У Ху Чэ было четверо прихвостней, с которыми он рос с самого детства.
О его непростых отношениях с Ху Сяо знали все. Если информацией о тайном браке брата Ху Чэ ещё мог поделиться со своей PR-командой, то для реализации схемы с манипуляцией чувствами Кролика он привлекал исключительно личных доверенных лиц — тех, кто знал его подлинную натуру от и до.
Раньше эта четвёрка и гроша ломаного не давала за нищего и глуповатого Кролика, регулярно превращая его в объект для насмешек. Теперь же, когда возникла необходимость переманить его на свою сторону, им пришлось сцепить зубы, сбросить спесь и состряпать фальшивые извинения: мол, были молоды, глупы, не ведали, что творят.
Цзин Си смерил их пристальным взглядом. Нацепив на себя вид человека, слегка умудрённого жизненным опытом и успевшего помыкаться по свету, он великодушно роздал прощение:
— Ладно уж. Забыли.
Его покровительственный тон не только не успокоил четвёрку, а лишь подлил масла в огонь. Выдавив из себя самые лучезарные улыбки, они с наигранным рвением повели его развлекаться.
Система № 44 молча наблюдала, как они в полном согласии завершают ужин и собираются переместиться на другую локацию, после чего не удержалась от вопроса:
«И что ты намерен делать?»
«А тут ещё нужно ломать голову? — неторопливо отозвался Цзин Си. — Прежний хозяин тела хотел, чтобы они исправились? Что ж, дам им шанс пройтись по старому маршруту».
Пройтись по старому маршруту означало действовать строго по канону оригинального сюжета.
Цзин Си не намеревался тратить время на разыгрывание долгих спектаклей с подобным сбродом. Если проблему можно было закрыть за одну ночь, он ни за что не стал бы растягивать процесс на две.
Эта компания привыкла смотреть на Кролика свысока. Прежде, даже не имея шкурного интереса, они были готовы распустить руки из чистого злорадства. Теперь же, когда им от него кое-что потребовалось, они вынуждены были пресмыкаться, давясь собственной желчью. И если им прямо в руки поплывёт компромат, неужели они удержатся и не заглотят наживку?
«Они ведь не настолько идиоты, чтобы накачать тебя препаратами?» — засомневалась Система.
«Зачем им пачкать руки? Я вполне могу опьянеть сам».
И хотя доступ к энергетическому бассейну Система ему не открывала, функцию экстренного выведения алкоголя из организма никто не отменял.
Переместившись вслед за ними в закрытый клуб, Цзин Си пригубил принесённые напитки без тени опасения. Выждав нужную паузу и рассчитав время, он замер на диване, уставившись на Ху Чэ мутным, «поплывшим» взглядом.
Вернувшись из наёмнической компании, юноша заметно преобразился: стал более открытым, уверенным, а в характере проскользнули резкие, стальные нотки.
За время совместных съёмок в реалити-шоу Ху Чэ перекинулся с ним парой фраз и остался под сильным впечатлением. Увидев, как Кролик смотрит на него не мигая, он невольно вспомнил, с какой ловкостью тот скрутил агатированного фаната, и у него внутри сладко щёлкнуло.
Прихвостни же не обладали столь тонким чутьём. Их представление о юноше застряло на отметке «недалёкий Кролик». Посчитав его пьяное оцепенение невероятно милым и глупым, один из них протянул руку, намереваясь трепнуть его за щёку.
Цзин Си увернулся и продолжить в упор разглядывать Ху Чэ.
— Чего ты на меня так смотришь? — ухмыльнулся тот.
— Смотрю, потому что ты красивый, — на редкость наивно выдохнул Цзин Си.
Ху Чэ изогнул губу в довольной улыбке:
— А кто красивее: я или Ху Сяо?
— Оба красивые.
— А если нужно выбрать кого-то одного?
— Тогда, конечно, Ху Сяо!
Улыбка на лице Ху Чэ мгновенно застыла.
— Это ещё почему?
— А он мне зарплату платит!
Ху Чэ слегка расслабился:
— А если без учёта денег?
Цзин Си ничего не ответил. Он лишь склонил голову набок, смотря на собеседника с безгрешной чистотой в глазах.
