Если предыдущее заявление было подобно взрыву бомбы, то новое прозвучало как разрыв ядерного снаряда.
Глава клана Фэн окончательно утратил надменное хладнокровие. С силой грохнув ладонью по столу, он вскочил с места:
— Повтори! Что ты сказал?!
Лица остальных членов клана Фэн тоже мгновенно изменились. Первое условие они ещё могли проглотить — оно играло им на руку. Но второе... Один неверный шаг на этом минном поле мог решить судьбу всего клана, определив его расцвет или полный крах.
Тяжелее всего приходилось братьям и сёстрам, уже успевшим занять тёплые местечки в корпорации: если их батю сместят с поста на полпути, на собственной карьере и амбициях можно смело ставить крест.
Старший брат Фэн наконец не выдержал:
— Байцин, не бросайся такими словами.
— Согласен, — тут же подхватил Второй брат Фэн. — Я понимаю, ты все эти годы таил обиду на отца. Но подобными вещами не шутят! Отец стоял у штурвала столько лет, никто не знает корпорацию лучше него. Посадишь нового человека — и всё пойдёт крахом!
Кто-то из сородичей, давно питавший к нему неприязнь, ядовито ухмыльнулся:
— Неужто сам метишь на его кресло?
— Это кресло меня не интересует, — спокойно ответил Фэн Байцин.
Он по-прежнему сохранял безупречно мягкие, аристократичные манеры. Ни чужое бешенство, ни фальшивые увещевания, ни ядовитый сарказм не могли выбить его из колеи.
Наблюдая за ним, Старший и Второй братья угрюмо переглянулись: дело дрянь, переубедить его не удастся.
И действительно, Байцин продолжал всё тем же ровным, размеренным тоном:
— Председатель правления совершил нецелевое растрачивание средств компании, причинив ей колоссальный ущерб. Разве это не прямая причина для увольнения?
Окинув взглядом отца, чей лик на мгновение исказился от ярости, он добавил:
— Я не привык выбрасывать деньги на ветер. Если уж я вливаю солидный капитал в корпорацию, то должен быть уверен, что у руля стоит надежный человек.
Плавно поднявшись с места, он неспешно оглядел присутствующих и слегка улыбнулся:
— А кто именно займет это кресло — кто-то из братьев, сестер или уважаемых дядей, — решайте сами. Мне абсолютно всё равно. Главное, чтобы не мой отец.
Глава клана Фэн, едва сдерживаясь, вцепился в край стола. Грудь его тяжело и прерывисто вздымалась:
— Ты... Мечтать не вредно!
— Разумеется, я не смею вас принуждать, — миролюбиво отозвался Байцин, будто предлагал отведать ещё пирожных. — Что ж, тогда изыскивайте средства и латайте финансовые дыры самостоятельно.
Он сделал шаг к выходу, но тут же приостановился и, обернувшись через плечо, небрежно уронил:
— И да, соблюдайте очередность. Сначала исключение из клана, затем смещение с должности, и только после этого милости прошу ко мне — обсуждать инвестиции. Приятного вам аппетита, а я, пожалуй, откланяюсь.
— Вы что, даже не поедите?! — вдогонку выкрикнул Пятый дядя Фэн.
— Благодарю, сыт, — ответил Байцин.
Остальные родственники, погруженные в тяжелые мысли, даже не попытались его удержать.
Взгляды присутствующих проводили его удаляющуюся фигуру. Когда дверь закрылась, в обеденном зале воцарилась гнетущая тишина. Взоры членов клана метались от опустевших стульев к понурым родственникам, подсчитывающим убытки, и, наконец, к главе семейства, зажатому в угол, точно загнанный зверь...
И тут до каждого дошло: Фэн Байцин — далеко не тот безответный, мягкотелый мальчик, которым его привыкли считать.
Все эти годы он тихо жил в своем скромном флигеле, кроткий и незаметный, словно овечка. И даже когда он недавно внезапно разбогател, сородичи полагали, будто ему просто улыбнулась удача: ну поупрямится парень немного, возгордится, но в целом останется под их контролем.
