Цзинь Юймэн молча смотрела на него.
Они знали друг друга с раннего детства, и пусть близкой дружбы между ними никогда не водилось, чужими людьми они тоже не были. Однако в последнее время ей всё чаще казалось, будто он полностью сорвался с цепи и превратился в совершенно другого человека.
Цзин Си подождал пару секунд и поинтересовался:
— Ну как, собралась с духом?
После всех его интригующих задержек девушка уже не чувствовала себя настолько застигнутой врасплох:
— Говори.
— Отец меня никогда не любил. Знаешь почему? — спросил Цзин Си.
Цзинь Юймэн опешила, не ведая, как отреагировать.
К счастью, отвечать не потребовалось: собеседник сам выложил всю подноготную прошлых лет. Услышанное казалось настолько диким, что она едва верила своим ушам.
— У тебя есть доказательства? — постаравшись сохранить обладание, выдавила она.
Цзин Си, предвидя её недоверие, вывел перед ней запись тех лет, газетные вырезки и два свидетельства о рождении.
Внимательно изучив документы, Цзинь Юймэн была вынуждена признать правду. Она всегда отличалась строгими моральными принципами, и мысль о том, что дядя И — человек, всегда казавшийся ей добрым и благожелательным, — на самом деле разорил семью Чжоу и сломал чужие жизни, вызывала у неё тошноту. К тому же он был помолвлен с барышней Чжоу, а значит...
— Но Сяо Цзюнь ни в чём не виноват, — с трудом проговорила она. — Он не выбирал, где рождаться.
— Понимаю, — кивнул Цзин Си. — Но мне от этой несправедливости тошно. Захотелось отомстить, вот я и установил кое-где слежку. Кто ж знал, что всплывёт такой неожиданный улов?
Подведя разговор к нужной теме, он достал аудиозапись и пододвинул к ней.
Цзинь Юймэн в замешательстве включила её, послушала немного — и онемела. Мозг будто отключился; она даже не зафиксировала момент, когда запись подошла к концу.
Цзин Си внимательно присмотрелся к ней:
— Ты как, в порядке?
Лишь спустя добрую минуту Цзинь Юймэн пришла в себя. Глаза её покраснели, но тон прозвучал невероятно спокойно:
— Скинь мне запись.
Цзин Си протянул ей салфетку:
— Собираешься разорвать помолвку?
Девушка не стала брать салфетку, лишь вскинула взгляд:
— А разве не должна?
— Должна, — мягко согласился Цзин Си. — Вот только представь: он начнёт оправдываться. Скажет, что обнял Сяо Хуэй только чтобы успокоить, а не оттолкнул во время поцелуя лишь потому, что растерялся. Вы вместе не первый год. Твои родные и друзья примутся в один голос уламывать тебя сменить гнев на милость. А скорее всего, стоит тебе устроить дома скандал и заявить об отмене, как родители вызовут Сяо Цзюня, заставят его извиниться и примнут дело. Приглашения-то уже разосланы.
Цзинь Юймэн закусила губу. Она прекрасно понимала: пышная помолвка двух семей была не столько проявлением родительской любви, сколько коммерческим союзом.
— И чего ты хочешь? — собравшись с духом, спросила она.
Цзин Си мысленно похвалил её выдержку и подвинул салфетку чуть ближе:
— Раз уж эти двое поступили с тобой так мерзко, с какой стати беречь их самолюбие? Не лучше ли устроить им публичный разнос?
Цзинь Юймэн наконец взяла салфетку. Вытерев слёзы, она быстро привела себя в порядок, заказала чашку кофе и посмотрела на собеседника:
— Излагай.
Они проговорили ещё полчаса, после чего разошлись.
* * *
Три дня спустя настал день помолвки.
Торжество устраивали в знаменитом замке на планете Цюсю, куда обе семьи съехались ещё накануне вечером.
Цзин Си, как член семьи, встал ни свет ни заря. Он поправлял перед ростовым зеркалом пиджак, когда в комнату пожаловал его сводный братец — одолжить прибор для микропластики.
