще и есть.
Чэн Яцянь запаниковала, но, слушая перешёптывания, изо всех сил старалась сохранить невозмутимый вид. Внезапно её осенило.
— Пусть в школе эта глина редкая, но за её пределами-то? — с вызовом заявила она. — Я могла испачкаться по дороге на занятия! В городе красная глина — не такая уж и невидаль.
Это звучало убедительно, и сомнения снова закрались в головы учеников.
— Вроде дело говорит... У меня во дворе точно такая же глина.
— Значит, опять непонятно, кто испортил обувь.
Гу Чэнъи, торопясь обелить Чэн Яцянь, подхватил:
— Вот именно! Вдруг она и правда испачкалась на улице?
Заметив, что ниточка снова оборвалась, классный руководитель попытался сгладить углы:
— Сюй Цибай, может, закроем тему? Дело непростое, а тебе ещё в забеге участвовать, не стоит отвлекаться.
Чэн Яцянь едва заметно перевела дух.
«Сработало!»
Однако Сюй Цибай и Чу Юймо лишь переглянулись с полуслова. Чу Юймо взял со стола деревянную линейку и протянул её Цибаю.
Все недоумённо уставились на них. У Чэн Яцянь внутри всё сжалось от дурного предчувствия.
Цибай наклонился и быстрым, точным движением провёл линейкой по ранту её туфли. На дереве остался влажный ком глины.
Распрямившись, Сюй Цибай ткнул линейкой прямо ей в лицо, отчего Чэн Яцянь отшатнулась.
— Что ты делаешь?! — побледнев, выдавила она.
— Если ты испачкалась утром по дороге в школу, почему глина до сих пор влажная? — спокойно спросил Сюй Цибай.
— В полдень прошёл дождь, — добавил Чу Юймо. — И как раз в это время ты присматривала за вещами Лю Инъин. Не слишком ли много совпадений?
Чэн Яцянь окончательно растерялась. Днём, когда она портила шиповки, всё произошло спонтанно, и она не подумала о таких мелочах. В её голове судорожно крутились мысли: за что бы зацепиться, как оправдаться?
Сюй Цибай, понимая, что до старта на двести метров остались считаные минуты, решил добить её последним козырем:
— Если тебе нечего скрывать, покажи всем подошвы. Если ты ходила в рощу после полуденного дождя, там должен остаться толстый, свежий слой грязи.
Девушка замялась, не в силах вымолвить ни слова.
Лю Инъин, отвечавшая за порядок и сгоравшая от чувства вины, ухватившись за шанс найти виновную, поторопила её:
— Чэн Яцянь, подними ногу! Если Сюй Цибай ошибся, ты просто очистишь своё имя!
Чэн Яцянь сжала зубы и продолжала упорно молчать. Это окончательно убедило присутствующих в её вине.
Классный руководитель, наблюдавший за перепалкой, всё понял. В его взгляде проскользнула строгая разочарованность.
— Чэн Яцянь, покажи подошву, — сурово приказал он.
Не выдержав давления, она медленно приподняла ногу.
Плотный, налипший ком красной глины был виден невооружённым глазом. Толпа взорвалась возмущёнными возгласами.
— Так это и правда она?!
— Какая мерзость! Сюй Цибай ей ничего плохого не сделал!
— Притворялась такой милой...
— В тихом омуте черти водятся!
— Ужас, жить рядом с таким человеком просто страшно.
Под шквалом осуждающих взглядов Чэн Яцянь стояла с опущенной головой, до крови кусая губы. В её душе кипела жгучая ненависть.
Учитель тяжело вздохнул:
— Чэн Яцянь, вы же одноклассники. Зачем?
Понимая, что единственный путь — изобразить раскаяние, она подняла заплаканные глаза и всхлипнула:
— Учитель, я не специально! Мне просто было так плохо на душе... Я поступила глупо, на эмоциях! Я всё поняла, честно!
— Просить прощения нужно не у меня, а у Сюй Цибая, — отрезал классный руководитель. — Ты едва не сорвала ему состязания.
Чэн Яцянь готова была разорвать Цибая на части, но, спасая остатки репутации, вынуждена была склонить голову.
— Извини, Сюй Цибай, я не хотела... — процедила она сквозь зубы.
Цибай прекрасно видел её фальшь и сухо ответил:
— Я не принимаю твоих извинений.
Чэн Яцянь обомлела: она ведь переступила через себя, а этот эгоист смеет упрямиться?! Она перевела обиженный взгляд на учителя, надеясь на поддержку:
— Учитель, но я же попросила прощения...