Однако сегодняшняя строптивость сорвала с него маску. Тех, кто обладал хоть капелькой проницательности, пробил холодный пот: Байцин оказался неизмеримо сложнее и опаснее. Под этой вежливой мягкостью скрывался глубокий, проницательный ум и стальная воля. Никто из присутствующих не мог разгадать его истинных замыслов. А если вся эта мышеловка была спланирована им с самого начала... От подобной мысли становилось не по себе.
Старший и Второй братья мрачнели с каждой секундой. Прежде они вообще не принимали Байцина в расчёт, не покушались на его деньги и не интересовались его жизнью. Лишь столкнувшись с ним лицом к лицу, они осознали, насколько он опасный соперник.
Находясь в положении абсолютного победителя, он не проявил ни капли злорадства или мелочной обиды. Это означало лишь одно: этот дом и эта семья для него больше ничего не значат. Умный, скрытный, расчетливый... Одной-единственной фразой он стравил их всех, спровоцировав внутреннюю междоусобицу. Чего же он добивается? И что вознамерился сделать с собственным кланом?
— Это всё Ху Сяо! — не слишком далекие сородичи, не в силах переварить перемены в Байцине, быстро нашли козла отпущения. — Байцин никогда таким не был! Это артист Ху его обработал!
— Вот именно! Сам сбежал из своей семьи, а теперь, глядя на то, как Байцину живётся с нами, подстрекает его порвать связи! Ни стыда, ни совести!
При упоминании «как Байцину живётся с нами» более совестливые члены семьи густо покраснели. Если уж начистоту, относились они к Байцину паршиво: искренности — ноль, сплошной меркантильный расчёт. И орать теперь о чьем-то бесстыдстве было просто срамно.
— Хватит! Толку с этих воплей? — оборвал их Пятый дядя Фэн и повернулся к главе семейства: — Брат, что думаешь делать?
— Я не позволю ему торжествовать! — рыкнул тот, едва сдерживая кипевший в груди гнев.
— Вообще-то, если уж ты запустил руку в казну, придётся держать ответ перед акционерами, — рассудительно заметил Пятый дядя. — Но мы ведь свои люди, выносить сор из избы не станем. Если закроешь брешь до того, как о прорехе прознают остальные инвесторы, мы сделаем вид, будто ничего не было.
Вся беда заключалась в том, что закрыть брешь было нечем. Глава клана лишь мрачно кивнул.
Вдруг кто-то из толпы осторожно подал голос:
— Послушайте... А что, если и впрямь посадить Байцина в кресло председателя?
Не дав сородичам опомниться, выступающий зачастил:
— Вы только подумайте! Он сейчас в закадычных друзьях с Ху Сяо. За Ху Сяо стоят Цинь Чжао и И Чжоу, а к И Чжоу привязан сам Дуань Чи! Представляете, каков уровень связей?!
Нейтралы ахнули: а ведь и правда!
Их доходы напрямую зависели от дивидендов: чем успешнее корпорация, тем толще их кошельки. Если Байцин встанет во главе правления и выйдет на совместные крупные проекты с Цинь Чжао или Дуань Чи, золото потечет рекой!
Раньше они пытались зарезать курицу, несущую золотые яйца, а ведь разумнее было давать ей спокойно нестись дальше.
Пятый дядя Фэн, уловив общий настрой, прищурился и сокрушенно вздохнул:
— Да только сам он не горит желанием, да и опыта управления у него никакого.
— Не хочет — убедим, нет опыта — научим! — возразили из толпы. — Пусть, к примеру, бывший глава первое время побудет при нем наставником. Разве не идеальный выход?
Глава клана Фэн, уже готовый вспыхнуть от ярости, осекся.
Представив, как он сидит за одним столом переговоров с Дуань Чи, он сглотнул возражения.
* * *
Тем временем виновник этих споров уже свернул с главной аллеи на боковую дорожку. Насквозь видя хитросплетения сородичей, он не стал вести Ху Сяо и остальных в ресторан, а сперва вернулся в свой скромный флигель.