Пришёл И Цзюнь не один, а в сопровождении мачехи.
Хотя технологии пластической хирургии в этом веке шагнули далеко вперёд, процедура всё равно требовала оперативного вмешательства и причиняла боль. Прибор же для микропластики позволял временно скорректировать черты лица — изменения получались едва заметными, а эффект держался около восьми часов. Многие любили подправить внешность перед нанесением макияжа, чтобы выглядеть привлекательнее.
Родственнички, наблюдая за преображением И Чжоу, тоже втайне прикупили себе по такому гаджету, но добиться столь же эффектного результата у них никак не получалось. Они подумывали бросить это дело, но, вспомнив о сегодняшнем статусном приёме, всё же не сдержались и пришли к нему. В конце концов, на приборе есть настройки, да и визажисты рядом — вряд ли И Чжоу решится испортить им лица.
Цзин Си всегда был готов к подобному развороту и заранее приобрёл такой же аппарат. Выслушав их просьбу, он с готовностью достал устройство. А когда они попросили его помочь с настройкой, вежливо улыбнулся и крутанул мощность на максимум.
И Цзюнь тут же заверещал диким голосом:
— А-а-а! Больно, больно!
Цзин Си с недоумением остановил процедуру:
— Да ладно, неужели так больно? Я себе всегда на такой мощности делаю, и ничего.
И Цзюнь онемел.
«Да у тебя вообще есть болевые нервы на лице?!»
— Ты посмотри на мой результат, — доверительно посоветовал Цзин Си. — Потерпи один день, оно того стоит.
Подумав, что брат прав, И Цзюнь стиснул зубы:
— Валяй.
Под его вопли Цзин Си обрабатывал его лицо ровно пять минут.
Мачеха, приглядевшись к сыну, решила, что тот и впрямь слегка похорошел. Скрепя сердце, она тоже решилась попробовать. Цзин Си с удовольствием провёл те же пять минут и для неё.
Проводив парочку, уходившую с деревянными, застывшими лицами, он мысленно вздохнул:
«Эх, сегодня закончится наша тёплая семейная идиллия. До слёз жаль».
Система в его ментальном пространстве молчала, а затем отозвалась:
«... И это вы называете идиллией?»
* * *
К половине десятого начали съезжаться гости.
Цзин Си для приличия немного помог со встречей приглашённых, после чего сбежал к компании местных гуляк, с которыми сошёлся совсем недавно.
Когда прибыл Дуань Чи, его взгляд сразу выхватил из толпы знакомую фигуру. Цзин Си стоял в пригнанном по фигуре костюме, галстук — то ли от нетерпения сдёрнутый, то ли вообще не повязанный — отсутствовал, а пару верхних пуговиц рубашки он дерзко расстёгнул. С бокалом в руке он перешучивался с приятелями, являя собой чистейший образ разгульного повесы.
Сопровождавший генерального директора сотрудник тоже заметил парня. Увидев, как собутыльники бесцеремонно хлопают Цзин Си по плечу, бедолага мысленно ахнул, опасаясь, что шеф сейчас сорвётся.
Однако, подождав мгновение, он заметил, что браслет Дуань Чи молчит.
Дуань Чи лишь мельком скользнул по той стороне взглядом и с абсолютно невозмутимым видом повернул к встречавшим его хозяевам вечера.
Генеральный директор И и генеральный директор Цзинь расплылись в сияющих улыбках и под завистливыми взглядами публики с почтительным рвением устремились ему навстречу.
Дуань Чи сухоронил поздравления и бросил короткий взгляд на невесту. Девушка выглядела безупречно, однако улыбка её не касалась глаз — сразу видно, кое-кто уже успел ввести её в курс дел.
Затем он перевёл взор на юношу рядом:
— Это и есть жених?
Старик И с гордостью представил:
— Так точно, мой младший, И Цзюнь. Учится в Университете Гэцзэ. Как окончит, примет у меня дела.
— В Гэцзэ? — переспросил Дуань Чи.