Однако классный руководитель не поддался на слёзы:
— Не каждое извинение заслуживает прощения. Сюй Цибай имеет полное право не принимать его.
Чэн Яцянь потеряла дар речи от возмущения.
Желая поставить точку в конфликте, учитель спросил:
— Сюй Цибай, чего ты ждёшь от Чэн Яцянь, чтобы счесть инцидент исчерпанным?
Цибай отлично знал, что для таких, как она, нет ничего страшнее публичного позора.
— Пусть напишет объяснительную и зачитает её перед всем классом, — ровным, чеканным голосом произнёс он. — И пообещает, что подобное больше не повторится.
Сейчас здесь присутствовала лишь малая часть учеников.
— Вполне справедливо, — кивнул классный руководитель.
Чэн Яцянь выглядела так, словно на неё обрушилось небо.
Зачитать объяснительную перед всем классом?! Это же несмываемый позор! Её окончательно смешают с грязью, после такого проще сразу забрать документы из школы.
— Учитель, но я ведь уже извинилась! — в отчаянии выкрикнула она. — Зачем снова?!
— Сюй Цибай — пострадавшая сторона, — вздохнул учитель. — Я не могу решать за него.
Гу Чэнъи, поначалу ошеломлённый виновностью Чэн Яцянь, при виде её слёз снова размяк.
— Брат Сюй, ну она же девчонка, — заступился он. — Стоит ли так цепляться? Давайте закроем тему.
Чэн Яцянь с надеждой уставилась на Цибая, рассчитывая, что тот уступит приятелю.
Чу Юймо вспыхнул от такого нелепого заступничества:
— Раз ты такой благородный, пусть она лучше твои вещи испортит! Легко быть великодушным за чужой счёт.
— Вот-вот! — поддержал Сюй Пань.
Гу Чэнъи поморщился:
— Сюй Пань, мы с тобой сто лет знакомы! Ты этого Чу Юймо пару дней знаешь, а уже против меня попёр?
Ли Шоу пренебрежительно фыркнул:
— А ты сколько знаешь Сюй Цибая и сколько — Чэн Яцянь? Сам-то ради неё против друга пошёл. Не дави на жалость, твою дружбу мы уже оценили.
Задетый за живое, Гу Чэнъи буркнул, едва сдерживая стыд:
— Сил нет с вами спорить.
Повернувшись к Цибаю, он предпринял последнюю попытку:
— Брат Сюй, ей и так непросто в новой школе. Забудь ты об этом. А то поползут слухи, будто Сюй Цибай с девчонками воюет — самому же боком выйдет.
Чэн Яцянь про себя проклинала Цибая, но в душе молилась, чтобы тот поддался на уговоры.
Сюй Цибай смерил его ледяным взглядом:
— Скажешь ещё хоть слово — я вызову полицию. Пусть заберут её прямо из школы. Вот и посмотрим, какой позор хуже.
Чэн Яцянь побледнела. Полиция?! Это окончательный крах!
— Не надо полицию! — в панике вскрикнула она. — Я извинюсь перед классом!
Сюй Цибай лишь презрительно фыркнул.
— Забег на двести метров! Где Сюй Цибай?! Срочно на старт! — раздалось снаружи.
Одноклассники тут же толпой отправились провожать Цибая на беговую дорожку.
Смотря им вслед, Чэн Яцянь сжимала кулаки до побеления костяшек. В её глазах плескался яд. Сегодня её растоптали, уничтожили... И во всём виноват Сюй Цибай!
Ребята переживали, что без специальных шиповок Сюй Цибай уступит соперникам.
Но едкий хлопок стартового пистолета развеял все сомнения: Цибай рванул с места подобно выпущенной стреле. Его движения были точны и стремительны, словно у охотящегося гепарда. Трибуны взорвались оглушительными криками поддержки.
Сюй Цибай уверенно оторвался от соперников и с огромным преимуществом подтвердил титул чемпиона.
История с испорченными туфлями мгновенно разлетелась по всей школе.
Слыша за спиной шепотки и ловя на себе презрительные взгляды, Чэн Яцянь с каждым днём всё сильнее лютовала против Сюй Цибая и Чу Юймо.
В конце концов, не выдержав давящей атмосферы, она взяла больничный на несколько дней. Когда шумиха улеглась, она вернулась к занятиям, но паранойя не отпускала: ей казалось, будто каждый встречный смеётся над ней за спиной.
Ненависть выжигала её изнутри. С какой стати она должна терпеть этот позор, пока эти двое спокойно наслаждаются жизнью?!