У одного из приятелей зачесались руки. Отведя Ху Чэ в сторону, он тихо шепнул:
— Он точно к тебе ещё неравнодушен! Такой шанс упускать нельзя, забирай его прямо сейчас!
Второй прихвостень потер ладони:
— Заодно снимем всё на камеру. Если потом вздумает отбиться от рук, будет чем его держать за горло.
Ху Чэ и сам устал ломать комедию перед Кроликом. К тому же нынешний вид юноши действительно разжигал азарт. Неплохой расклад. Чем долго и мучительно перетягивать Кролика на свою сторону, куда проще разом перевести отношения в плоскость предельной близости.
Аристократическое воспитание, которое ему прививали с детства, требовало сохранять лоск светского льва. Однако он с радостью связывался с подобной компанией ровно потому, что эти парни умели развлекаться без тормозов и всегда подчищали за собой следы.
Укладывать людей в постель ему приводилось и раньше, но вот компромат на видео он собирался писать впервые.
— А если прижать его слишком сильно и выйдет боком? — усомнился он.
Приятель ненадолго задумался и тут же выдал решение:
— Сделаем так: поставим в номере скрытую камеру, а после посмотрим на его поведение. Если он сам захочет быть с тобой — прекрасно. А если начнёт вилять, скажешь, что вас обоих шантажирует какой-то аноним. Вы окажетесь в одной лодке, и он сам припадёт к твоему плечу.
Глаза Ху Чэ блеснули:
— Идет.
Цзин Си уловил каждое слово этого диалога.
Он и сам планировал организовать видеофиксацию, так что инициатива мерзавцев избавила его от лишних хлопот. В мысленном чате он бесшумно отправил им саркастический салют.
Система заранее зажгла по ним поминальную свечу. Наблюдая за возвращающимся Ху Чэ, она с легким недоумением заметила:
«Если смотреть только на обёртку, Ху Чэ кажется утончённым и благородным молодым господином. Кто бы мог подумать, что внутри такая гниль».
«Эка невидаль, — отмахнулся Цзин Си. — Ты ещё настоящей грязи не видела».
Вспомнив его прошлые задания адамова уровня сложности, Система предпочитала промолчать.
Пока шёл этот короткий обмен мыслями, Ху Чэ подхватил Цзин Си под руку и вывел из клуба, направляясь в сторону отеля.
Поскольку Кролика планировали использовать в долгую, шестёрки не стали претендовать на свою долю и, доставив пару до номера, сразу испарились. В комнате остались только Ху Чэ и его жертва.
Ху Чэ не был законченным дураком и хотел изобразить «обоюдное согласие», поэтому принялся провоцировать юношу на признание.
Цзин Си, отдав Системе команду запустить гипнотический звуковой импульс, с пьяным видом пошёл на встречную провокацию:
— Я… я на самом деле никак не могу понять одну вещь.
— Какую? — подался вперёд Ху Чэ.
— Почему ты так ненавидишь Ху Сяо? — Цзин Си уставился на него мутным взглядом. — В семье тебя любят родители, ты с детства ни в чём не знал отказа. А на Ху Сяо всем всегда было плевать… Он… он и так такой несчастный, за что ты его давишь?
Ху Чэ, успевший прилично выпить, под действием гипноза мгновенно потерял контроль и выложил всё как на духу:
— Да потому что он насквозь меня видит! И вообще… мне просто нравится смотреть, как он остаётся ни с чем!
Слушая, как тот без зазрения совести вываливает наружу свои тёмные комплексы, Цзин Си дождался паузы и тихо пробормотал:
— Значит, Ху Сяо не врал… Ты вдруг стал ко мне так хорош только потому, что хочешь использовать меня против него?
— Ну разумеется! А на кой чёрт ты мне ещё сдался? — Ху Чэ бесцеремонно схватил его за подбородок. — Я знаю, что ты по мне сохнешь. Мне ты в последнее время тоже вроде как нравишься. Разве нам не будет хорошо вместе?
Цзин Си грубо сбил его руку:
— Не будет. Ты мне больше не нравишься.