Гэцзэ считался одним из престижнейших вузов звёздного сектора. Поступление Сяо Цзюня всегда было предметом особой гордости его отца, так что на радостях тот ляпнул лишнего:
— Да-да! Кстати, мой старший сын тоже учится в Гэцзэ.
Дуань Чи: «...»
Сотрудник: «...»
Дуань Чи позволил составить себе компанию и проследовал вглубь зала с непроницаемым лицом.
Сотрудник же едва удерживался от того, чтобы не утереть холодный пот.
Пока соглашение между сторонами не было подписано, НИИ не имело права раскрывать личные данные И Чжоу господину Дуаню. Сотрудник, постоянно находившийся при шефе, владел лишь ограниченными сведениями, а сам Дуань Чи из-за наблюдения не стал бы наводить справки об этом юноше. Они знали только, что И Чжоу — студент, но никак не предполагали, что он учится именно в Гэцзэ!
Если память ему не изменяет, племянник Дуань Чи и двое младших родичей из той же семьи тоже учатся там!
Если они случайно столкнутся в кампусе, да ещё если кровь И Чжоу окажет воздействие и на них... Дело принимало катастрофический оборот!
Окружающие гости, не догадываясь о метаниях сопровождающего, время от времени бросали на высокопоставленного визитёра заинтересованные взгляды.
Золотая молодёжь в стороне тоже заметила Дуань Чи и восторженно зацокала языками:
— Чёрт возьми, Господин Чжоу, а ваша семейка даёт жару! Сам господин Дуань к вам пожаловал!
— Сложились с Цзинями, да ещё и подкатили к господину Дуаню... Теперь ваша компания взлетит до небес. Смотри не забудь про старых друзей, как выбьешься в люди!
Цзин Си с усмешкой поддел их:
— И какое отношение процветание моей семьи имеет ко мне? Не мне же на барышне Цзинь жениться.
Приятели, вспомнив про его липовые «тёплые» отношения с братцем, со смехом перевели тему.
Побаловавшись с ними ещё какое-то время, Цзин Си наконец попался на глаза отцу. Тот с мрачной миной уволок его в сторону, лично проконтролировал, чтобы сын завязал галстук как положено, и заставил встать рядом в ожидании начала церемонии.
Спустя полчаса музыка в замке сменилась.
Разговоры смолкли, и гости с приветливыми улыбками устремили взоры на идущую рука об руку пару.
Едва молодые люди ступили на середину зала, как световой экран вспыхнул. Торжественный марш неожиданно оборвался, и из динамиков раздался записанный диалог.
Девичий всхлип:
"Я так сильно тебя люблю... Как подумаю, что ты женишься, просто жить не хочется! Дай мне лучше умереть!"
Замешательство юноши:
"Эй... ну не надо так. Ты замечательная девушка, обязательно найдёшь того, кто будет тебя ценить".
Девушка:
"А если бы не она... ты смог бы полюбить меня?"
Парень:
"Смог бы".
Плач стал ещё громче:
"Услышать от тебя эти слова... теперь и умереть не страшно..."
И тихий шёпот:
"Так хочется обнимать тебя вечно".
Лица членов обеих семей при первых же звуках записи мгновенно перекосились. Они кинулись отдавать приказания выключить звук.
Однако техники брыкались в бессилии: оборудование не реагировало, а близлежащий ИИ, словно получив секретный приказ, мёртвой хваткой защищал блок питания, не подпуская никого.
А аудиозапись тем временем становилась всё откровеннее — донеслись звуки страстного поцелуя.
Парень:
"Ты что делаешь?"
Девушка с болью:
"Прости... Я просто хотела оставить себе хоть какое-то воспоминание. Обещаю, я смогу тебя отпустить".
Парень промолчал.
Девушка:
"Уходи. Не хочу больше быть тебе обузой, ты, наверное, ужасно от меня устал".
Тяжёлый вздох:
"Вовсе нет".
Среди гостей поднялся ропот. Сяо Хуэй мгновенно побледнела как полотно.