Четверо ассистентов, не ведавших о происходившем в главном зале и гадавших, устоит ли молодой господин под натиском родни, нервно дожидались новостей в беседке. Увидев входящего хозяина, они как по команде подскочили и бросились навстречу:
— Молодой господин, вы вернулись? Уже пообедали?
— Нет, — смерив их прохладным взглядом, ответил Байцин. — Собирайте пожитки. Вы уволены.
Ассистенты мгновенно побледнели:
— Ч-что?..
Фэн Байцин не стал повторять дважды и лишь кивнул телохранителям.
Поняв, что дело дрянь, ассистенты тут же бросили попытки оправдаться и залились слезами, моля о пощаде. Затмение на них нашло, не иначе! Знай они заранее, что под крылом Фэн Байцина можно грести деньги лопатой, разве стали бы они сливать информацию его врагам?!
Но раскаиваться было поздно: на их мольбы Байцин остался глух.
Цзин Си, безукоризненно выдерживая образ вспыльчивого юноши, изобразил на лице праведный гнев. Налив глаза кровью, он подскочил к каждому предателю и отвесил по увесистому пинку, после чего увязался за телохранителями в соседний флигель — лично проконтролировать, чтобы эти типы выметались без промедления.
Вскоре во дворе остались только Байцин и Ху Сяо.
— А мы что делаем? — поинтересовался актер.
— Тоже собираем вещи, — ровно ответил Байцин.
Поняв, что тот замышляет переезд, Ху Сяо сочувственно и одобрительно покачал головой.
Заварить в доме такую кашу, обрубить все концы для мести, попрошаек, сватьев и любителей завязать знакомства, а самому уехать и наблюдать за пожаром с безопасного расстояния — вот это класс.
— Двоюродный дядя, а ты хорош! — задорно хлопнул он Байцина по плечу.
— Искренне благодарю за содействие, — со скромной улыбкой отозвался тот.
Вспомнив лица жертв этой аккуратно расставленной ловушки, Ху Сяо расплылся в довольной ухмылке. Устраивать подобный разгром оказалось чертовски весело. Он вместе с хозяином вошел в дом, слушая доносившиеся издалека вопли — судя по всему, охрана выволакивала вон засидевшихся внебрачных отпрысков.
— Такой шумихи дом давно не видел, — фыркнул актер. — Того и гляди, снова в горячие тренды попадем. Хоть на этот раз поучаствую лично, а не буду наблюдать со стороны.
Упоминание о прежних горячих трендах напомнило Байцину кое о чём.
— Слушай, — небрежно уронил он, — а у моего троюродного брата есть кто-то на примете? В кого он может быть безответно влюблен?
— Нет вроде, — удивился Ху Сяо и тут же встрепенулся: — Двоюродный дядя, есть соображения?
— Никаких.
Вспомнив довольную улыбку Маленького Кролика в тот момент, Байцин был уверен, что тот не лгал. Но если у него действительно есть возлюбленный, почему он не признался Ху Сяо?
— Когда прошлый раз тема всплыла в трендах, ты посылал ему сообщения? — сменил он тактику.
— Посылал, — кивнул Ху Сяо.
— Во сколько?
Почуяв неладное, актер насторожился:
— А в чём дело?
— Сначала ты ответь.
— Ну нет, давай ты первый.
Переглянувшись, они замерли. Поняв, что вытянуть признание не выйдет, Байцин лишь качнул головой и пошел дальше вглубь дома.
Однако интрига с «тайной любовью» разжгла любопытство Ху Сяо до предела. Он ухватил родственника за рукав:
— Ну же, не томи! Сделай одолжение!
Байцин посмотрел на него с едва заметной иронией.
— По очереди, — предложил Ху Сяо. — Я начинаю.
— Идет.
— Мы с Цинь Чжао как раз летели сюда на шаттле. Увидели тренды — я и черканул ему пару строк.
— Я в это время обедал с ним, — ответил Байцин. — Он как раз получил сообщение.
— И он сказал, что это от его тайной любви?
— Именно.
— А он не мог просто пошутить?
Байцин молча улыбнулся.
Ху Сяо всё понял: похоже, не шутил.
Они снова скрестили взгляды.