Заметив, что тот снова пытается к нему прильнуть, юноша сделал вид, что отступает, одновременно закладывая в его сознание подсознательный импульс. Убедившись, что ублюдок нацелился на жесткий захват, Цзин Си изобразил паническое сопротивление, а затем с силой зажал плечо противника и пропьянствовал на весь номер:
— Первый приём захвата!
Ху Чэ застыл:
— Стой, ты что…
Цзин Си ловким, выверенным движением совершил корпусную инверсию и с размаху брякнул его оземь.
БАМ!
Ху Чэ во весь рост грохнулся на паркет, мгновенно потеряв ориентацию в пространстве.
Цзин Си, качаясь из стороны в сторону, принял эффектную боевую стойку, после чего уставился на распластанное тело и шагнул вперёд:
— Второй приём захвата!
— Да постой ты, идиот!..
Никакие крики не помогли. Цзин Си приложил его об пол ещё дважды. Только после этого, имитируя окончательный провал в алкогольное беспамятство, он свернулся калачиком возле кровати и затих.
Едва не переломанный Ху Чэ, скрипя зубами от боли, набрал своих шестёрок. Когда те прибежали в номер, сработавшая психологическая установка заставила его отдать жестокий приказ:
— Держите его!
Цзин Си втащили на кровать. Убедившись, что вся компания перешла в разряд соучастников преступления, юноша снова «впал в буйство». Он в пух и прах разукрасил физиономии нападавших, после чего начал плавно «трезветь». Связав всю четвёрку их собственными футболками, он в разорванной одежде набрал номер полиции.
Патрульные прибыли оперативно. По приезде они провели стандартный осмотр помещения, быстро обнаружили скрытую камеру и, просмотрев записи, сразу всё поняли.
Взглянув на дрожащего, испуганного Кролика, офицеры смягчили тон и деликатно поинтересовались, не нужно ли связаться с его родственниками.
Цзин Си, всхлипнув, пробормотал:
— У меня есть племянник… Он тоже артист.
* * *
Артистичный племянник, наконец получивший долгожданный выходной, коротал время дома в компании своего фиктивного супруга.
Мужчины как раз жаркого обсуждали тот самый фанатский видеоролик с шипперским подтекстом. Потеряв остатки терпения от поддразниваний, Цинь Чжао сгреб актёра за затылок и бесцеремонно заткнул ему рот поцелуем.
Померившись взглядами в таком положении пару секунд, оба углубили поцелуй.
Дело уверенно шло к кровати, когда телефон Ху Сяо разразился звонком. На экране высветилось: «Второй дядя».
Приняв вызов, Ху Сяо услышал в трубке голос полицейского. Едва дослушав суть произошедшего, он брезгливо скинул с себя фиктивного мужа и выскочил из квартиры.
Цинь Чжао остался сидеть в полном ошарашении:
* * *
* * *
В час ночи новость «Ху Чэ арестован» взлетела на верхние строчки поисковых трендов.
Градус противостояния между фанатами братьев Ху ещё не успел остыть, и обыватели прекрасно помнили младшего сына семейства, которого поклонники ласково звали «Чэчэ» или «Мэймэй». Когда тот выступал с официальным заявлением, осуждая неадекватных фанатов, многие посчитали его весьма достойным юношей. И вот — новый скандал.
В эпоху межзвёздных технологий сеть кипела круглосуточно. Любопытствующие массово переходили по хэштегу, рассчитывая увидеть мелкое правонарушение, но формулировка «спаивание с целью группового насилия» повергла общественность в шок.
Поклонники не верили. Их гордый, воспитанный Чэчэ просто не мог опуститься до подобного низости!
Однако клеймо позора прилетело незамедлительно. Какой-то предприимчивый хакер взломал облачное хранилище, куда транслировалась запись с камеры отеля, и выложил видео в открытый доступ.
Микрофоны зафиксировали звук идеального качества: вся желчь Ху Чэ по отношению к Ху Сяо и его циничный план по использованию Кролика прозвучали на всю галактику.
Образ утончённого аристократа рассыпался в прах. Контраст между экранной личиной и гнилым нутром оказался настолько чудовищным, что фанатский лагерь обрушился в одночасье. Тысячи людей заявляли о тошноте и массово отписывались от вчерашнего кумира.