Она действительно собиралась увести жениха у Цзинь Юймэн, но рассчитывала сделать это выверено и в нужный момент, а никак не сейчас! Семья Цзинь ведёт общий бизнес с её родителями, и после такого скандала партнёрству конец, а семья И даже пальцем не шевельнёт, чтобы её защитить!
В слезах она выскочила на сцену, причитая и умоляя подругу о прощении.
И Цзюнь в полной панике сжал руку невесты, сбивчиво доказывая, что он её оттолкнул.
Цзин Си, стоявший рядом, с самым добрым видом включился в процесс «примирения», выдавая классический репертуар конченого подонка:
— Да он просто увидел, как девчонка плачет, растрогался от её глубоких чувств и не удержался, захотел утешить!
И Цзюнь активно закивал:
— Да-да, именно!
— И про то, что полюбил бы её, не будь тебя, он сказал чисто гипотетически! Любит-то он тебя! — продолжал Цзин Си.
— Точно-точно!
— А поцелуй — вообще чистая случайность! Он просто не успел сообразить. Впредь он будет осторожнее, правда ведь?
— Да! Я обязательно буду осторожнее! — горячо запел И Цзюнь.
Цзинь Юймэн последние дни едва сдерживала закипавшую ярость. Ей было больно разрушать эти отношения, но ещё тошнее — осознавать, каков её избранник на самом деле. Услышав этот бред, она окончательно поняла: этот идиот даже не осознаёт собственной вины.
Сбросив его руку, она с силой толкнула рыдающую Сяо Хуэй прямо ему в объятия.
— Можешь обойтись без гипотез. Я уступаю место, — ледяным тоном произнесла она, громко чеканя каждое слово на весь зал, чтобы отрезать родителям любые пути к отступлению. — Можете быть спокойны: меня с детства учили иметь гордость. А люди из семьи Цзинь никогда не подбирают выброшенный мусор!
У И Цзюня едва слёзы не потекли от ужаса, он рванулся было к ней, пытаясь заговорить. Старик И со своей супругой тоже кинулись вперёд, намереваясь замять дело.
Цзинь Юймэн снова вырвалась. Скользнув взглядом по сторонам, она сгребла с ближайшего столика многоярусный торт и со всей силы швырнула им прямо в сгрудившуюся кучу.
Удар вышел на славу: кремовый снаряд накрыл сразу всех участников драмы. Лишь Цзин Си ухитрился в последнюю секунду изящно отскочить в сторону.
Оглядев их живописный вид, он абсолютно неискренне вздохнул:
— Ой-ёй.
Решив, что момент упускать грех, парень достал смартфон и сделал сочный кадр на память.
Швырнув торт, Цзинь Юймэн круто развернулась и покинула зал. Её родители, разумеется, не стали задерживаться и проследовали за ней. Гости, понимая, что праздник испорчен, тоже спешно подались к выходу.
Отец И с мачехой отделались лишь парой кремовых пятен на одеждах, но в таком виде провожать визитёров было выше их сил, поэтому они застыли на месте как вкопанные.
Оба были далеко не глупы. Переведя взгляды на старшего сына, они мгновенно вспомнили, кто именно проболтался о Сяо Хуэй. Четверо глаз — отца, мачехи, а теперь ещё И Цзюня с Сяо Хуэй, стоящих в кремовой глазури, — налились кровью и яростно уставились на Цзин Си.
Цзин Си критически оценил получившийся снимок. И ракурс, и выражения лиц вышли идеальными.
"Отправь в архив", — велел он системе.
«Ну вот, главная героиня и этот подонок расстались. Какой там следующий баг?» — подумал он, убирая телефон.
Вскинув голову, он встретил четыре пары налитых ненавистью глаз.
Система, хоть и привыкла к выкрутасам своего подопечного, никак не ожидала, что тот устроит подобную потасовку прямо на глазах у всех.
«... Об этом мы можем поговорить и позже, — со всей искренностью отозвалась она в его разуме. — А сейчас мне ужасно интересно: как вы собираетесь отсюда уносить ноги?»