Теперь главная загадка заключалась в том, совпало ли время отправки. Но оба берегли свои тайны и не торопились выкладывать карты на стол. Впрочем, раз Байцин спросил про точный час, значит, дело было аккурат во время взлета тренда — а Ху Сяо как раз тогда и писал.
Изучая смену эмоций на лице собеседника, Байцин нанес главный удар:
— А он и впрямь собирался увольняться только после университета?
Ху Сяо осекся.
«Так, стоп. В эту кроличью нору лучше не лазить».
Но мысль зацепилась: если у Второго дяди реально кто-то есть, почему он скрыл это от него?!
В этот самый момент в комнату вернулся Цзин Си. Застав парочку за странным переглядыванием в сгустившейся тишине, он приподнял бровь:
— Что стряслось?
— Ничего, — в один голос ответили Байцин и Ху Сяо.
Цзин Си им не поверил и тут же связался с Искусственным Идиотом.
Система № 44, имевшая привычку неусыпно следить за Главным Героем, моментально пересказала суть их беседы и выдала свой экспертный анализ:
«По-моему, Фэн Байцин решил, будто ты уволился из-за безответной любви к Ху Сяо».
Цзин Си чуть не поперхнулся от смеха. Услышав, что Байцин распорядился упаковывать вещи, он отправился к себе собираться.
Быстро уложив сумки, троица отправилась в город, с удовольствием поужинав в уютном ресторанчике, и только после этого покатила к новому особняку Байцина.
В отличие от старого квартала, где расположилась родовая усадьба Фэнов, этот элитный район возвели совсем недавно. Архитектура радовала глаз, а вышколенная охрана на въезде гарантировала, что чужаки сюда не проскользнут. Кроме того, особняком заправлял домашний ИИ-управляющий, так что дом находился в идеальной чистоте и был полностью готов к заселению.
Едва Байцин вышел из машины и подошел к дверям, у него зазвонил комм. Взглянув на экран, он с улыбкой понял: семейный совет закончен, и родня наконец обнаружила его бегство.
Он неспешно принял вызов.
— Байцин, ты почему уехал?! — раздался в динамике взволнованный голос Пятого дяди Фэн.
— Не захотел там больше оставаться.
— Но ты же ни словом не обмолвился в банкетном зале! — вмешался кто-то ещё.
— Вы хотите сказать, — мягко перебил Байцин, — что для переезда мне требуется ваше высочайшее позволение?
Говоривший мгновенно осекся. Вспомнив недавний разгром в загородном доме, он вжал голову в плечи, сам не понимая, отчего ему стало так жутко перед этим парнем.
— Да нет, что ты, — попытался сгладить углы Пятый дядя. — Просто ты ушел не попрощавшись, вот мы и переполошились.
— Что ж, теперь вы знаете, где я, так что успокойтесь.
Байцин выдержал паузу и ровно добавил:
— Интриги и козни мне наскучили. Ближайшие дни я хочу провести в покое. Как решите, кого сажать в кресло главы, тогда и звоните.
Не давая собеседнику вставить слово, он отключил связь.
Ху Сяо шутливо поаплодировал:
— Поздравляю, двоюродный дядя! Начинается красивая жизнь!
Байцин снисходительно усмехнулся и уже собрался ответить, как вдруг уловил мимолетную улыбку, скользнувшую по губам Маленького Кролика.
Ху Сяо, сгоравший от подозрений насчёт Второго дяди, тоже не спускал с него глаз и перехватил этот взгляд.
Цзин Си тем временем разглядывал противоположный берег паркового озера, окаймлявшего жилой комплекс. Указав пальцем на ряд вилл вдалеке, он невинно заметил:
— А Дуань Чи, между прочим, живет вон там.
Ху Сяо потерял дар речи.
Фэн Байцин замер на месте.
«Так вот о ком речь?! Так это Дуань Чи?!»
Переведя взгляд на растерянных родственников, Цзин Си добродушно спросил:
— Что, зайдем в гости?
Фэн Байцин и Ху Сяо хором выпалили:
— Нет!
Цзин Си лишь улыбнулся.