Менеджер Ху Сяо примчался среди ночи, когда Цзин Си уже забрали из участка и привезли на съёмную квартиру.
Юноша сменил одежду и теперь спокойно объяснял племяннику хронологию событий, попутно упомянув, что по дороге узнал об улучшении состояния «дементного старика» и решил навестить Ху Чэ. Менеджер, войдя в гостиную, застал картину: двое родственников с бокалами в руках мило беседуют и улыбаются, а на лице Кролика нет и следа той паники, что была на видео.
Сопоставив их странные ссоры в последнее время и невероятно своевременное появление видеозаписи, менеджер подозрительно прищурился:
— Вы это специально прокрутили?
Цзин Си и Ху Сяо синхронно повернули к нему абсолютно невинные лица:
— А?
Менеджер лишился дара речи.
Проработав в шоу-бизнесе не один год, он видал немало грязных войн за рейтинг, но чтобы так легко и непринуждённо упечь оппонента за решётку… Это что вообще за беспощадный дуэт?
Его охватило смутное предчувствие, что с этими двоими он облысеет раньше времени. Тяжело вздохнув, он махнул рукой:
— Ладно. Спать идите.
На следующее утро скандал разгорелся с новой силой. Одноклассники и сокурсники задержанных пребывали в недоумении: в учебных заведениях эти парни считались непререкаемыми идеалами, по одному мановению пальца которых многие готовы были прыгнуть в постель.
Горстка верных фанатов попыталась заявить, что их кумира подставили, но тут же подверглась жесткому троллингу: надо же, бедненького золотого мальчика силой заставили играть чужими чувствами!
Цзин Си, заранее подняв подноготную этих мерзавцев, знал: подобный случай у них далеко не первый. Воспользувшись именем Дуань Чи как прикрытием, он лично связался с прежними жертвами. Теперь, когда у них появился сильный покровитель, двое пострадавших отбросили страх и опубликовали откровенные посты. Известие о том, что признанные «золотые мальчики» практиковали групповое насилие, окончательно пробило дно.
Отец Ху Чэ, разумеется, бросил все силы на спасение сына.
Однако вскоре выяснилось, что противостоять придётся не только клану Цинь и Ху Сяо, но и И Чжоу, поддерживавшему артиста. А вслед за И Чжоу в игру включился и сам Дуань Чи.
После короткой, но разгромной юридической баталии альянс семьи Ху потерпел крушение. Вся компания насильников получила реальные тюремные сроки.
К моменту вынесения приговора Ху Сяо уже находился на съёмочной площадке нового проекта.
В тот день Цзин Си сидел в зоне отдыха, ловя на себе сочувственные взгляды съёмочной группы. На его лице читалась тихая грусть, смешанная с облегчением, а уголки глаз слегка покраснели. Тронутые такой искренней реакцией, сотрудники завалили Кролика сладостями и фруктами.
Ху Сяо, наблюдавший за этой картиной из окна трейлера, искренне спросил:
— Дядя, ты точно не хочешь пойти в актёры?
— Не хочу, — жуя печенье, отозвался Цзин Си.
— У тебя же талант!
— Моё призвание в другом.
— И в чём же?
— Хранить верность истокам. Работать твоим телохранителем.
Ху Сяо растрогался. Ему и самому не хотелось расставаться со Вторым дядей. Погладив Кролика по голове, он подвинул ему ещё одну коробку с угощениями.
С устранением Ху Чэ дядя и племянник полностью сосредоточились на карьере.
Второй телевизионный проект Ху Сяо выстрелил с оглушительным успехом. На актера хлынула новая волна популярности и выгодных контрактов. Полноценных главных ролей он пока не играл, но пара успешных сольных проектов могла легко вывести его в высшую лигу.
И именно в этот триумфальный момент в сеть слили информацию о его замужестве.
С родной семьёй он давно порвал контакты, так что за сливом, вероятнее всего, стояли остатки влияния Ху Чэ. Учитывая, что основной прирост аудитории обеспечили юные поклонницы, факт его занятости мог стать серьёзным ударом.
Однако отрицать очевидное Ху Сяо не стал и открыто подтвердил статус. Цинь Чжао, не желая оставлять супруга под ударом одного, тут же сделал репост заявления, прикрепив совместное фото.
Разгневанные фанаты ринулись на страницу мужа с намерением устроить трёпку, но, наткнувшись на холодную, безупречную красоту Цинь Чжао, застыли.
Ценители визуала оказались в тупике: ругаться расхотелось, зато появилось непреодолимое желание сменить объект поклонения.
А когда умельцы раскопали послужной список и статус Цинь Чжао, градус фанатского недовольства и вовсе упал до нуля.
Хотя часть аудитории всё же отсеялась, на позициях Ху Сяо это практически не сказалось. Пока за его спиной стоял концерн «Серебряный Бастион» и дружба с И Чжоу, инвесторы не собирались от него отказываться.
На фоне информационной шумихи актеру предложили главный сценарий.
Главная роль. Однако по сюжету во второй половине фильма его персонаж должен был поправиться до восьмидесяти с лишним килограммов — и чем больше, тем лучше.
Система восхищённо хмыкнула.
«Что там?» — уточнил Цзин Си.
«Сценарий — просто бомба. Режиссёр там крайне придирчивый, искал актера, который даже в тучном теле сохранит обаяние. В оригинальной ветке роль предлагали Ху Чэ, но тот отказался. Ху Сяо тогда вечно сидел в скандалах, поэтому взять его не рискнули и отдали роль другому. Тот фильм потом взял кучу наград».
Цзин Си кивнул, предоставляя племяннику право выбора.
Ху Сяо, дочитав сценарий, грохнул ладонью по столу:
— Беру!
Контракт подписали в считанные дни. Команда снова отправилась на съёмки. Отсняв блок сцен, где герой был стройным, Ху Сяо приступил к выполнению единственной оставшейся задачи — интенсивному набору веса.
Цинь Чжао, навещавший его на площадке, с каждым разом замечал, как супруг становится всё округлее. В очередной визит он не удержался:
— Сколько ты уже весишь?
Ху Сяо протянул ему пухлую лапу с очаровательными ямочками на костяшках:
— Угадай.
Всегда холодный и неприступный Цинь Чжао не выдержал: сгреб его мягкую лапу и принялся увлеченно мять, поглядывая на округлившийся животик.
Цзин Си, с улыбкой наблюдавший за этой сценкой, деликатно прикрыл дверь снаружи и с тихой завистью вздохнул:
— Как же хорошо быть влюблёнными…
«Так найди себе кого-нибудь!» — тут же отозвалась Система.
Юноша неопределённо пожал плечами.
Помог племяннику закончить съёмки, он лично взялся за контроль его похудения.
PR-служба решила превратить сброс веса в рекламную кампанию: процесс фиксировали на видео и регулярно выкладывали короткие ролики. Цинь Чжао лично выходил на пробежки вместе с мужем. Когда обессиленный Ху Сяо превращался в неповоротливый шар, он карабкался на спину супругу, отказываясь идти самостоятельно. Видео, где Цинь Чжао с ощутимым усилием выпрямляет спину под тяжестью любимого, заставляли сеть задыхаться от смеха, подогревая интерес к будущей премьере.
Проявив железную волю, Ху Сяо успешно вернулся к прежним параметрам.
Эта история продемонстрировала режиссёрам его невероятную профессиональную дисциплину, и предложения сыпались одно за другим. В перерывах между съёмками менеджер успел втиснуть его в два крупных телешоу. Карьера мчалась в гору.
Цзин Си бессменно оставался его помощником и телохранителем.
Под крылом Цинь Чжао и И Чжоу желающих открыто вставлять палки в колёса почти не осталось. Но индустрия развлечений была полна завистников, и некоторые пытались вредить исподтишка.
Опасения менеджера быстро оправдались: этот дуэт не просто с лёгкостью отражал любые козни, но и втягивал в свои разборки его самого. Волосы у бедняги лезли клоками, и он горько жалел о том дне, когда посчитал этих двоих послушными и милыми ребятами. Впрочем, из любых скандалов они выходили победителями, так что ему оставалось лишь смириться.
За текущий год на экраны вышли две картины с участием Ху Сяо — в одной он сыграл роль второго плана, в другой выполнил главную.
Обе ленты вызвали шквал восторга у критиков и собрали полный урожай номинаций на Межзвёздном кинофестивале, включая «Лучший дебют» и «Лучшая мужская роль».
В день церемонии Цзин Си воспользовался служебным проходом и, пока племянник готовился к выходу, отправился на поиски Дуань Чи.
За прошедший год они виделись набегами. Данные Цзин Си в Отделе перерождений восстановились уже весьма существенно: он начал отчётливо вспоминать их прошлые совместные миссии и всё меньше понимал, что именно могло пойти не так в финале.
В шумном холле они нашли относительно уединённое место.
Дуань Чи тихо спросил:
— Если он возьмёт награду, ты уйдёшь?
— Угу, — подтвердил Цзин Си.
— Куда на этот раз?
— Скорее всего, сменю созвездие.
— Не хочешь побыть со мной подольше?
Задание было выполнено с опережением графика, так что запас времени у юноши имелся. Он легко согласился:
— Отчего же, давай.
Дуань Чи остался относительно доволен ответом. Они наслаждались редкой минутой уединения почти до самого начала торжественной части.
Уже на подходе к залу, огибая коридорный поворот, они столкнулись лицом к лицу с Шуан Еляном. Все три фигуры замерли.
Шуан Елян вежливо кивнул.
Этот год выдался для него невероятно загруженным. Его симпатия к Кролику была лишь сиюминутным порывом, а длительное отсутствие встреч в сочетании с явным давлением со стороны генерального директора Дуаня быстро свели эти чувства на нет.
Дуань Чи, встречавший его лишь во второй раз, вдруг осознал, что прежнее беспричинное раздражение испарилось. Он скупо ответил на приветствие.
Цзин Си, видевший его за это время пару раз, так и не обнаружил в нём никаких аномалий. Поскольку прямой улик по прошлому инциденту не было, дело пришлось временно отложить.
Обменявшись формальными кивками, они разошлись по своим местам.
На подобных мероприятиях рассадка артистов и их сопровождения строго разделялась.
Сидя в дальнем секторе, Цзин Си наблюдал, как Ху Сяо под вспышки софитов забрал сразу две статуэтки — за лучший дебют и за лучшую мужскую роль. Юноша искренне улыбнулся и зааплодировал.
Ху Сяо и сам не ожидал, что его путь в кино окажется столь гладким. Изначально он настраивался на годы суровой борьбы за место под солнцем, но встреча с Кроликом, который затем привлёк И Чжоу, обеспечала ему идеальный старт.
Стоя на сцене под прицелом тысяч камер, он крепко сжал награду и с чувством произнес:
— Сегодня я хочу выразить особую благодарность моему Второму дяде. Без него не было бы меня сегодняшнего.
Поклонники прекрасно знали, что «Второй дядя» — это тот самый обаятельный Кролик. Все опасные ситуации, в которые попадал артист, рубил на корню именно он, а во время недавней травли он едва не пострадал сам. Поэтому аудитория относилась к милому телохранителю с огромной теплотой.
Камера мгновенно выхватила Цзин Си из зала. Юноша не стал уворачиваться от объектива и под оглушительный визг фанатов тепло улыбнулся с экрана.
После официальной части начался банкет.
Ху Сяо воздержался от алкоголя и, встретившись с дядей, сразу сел в машину, чтобы успеть на их частную вечеринку. Однако по дороге выяснилось, что у И Чжоу возникли неотложные дела и сегодня он приехать не сможет.
Ху Сяо погрузился в молчание.
За этот год они несколько раз ужинали вместе с И Чжоу. Но стоит им затеять совместную встречу, как обязательно что-то происходило: то у «дементного старика» случался очередной рецидив, то возникали непредвиденные накладки. И вот — опять.
Спустя пару секунд Ху Сяо отложил кубки в сторону и поворачивался к юноше:
— Дядя, я тут кое-что заметил.
— Что? — переспросил Цзин Си.
Ху Сяо крепко сжал его ладонь и уставился ему прямо в глаза:
— Вы с И Чжоу, кажется, вообще НИКОГДА не появляетесь в одном месте одновременно!